««Новая» хронология Русско-Японской войны 1904–1905 годов»

Дмитрий Соколов «Новая» хронология Русско-Японской войны 1904–1905 годов

"Правильная" хронология и гражданская военная история

На фоне войн XX века Русско-Японская война 1904-05 занимает довольно скромное место, хотя именно она стала первым крупным событием нового столетия и, таким образом, «задала тон». Как сейчас говорят, «определила вектор развития». В самом деле, в 1905 году мы сдали Порт-Артур японцам, а в 1945 году отбили его у японцев… направление вектора развития событий очень чёткое и бесспорное.

Однако, ход Русско-Японской войны был не столь прямолинеен, как заданный ею вектор. Она вообще представляется нам каким-то хаосом, нагромождением, беспорядком каким-то, а не законченной главой, осмысленным историческим фактом. Шла та война давным-давно, шла большой кровью на чужой территории, шла в далёких морях, шла непонятно, как, по какому плану… да и был ли он, этот план вообще? Кем именно велась Русско-Японская война с нашей стороны, кто был ответственным за наши частные поражения и наше итоговое Поражение… кто утопил два броненосных флота (без всякой пользы), кто сдал Порт-Артур, Ляоян и Мукден… почему не одержали мы над японцами ни одной, хоть самой маленькой победы в течение 19 месяцев (кроме удачной минной постановки «Амура» и занятия сопки при Шахэ)?

Если шансов на победу не было с самого начала, то зачем было доводить до войны?

Если шансы были, то почему ими никто не воспользовался?

Традиционно, война – это удел военных, а военная история – удел военных историков. Военные люди- они и воюют, и после рассказывают нам, гражданским, о том, как они воевали. Хотя есть и такое мнение, что война, мол, такое серьёзное дело, что военным доверять его нельзя. Но в России гражданские военные историки к изучению Русско-Японской войны то ли не допускались, то ли сами стеснялись, рискуя сломать себе шею на руинах проигранных сражений, морских и сухопутных. Поэтому ход Русско-Японской войны 1904-05 годов мы представляем себе по трудам именно военных историков.

Военные историки (сперва царские генералы, потом сталинские комбриги, снова генералы- уже брежневские, и опять генералы- теперь российские) очень добросовестно писали, как die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert… ибо они – военные историки… но для гражданского человека писали как-то неубедительно. Как ни крути, а в ходе Русско-Японской войны были потрачены огромные деньги налогоплательщиков, не говоря о выплате контрибуции, поэтому нам, гражданским, как налогоплательщикам, любопытно знать, насколько правильно их деньги расходовались. У меня, например, при чтении военных историков всё время возникало желание сесть самому, с блокнотом и карандашиком, пересчитать соотношение сил, взвесить планы сторон, уточнить и сопоставить между собой даты…

Желание это я реализовал.

И вот какая занятная выходит штука… какая штука-то любопытная получается. Своего мнения никому не навязываю, но, как Лев Толстой, «не могу молчать».

Приятного прочтения!

Часть первая 28 июля 1904 года как День Военно-морского флота России

От "старой России" к "новой России"

Так уж вышло, что единственными нашими союзниками всегда были лишь флот да армия. Из 1000 лет Российской истории 700 прошли в сражениях – на море и на суше. Русские армия и флот постоянно доказывали преданность режиму и готовность в любой момент умереть за него. Хотя военные не любят слово “режим” и всегда скажут "Отечество", "Родина". Или, как трогательно говорили до 1917-го года, "За Веру, Царя, и Отечество".

Да, роль Армии и Флота и до 1917-го года была высока, но в царской России не было ни общеармейских, ни флотских праздников! Да, оба этих основных вида вооружённых сил принимали самое активное участие в государственных торжествах- тезоименитствах, коронациях, рождениях наследников, дипломатических визитах- но самостоятельных, профессиональных праздников (за исключением корпоративно-полковых и судовых) – не было. За веру, царя и отечество умирали просто так, без всяких специальных праздников.

