«Имя - судьба: книга для родителей и крестных»

Имя — судьба: книга для родителей и крестных

Александр ПУШКИН

«Что в имени тебе моем?»

Имя человеческое. Казалось бы, всего лишь несколько слогов, привычных созвучий, а за ними открывается целый мир и неповторимая судьба личности.

«Что в имени тебе моем?» — вопрошал Пушкин, и все последующие поколения отвечают на этот вопрос, постигают собственное понимание. «Это веселое, это легкое имя — Пушкин», — восклицал Блок, но его современник Есенин вовсе не называл Поэта по фамилии: «О, Александр, ты был…» И мы уже знаем, что Александр — это Пушкин. Много в истории России было Александров — «мужественных защитников» по-гречески: Александр Невский, царь-освободитель Александр II, генералиссимус Александр Суворов, что в Пушкине, в его творчестве полностью воплотилась человеческая личность, предначертанная ей судьба. Его жизненный путь — как бы весь перед нашими глазами, весь от семейной жизни до дворцовых интриг и самых сокровенных минут вдохновения. А раз отразилась до капли судьба, то и данное имя — обрело плоть и всеохватность божественного значения. А ведь значение это есть у каждого имени, как и любому человеку — носителю его — предначертана своя судьба.

Есть ли между ними связь — между именем и судьбой, между весьма ограниченным количеством наречений и бесконечным многообразием людских биографий? На эти вопросы отвечает данная книга. Она носит и философско-осмысляющий характер, и чисто познавательный, и даже развлекательный, и конечно — практически-прикладной.

Казалось бы, что уж тут сложного: дать имя младенцу? А ведь сколько бывает раздумий, советов, споров и даже ссор. Хотя речь идет о чисто вкусовых пристрастиях, в крайнем случае — о семейных традициях. О высших соображениях, как правило, и речи не заходит. Ни в святцах, ни в истории, ни в русской философии не ищем их, не умеем искать.

Пожалуй, постояннее других сохраняется общемировая традиция: называть новорожденных в честь бабушек и дедушек или других ушедших из жизни родственников. Эта традиция генетически восходит к культу предков, древнему и особенно почитаемому у славян. Имя, согласно первобытной философии, является существенной частью человека — возможно, даже его душой. Имянаречению придавалось столь важное значение потому, что по народным представлениям имя как бы воплощало в себе рождение новой души. Младенец только по получении имени вливался в общий круговорот переселения душ, как бы возрождал к новой жизни родственника, ушедшего в мир иной.

Вы замечали, что бабушки и внучки, деды и внуки зачастую больше похожи друг на друга внешне и по характеру, лучше находят взаимопонимание, чем родители и дети? Может быть, в древнем поверье запечатлена большая мудрость и, соединяя через поколение одинаковые имена, мы до сих пор, как в седые времена, подтверждаем это родство душ?

Вот сколько вопросов встает перед любящими родителями, готовящимися назвать свое дитя. Теперь все чаще новорожденных крестят, значит, и на крестных родителей налагается огромная ответственность при выборе имени. Данная книга поможет и им приобщиться к решению сей задачи и загадки. Разве нет волнующего таинства в том, что день именин, день ангела вдруг объединяет самых разных людей в разных концах земли, осеняя их невидимым благословением? В последний день сентября (по старому стилю — 17 сентября) — всесветные бабьи именины. Так называют день 30 сентября, день мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софьи. Реальная вдова Софья осталась с тремя дочерьми: Верою (12 лет), Надеждою (10 лет) и Любовью (9 лет). Это было в Риме, во II веке, когда император Адриан преследовал христиан. По доносу христианское семейство было доставлено к императору, но бесчеловечные муки на раскаленной решетке и в кипящей смоле не склонили отроковиц к почитанию идолов. Они были казнены, а после погребения тел скончалась и мать их.

«Итак, она звалась Татьяной…» — повторяем мы вслед за Пушкиным, который дал любимой своей героине русское имя, окружил ее преданьями и простонародными песнями, поверьями в «Евгении Онегине». Татьянин день справляют 25 января по новому стилю. Когда-то это был день праздника для студентов всей России. Почитайте у Гиляровского, как широко, буйно и весело справляли его на Москве, в саду «Эрмитаж»! По Татьяниному дню угадывают летнюю погоду, провожают крещенские морозы. Сколько смысла, поэзии, практицизма здорового в народном календаре и в святцах! Но не только именами святых и великомучеников красен наш календарь. Например, 11 октября, день преподобного Харитона (28 сентября по старому стилю), по народному преданию почитается днем Ильи Муромца, былинного героя и лица исторического. Народный защитник жил около 1188 года, и если существует веками такое поверье, то не грех рожденного в этот день наречь именем Ильи.

