«Найджел, или Как я не стал владельцем собаки два раза»

Герман Киселёв

Найджел, или Как я не стал владельцем собаки два раза

Гав-гав! Глядите: вот бежит лохматый наш дружок

Фонарный столб он оросит, и дальше, со всех ног.

Славный песик. Хвост вразлет, служи милок, служи,

Тебя, мой умник, радость ждет:

Завтра, в три часа по-полудня, мы усыпим тебя, Найджел.

Джон Леннон.

Первый раз. Ризен.

Этот ризеншнауцер был крупноват по стандартам своей породы, ростом приближаясь почти что к чёрному терьеру. Но это был настоящий, породистый ризеншнауцер, как мне потом знатоки сказали. Черный, купированный, с бородкой, правильными ушами и правильной стрижкой, в ошейнике без таблички. Сразу видно собаку, которая потерялась. Он бегал по остановке, пытаясь снова поймать знакомый запах, бросался к открывающимся дверям автобусов, в отчаянной надежде учуять, а потом и увидеть ту суку, которая забыла/бросила его здесь. Чтобы скуля, не веря в своё счастье, броситься на шею своему хозяину, и лизать ему лицо, бегать вокруг него, припадать передними лапами к земле, подпрыгивать, снова бросаться на шею, и забыть наконец, всё, как дурной сон.

Первый раз его увидели на автобусной остановке в понедельник. Явно домашний, породистый пёс, явно потерялся, и остался ждать там, где он последний раз был со своим хозяином. Он прождал понедельник, вторник, среду, четверг, и почти всю пятницу. К концу недели… нет он не сдался, но он уже не носился, вертясь как ошпаренный, а просто тихо сидел, или лежал, положив голову на передние лапы где-нибудь в сторонке. Иногда брал что-нибудь из съедобного, что ему приносили на остановку сердобольные люди. Некоторые пытались его погладить, сочувствуя: «Что, потерялся, песик? Бедненький…» он позволял им это, равнодушно, не поднимая головы с лап. Он хотел бы выразить им свою благодарность, но он не чувствовал ничего, кроме тоски.

Герман Киселёв

Найджел, или Как я не стал владельцем собаки два раза

Гав-гав! Глядите: вот бежит лохматый наш дружок

Фонарный столб он оросит, и дальше, со всех ног.

Славный песик. Хвост вразлет, служи милок, служи,

Тебя, мой умник, радость ждет:

Завтра, в три часа по-полудня, мы усыпим тебя, Найджел.

Джон Леннон.

Первый раз. Ризен.

Этот ризеншнауцер был крупноват по стандартам своей породы, ростом приближаясь почти что к чёрному терьеру. Но это был настоящий, породистый ризеншнауцер, как мне потом знатоки сказали. Черный, купированный, с бородкой, правильными ушами и правильной стрижкой, в ошейнике без таблички. Сразу видно собаку, которая потерялась. Он бегал по остановке, пытаясь снова поймать знакомый запах, бросался к открывающимся дверям автобусов, в отчаянной надежде учуять, а потом и увидеть ту суку, которая забыла/бросила его здесь. Чтобы скуля, не веря в своё счастье, броситься на шею своему хозяину, и лизать ему лицо, бегать вокруг него, припадать передними лапами к земле, подпрыгивать, снова бросаться на шею, и забыть наконец, всё, как дурной сон.

Первый раз его увидели на автобусной остановке в понедельник. Явно домашний, породистый пёс, явно потерялся, и остался ждать там, где он последний раз был со своим хозяином. Он прождал понедельник, вторник, среду, четверг, и почти всю пятницу. К концу недели… нет он не сдался, но он уже не носился, вертясь как ошпаренный, а просто тихо сидел, или лежал, положив голову на передние лапы где-нибудь в сторонке. Иногда брал что-нибудь из съедобного, что ему приносили на остановку сердобольные люди. Некоторые пытались его погладить, сочувствуя: «Что, потерялся, песик? Бедненький…» он позволял им это, равнодушно, не поднимая головы с лап. Он хотел бы выразить им свою благодарность, но он не чувствовал ничего, кроме тоски.