Была, была такая профессия, а праздника профессионального не было…

Большевики, взяв власть, исправили эту многовековую несправедливость. Одним из первых декретов Советской власти стал Декрет об учреждении Рабоче-крестьянской Красной армии и Красного военно-морского флота 23 февраля 1918 года, и 23 февраля на долгих 74 года стал государственным праздником! Совет Народных комиссаров символизировал этим заботу государства, которой отныне будет окружены оба "союзника" первой мире страны победившего пролетариата. И, так сказать, повышение статуса военных и моряков как полноправных граждан, как настоящих профессионалов, как полноценнейших строителей коммунизма, в конце концов.

Но общего праздника у армии и флота в новом Отечестве всё же не получилось. Русские армия и флот и в старом всегда не ладили. 23 февраля фактически так и считалось "Днём Советской армии", так как именно под Псковом и Нарвой (согласно легенде) в этот день новорожденная Красная армия сделала то, что четыре года не могла сделать царская армия – разбила-таки немцев и отбросила их от революционного Петрограда. А что сделал флот? Какова его роль в Гражданской войне? Мало того, что ушёл с Врангелем и Старком, так ещё и нанёс удар в спину в марте 1921 года меньшевистко-эсеровским Кронштадтским мятежом! В полный рост встал тогда вопрос о ненужности флота для молодой Советской республики, о замене его морскими частями ВЧК. Сам В.И. Ленин был принципиальным противником флота. Но в ходе острых дискуссий победили сторонники возрождения ВМФ, и решением ЦК РКП(б) с 15 по 22 января 1923 г. в СССР провели "Неделю Красного флота" – митинги, субботники, сбор денег, средств и вещей.

В 30-е годы началось-таки возрождение Флота, командовать которым после XVIII съезда ВКП(б) стал молодой сталинский выдвиженец адмирал Н.Г. Кузнецов. Едва став Народным комиссаром, адм. Кузнецов внёс предложение о назначении особого "Дня Военно-морского флота", ставшего бы не только морским, а общегосударственным праздником. Товарищу Сталину идея понравилась, и 23 июня 1939 года на заседании СНК СССР "День Военно-морского флота" получил всесоюзную "календарную прописку".

Днём советского ВМФ было выбрано последнее воскресенье июля, и 30 июля 1939 года советский народ впервые отметил новый праздник. 28 июля – в 1940-м… Потом грянула война и период восстановления народного хозяйства. День Военно-морского флота в последнее воскресенье июля остался в календарях (вместе с Днём советской торговли), но общенародно не праздновался, снова совместившись с Днём Советской армии 23 февраля. Между тем, роль флота в Холодной войне росла быстрее, чем роль Армии, и 01.10.1980 года Указом Президиума Верховного Совета СССР "О праздничных и памятных днях" был вновь установлен День Военно-морского флота СССР. Отмечался он так же в последнее воскресенье июля, и отмечался добросовестно все 10 последующих лет, пока СССР не поменял форму государственного устройства.

"Демократы", едва придя к власти, отменили всё советское, в первую очередь- Советскую армию – и сделали 7 мая Днём "Российской армии". 23 февраля теперь не имело никакой связи с "победами под Псковом и Нарвой" и знаменитыми ленинскими декретами, превратившись в "День защитника Отечества" – как бы во Всероссийский Мужской день. "7 ноября" стало "4 ноября" с покаянно-христианским названием.

Но последнее воскресенье июля новая власть не тронула, оставила Днём "национального" ВМФ, только всё русское стало "российским", флаги с серпом и молотом велели заменить на царские, Андреевские, пятиконечные звёзды- имперскими орлами. В самом центре Москвы в исполинский рост поднялась фигура царя-флотоводца, 300-летие флота собирались праздновать вместе со 100-летием маршала Жукова, в июле 1996 года – поистине, Года Новой, Свободной России – на второй срок был переизбран "старый Президент" Б.Н. Ельцын. Российский флот становился крупным политическим козырем новой власти, отчаянно ищущей "идеологических зацепок". 31 мая 2006 года Указом Президента Российской Федерации последнее воскресенье июля навечно определено, как пямятный день Военно-Морского Флота в ВС РФ.