А 9 октября (26 сентября по старому стилю), в день Иоанна Богослова, родилась Марина Цветаева.

Почитатели таланта М.Цветаевой назовут рожденную в этот день дочку Мариной. А сына? Как жаль, что все реже называют новорожденных прекрасным русским именем Иван. Почитайте в частушечном разделе, как причудливо, любовно и красиво обыгрывается в фольклоре это имя. Вообще — песня, поэзия могут стать отличными советчиками и вдохновителями в имянаречении. Ведь в образной стихии имя поворачивается неожиданно новыми гранями, обретает магическую привлекательность. Вот звучит припевка:

И вдруг за возвышенным, холодновато-скользящим именем — Анастасия — открывается новая, ласковая, сторона этого имени, сквозит вечная жажда женщины, чтобы ее приласкали даже обращением, уменьшительным именем.

Целая книга лирических стихов Виктора Бокова называлась «Алевтина». Какое прекрасное русское имя! — и гордое, величественное, и мягкое, льющееся — Аля, Цветочек аленький.

Нам выпало жить в эпоху крушения многих догм, освобождения от искусственно навязанных идей обезличивания целых наций и отдельных личностей. В частности, мы наблюдаем стремительное развенчание постулатов марксизма. Чего ни коснись, трещат даже частные афористические высказывания основоположников. Карл Маркс решительно высказался: «Я решительно ничего не знаю о данном человеке, если знаю только, что его зовут Яковом». Прочитавший эту книгу постигнет, как узнать о человеке нечто весьма существенное, зная лишь его имя и дату рождения. Даже заочно, помимо всех «объективок», которые так любили изучать в наших отделах кадров.

Магия имени, его историческое и духовное наполнение, смысловая и даже звуковая аура действуют исподволь на носителя, налагают ответственность. Александр Македонский, полководец, не знавший страха, корил трусливого воина: «Прошу тебя, либо преодолей трусость или измени свое имя, дабы сходство наших имен никого не вводило в заблуждение».

Составителю было страшновато браться за создание этой книги. Ведь она, принятая как руководство к действию — к выбору имени, уже определит чью-то будущую судьбу. Поэтому я попытался собрать как можно больше разнообразного, разнокультурного материала, дать возможность высказаться и философам, и священникам, и поэтам и ввести твердые данные словарей, календарей, толкователей. Думайте и выбирайте!

Итак, по имени — житие…

Александр БОБРОВ

Павел Флоренский

Имена

Флоренский Павел Александрович — выдающийся русский ученый, философ, богослов и поэт, трагически уничтоженный в системе ГУЛАГа. Автор книг «Столп и утверждение истины» (1914), «Смысл идеализма» (1915), «Первые шаги философии» (1917) и других фундаментальных трудов. В 1923–1926 годах написал работу «Имена». Рукопись не была завершена, в вводной обобщающе-философской части были даже оставлены места для не вписанных цитат. Тем не менее в таком виде эта работа, носящая в чем-то личностный, субъективный характер, представляет огромный интерес мировоззренческого и культурного характера, ибо рассматривает имена как важнейший элемент народного сознания.

Это сознание было искажено, замутнено, почти уничтожено. Недаром философ А. Гулыга, публикуя первую часть «Имен» в сборнике «Опыты» (издательство «Советский писатель», 1990), говорит, что архивная папка, в которой хранилась рукопись Флоренского, открывалась вырезкой статьи «Комсомольское рождество» из газеты «Известия» от 8 января 1924 года: «Еще недавно рабочая молодежь на улицах и площадях сжигала изображения и куклы святых всех стран и народов. Теперь, перейдя к более углубленным методам антирелигиозной пропаганды, она сжигает свое религиозное прошлое. И вот каким образом: например, в Иваново-Вознесенске на рождественских праздниках стали перекрещиваться: Степанова Нина — Нинель, Широкова Мария — Октябрина, Демидов Петр — Лев Троцкий…»

Священик Павел Флоренский понимал, что сжигается не просто религиозное прошлое, а прошлое нации, ее самобытная культура, могучий язык— носитель смысловых символов и образов. Его работа — пособие и напоминание, увещевание и любование возможностями языка, приобщение к глубинам народного сознания. Потому-то безобидный этот труд и не печатался, наверно, столько десятилетий: он возвращает прошлое и закладывает основу духовно здоровому будущему. Читайте его!

Вторая часть работы публикуется по тексту журнала «Социологические исследования» (1988, № 6; 1989, № 2–6). Работа дана с сокращениями.

«…Мне очень неприятно повторять столько варварских имен, но необыкновенные истории, — так предваряет одну из таких историй рассказчик в «Виколо Ди Мадама Лукреция»[1] у Проспера Меримэ, — но необыкновенные истории случаются всегда только с людьми, чьи имена произносятся трудно».