По мере укрепления государственных институтов третьего по счёту Отечества – Свободной России – День ВМФ отмечался всё с большей и большей помпой. Отмечался он не только в главных базах Северного, Балтийского, Черноморского и Тихоокеанского флотов, но и во всех крупных сухопутных городах, средних сухопутных городах и самых мелких населённых пунктах, откуда хоть три года скачи…

Таким образом, 25 июля 2021 года 325-летний Российский флот, (из которых 26 лет назывался "Рабоче-крестьянским красным", потом 46- "Советским") в 82-й раз отметит свой…

"дело прочно, когда под ним струится кровь"

Но официальным днём рождения флота считается 20 октября 1696 года, когда Боярская дума постановила "флоту быть."

Дату создания первого в России военного судна? Но им стал 22-пушечный "Орёл", спущенный на воду весной 1668 года.

Взятие Азова (19) 31 июля 1699 года? Дата конкретная.

Первую победу Русского флота (27 июля) 7 августа 1714 года в Гангутском сражении? Дата тоже конкретная. В честь этой победы есть специальная дата Воинской славы, отмечаемая 9 августа.

Или какую-нибудь другую победу?

Что же мы празднуем в последнее воскресенье июля, неужели "праздник нельзя увязать с какой-нибудь знаменательной датой из героического прошлого нашего флота", – как справедливо спрашивает сам автор "идеи Дня ВМФ" адмирал Н.Г. Кузнецов?

Замечу, что речь ведётся не о повышении роли флота в ХХ-ХХI вв., а о повышении роли Дня Военно-морского флота, который празднуют ещё во многих странах мира. В США, например, День ВМФ тоже празднуют, но празднуют 27 октября, в день рождения президента Т. Рузвельта, который считается основателем американского "белого" флота. В Соединённом Королевстве День ВМФ празднуют 21 октября – годовщину Трафальгарского сражения. Япония праздновала (1906-45 гг.) День ВМФ 27 мая, в годовщину победы, одержанной над 2-й русской Тихоокеанской эскадрой  при Цусиме. В Италии день ВМФ 10 июня – в этот день в 1918 году итальянским торпедным катером был потоплен австро-венгерский дредноут “Свент Иштван”. Турция чествует свой флот 27 сентября. В этот день в 1538 году при Первезе был разгромлен флот Христианской лиги. День пакистанского Флота – 8 сентября, приурочен к дате окончания индийско-пакистанской войны 1965 года. День перуанского Флота празднуется 8 октября, в честь сражения при Ангамосе в 1879 году. В Индии моряки празднуют 4 октября, в честь участия флота в бомбардировке г. Карачи в 1971 году. Хорватский ВМФ каждое 18 сентября отмечает морскую победу герцога Бранамира над византийским флотом в 887 году. Чилийские моряки празднуют 21 мая. 21 мая 1879 года произошло морское сражение при Иквико в ходе Тихоокеанской войны.

Неприуроченность к какой-нибудь конкретной дате ставит наш флот в один ряд с флотами таких стран, как Румыния, Болгария, Туркмения и Украина (на Украине День ВМФ отмечают, понятно, в первое воскресенье июля), в которых просто любят своих моряков, пусть ничего героического за ними не числилось и, скорее всего, никогда не будет числиться.

Хотя в 300-летней истории Русского флота имеется, имеется такая дата, которая вполне достойна быть названа в качестве причины Дня военно-морского флота России.

28 июля (ст.ст.) 1904 года состоялось одно из самых грандиозных военно-морских сражений истории- между 1-й Тихоокеанской эскадрой Русского императорского флота (контр-адмирал В.К. Витгефт) и Соединённым флотом Японской империи (вице-адмирал Х. Того). Специалистам оно известно как "сражение 28 июля" или "бой в Жёлтом море”.

С русской стороны в бою участвовали эскадренные броненосцы "Цесаревич", "Ретвизан", "Пересвет", "Полтава", "Севастополь", "Победа" и бронепалубные крейсера "Аскольд", "Новик", "Паллада", "Диана", семь эскадренных миноносцев и госпитальное судно "Монголия".

Эти броненосцы были самыми большими военными кораблями, которые когда-либо до этого бороздили моря. Водоизмещение стальных громадин достигало 13 000 тонн, толщина брони – 15 дюймов, в двух вращающихся башнях размещались спаренные 305-мм орудия, в казематах по бортам – по шесть 152-мм орудий противоминной артиллерии! 18 паровых котлов могли позволить развить скорость 18-19 узлов, дальность плавания достигала 3000-5000 морских миль! Численность команды составляла 700 и более матросов и офицеров! Более внушительного зрелища, чем застилающий небо дымами из труб бронированный гигант, глубоко сидящий в воде и ворочающий туда-сюда страшными стволами обуховских пушек, с золочёным двуглавым орлом на носу, под Андреевским флагом, трудно представить себе даже 100 лет спустя!! Это были очень красивые корабли, хоть век их оказался страшно короток, а число сражений – ничтожно мало. И пусть 1-я Тихоокеанская эскадра была лишь малой частью морских сил России, но она стала самой большой и мощной армадой, какую Русский флот выставлял на битву за всю свою предшествующую историю.

Пусть на "Севастополе" не действовало носовое 305-мм орудие, на "Пересвете" и "Победе" вместо 305-мм орудий стояли 254-миллиметровые, пусть часть малокалиберных пушек была свезена на берег, а лучший броненосный крейсер "Баян" с двумя 203-мм пушками не смог участвовать в битве из-за подрыва на мине. Пусть! Ведь русской армаде противостояли всего 4 японских броненосца с аналогичными тактико-техническими характеристиками и три броненосных крейсера с более тонкой бронёй и слабыми орудиями. Перевес по числу орудий крупного и среднего калибра (38 против 28) был у русских, удельный вес бортового залпа (8 147 кг против 7 354 кг) – тоже. Зато это был первый эскадренный бой в ХХ веке и первый эскадренный бой современных броненосцев! Это был первый бой Русского флота в открытом море, вне видимости берега! Это был бой с одним из сильнейших флотов планеты!!

Хотя задачей флота адм. Витгефта значилась "прорыв во Владивосток из осаждённого Порт-Артура", фактически русский адмирал давал флоту японскому генеральное сражение. Разумеется, адм. Того не позволил бы русской эскадре перейти в новую базу и "постарался изо всех сил", чтобы этого не случилось. С его стороны сражение тоже носило характер генерального. Оно должно было завершить затянувшееся 170-дневное противостояние обоих флотов.

28 июля 1904 года решался жизненно важный вопрос: кто же будет владеть Жёлтым морем. Решение вопроса в пользу русских обрекало четыре японские армии на изоляцию в Манчжурии и позорную сдачу; победа японского флота означала успешное продолжение сухопутных операций, падение Ляояна, Порт-Артура, Мукдена, вытеснение русской армии из Южной Манчжурии и победу в войне. Само существование и России, и Японии решалось 28 июля 1904 года, в этом морском бою на карту были поставлены обе империи.

За всю свою 300-летнюю историю Русский флот ещё ни разу не пытался решить более важной задачи. Ещё ни одно сражение не играло для Родины такого значения, как это, ещё ни разу флот не выступал в роли спасителя России.

Почему же бой 28 июля (10 августа по н.ст.) никогда не называют в качестве причины Дня ВМФ? Ведь порт-артурская эскадра тогда на равных противостояла одному из лучших флотов мира и сделала исход боя нерешительным. Ни один русский корабль не был потоплен или так серьёзно повреждён, чтобы не суметь продолжить сражение, чего нельзя сказать об японских кораблях.

На флагмане "Микаса" были выведены из строя все орудия главного калибра и убиты два капитана подряд, русский снаряд почти насквозь прошёл через броненосец "Асахи", на крейсерах "Касуге", "Ниссине" и "Якумо" были сильные разрушения. Наконец, наши потеряли 168 моряков убитыми и ранеными, убив и ранив 208 японцев. Русские могли ещё стрелять и стрелять, а японцы прекращали сражение из-за нехватки снарядов и разрушения большинства орудий.

Так что к исходу 28 июля 1904 года вопрос о господстве на море оставался открытым, и точку в нём поставила только наступившая темнота.

То, что в поисках походящей даты для праздника комиссия в составе трёх адмиралов (Кузнецова, Исакова, Галлера) и флотского комиссара Рогова "копалась в истории царского флота", пишет сам адм. Кузнецов. Едва ли последнее воскресенье июля было взято совсем уж с потолка, только за то, "что как раз в это время на всех флотах устанавливается хорошая погода".

Странно другое – даже не то, что "бой в Жёлтом море" никогда не назывался в качестве причины Дня ВМФ.

Странно то, что вообще Русский флот делал в этих отдалённых водах, как там оказался, и, если уж оказался, если уж развернул Андреевский флаг, то почему не смог этот флаг защитить? Ведь к началу ХХ века Русский флот никогда не был таким сильным и многочисленным, как за все 300 лет своей истории… Почему фактически выигранное сражение не стало "датой", а имена адмирала Витгефта и моряков 1-й Тихоокеанской эскадры – предметом гордости ни старых, ни новых россиян?

Странный это вообще-то праздник – День Российского Военно-морского флота.

Загадочный.

Что-то тут не то.

"Птица-тройка!"

Н. В.Гоголь очень удачно сравнил Россию с птицей-тройкой, но на вопрос "куда же ты скачешь, моя Русь" ответа не нашёл. А Русь всегда стремилась куда? К морю! к морю, ибо не могла выносить своей "континентальности". Пётр Великий вывел страну к морю Балтийскому, Екатерина Великая – к морю Чёрному, Николай Кровавый – к морю Жёлтому.

История Российской империи – это на 90% военно-морская история.

"Выходом к морю" дипломатично назывались имперские стремления овладеть данным морем и выйти на океанские просторы. Вначале овладели Балтикой, но упёрлись в Датские проливы. Потом овладели Чёрным морем, но упёрлись в Босфор. В обоих случаях за "выход", который оказывался только "входом", приходилось платить – платить русской кровью, но цена всё равно не соответствовала результату. Каждый раз попадали в окраинное средиземное море, которое теперь нужно было ещё и защищать.

И полувека не прошло с Крымской войны, и ещё были живы и деятельны участники оной.

Последний император, едва взойдя на трон, решил продолжить дело своих предков и выводить Русь уже не к морю – к океану! При нём вектор политики российской развернулся на 180 градусов, к незамерзающему морю-океану, колоссальным территориям, огромным рынкам сбыта и беспредельным природным ресурсам Дальнего Востока. Хотя при всей твёрдости характера молодого государя, ему всё же не хватало здоровой агрессивности и стремления "не упустить своё". Основными чертами внешней политики Николая II всегда было патологическое миролюбие, когда требовалось проявить решительную воинственность, и проявление решительной воинственности, когда нужно было идти на мирные переговоры (война до победного конца). Советчиков же он возле себя не терпел и старался от них избавиться. Решая всё сам, Николай II почему-то принимал всегда неправильное решение и был первым русским царём "без царя в голове". Неважное качество в эпоху империализма и мировых войн!

К моменту воцарения этого государя Земной шар уже был прочно поделён между Державами, и оставался один Китай, гигантская "оффшорная зона", в котором ещё можно было действовать пиратско-конкистадорскими методами. В 1895 году Россия, державшаяся от политики колониализма в стороне, тоже втянулась в гонку "империалистических хищников".

Проникновение России в Китай началось со строительства Китайско-восточной железной дороги, позволяющей спрямить Сибирскую магистраль и открыть трансевразийскую железнодорожную линию. Отныне можно было достичь Шанхая и Сайгона из Лондона и Стокгольма за 20 суток вместо 45, не выходя их комфортабельного купе и не подвергая себя опасностям морского путешествия. Заодно родился проект приобрести у Китая в аренду какой-нибудь незамерзающий порт, который можно было бы превратить в главную базу Морских сил Тихого океана. Этим портом стал Порт-Артур (Люйшунь), находящийся на самом острие Ляодунского полуострова, глубоко вдающегося в Жёлтое море.

Этот пункт, контролирующий все морские пути в Жёлтом море, интересовал не только русских. 22 ноября 1894 года в ходе Японо-китайской войны войска японского генерала Оямы с ходу захватили Люйшунь, который по мирному договору 17 апреля 1895 года навечно отошёл к Японии. Но Россия при поддержке дипломатов Франции и Германии "дружески посоветовала" Японии отказаться от этого блестящего завоевания. Деваться победителям перед столь представительным демаршем было некуда и с чувством глубокой обиды, с горячим желанием жестокого реванша Токио уступил грубому российскому шантажу. В 1898 году вся Квантунская область с Ляодунским полуостровом была отдана Китаем России в аренду до 1923 года.

Порт-Артур носил своё название в честь английского капитана У. Артура, в 60-е годы ХIХ в. чинившего здесь своё судно.

С моря взору путешественника открывалась сплошная скальная стена с широким внешним рейдом, из которого во внутренний мелководный бассейн вёл узкий и тоже мелководный фарватер, доступный глубоко сидящим судам лишь в полную воду. Всё это делало Порт-Артур лёгкой добычей неприятеля, решившего блокировать базу с моря – достаточно было затопить на фарватере достаточно крупный корабль. Проблемой была и сухопутная оборона крепости- узкий и длинный Ляодунский полуостров быстро позволял отрезать Порт-Артур также и с суши. Достоинствами новой русской военно-морской базы была незамерзаемость и возможность подвести железнодорожную ветку от КВЖД. По планам Министерства финансов в Талиенванском заливе планировалось строительство коммерческого океанского порта Дальний, одного из крупнейших в мире, соперника Шанхая и Гонконга. Эти земли становились как бы новой Аляской…

Теперь у России были две дальневосточные военно-морские базы- Владивосток и Порт-Артур, разобщённые 1200 морскими милями. Если Владивосток был исконно русским владением, прочно стоял на материке и был хорошо укреплён, то Порт-Артур буквально "висел на ниточке". Его выдвинутое вперёд положение, его доминирование над всеми коммуникациями Жёлтого моря, могло означать только одно- наступление. В случае же оборонительной войны база превращалась в огромную мышеловку для флота и сухопутного гарнизона. Преступлением было приобрести базу с выдающимися наступательными возможностями и не использовать их!

Русская птица-тройка влетела в Порт-Артур и остановилась ошарашено. Скакать дальше некуда- море кругом…

Начальник Квантуна

То средневековое состояние, к котором находился Порт-Артур при китайцах, нужно было срочно исправлять. Германия и Франция были расположены к китайским приобретениям России дружественно-нейтрально, но оскорблённая Япония усиленно вооружалась при поддержке другого островного врага- Англии. Война из-за "нового Севастополя" могла начаться никак не позднее 1905 года, когда закончатся работы на Транссибирской магистрали и Дальний Восток будет прочно связан с Россией сухим путём. Следовало спешить. Прежде всего, в Порт-Артур нужно было направить толкового человека, специалиста в вопросах флота и строительстве морских баз, дипломата и близкого ко двору.

Выбор государев пал на вице-адмирала Алексеева Евгения Ивановича, в то время старшего флагмана Черноморской флотской дивизии. Он почти 40 лет провёл в морях, совершил четыре кругосветных плавания, командовал крейсерами, эскадрами и штабами. 15 августа 1899 года высочайшим указом адм. Алексеев был назначен главным начальником и командующим войсками Квантунской области и морскими силами Тихого океана.

Резиденцией Алексеева стал Порт-Артур. Работами по сухопутной обороне крепости стал руководить известный фортификатор полковник К.И. Величко, а начальником Тихоокеанской эскадры были назначены сначала вице-адмирал Н.И. Скрыдлов (1900-02), герой русско-турецкой войны, потом вице-адмирал О.В. Старк. Помимо этого у начальника Квантуна имелся свой штаб, начальником Морской части которого был контр-адмирал В.К. Витгефт. Какими-то особыми дарованиями или заслугами перед Отечеством эти оба адмирала не обладали и были оба креатурами Алексеева.

Никого из других русских адмиралов к "делу" привлекать не стали- все вопросы, связанные с флотом, надеялись решать сами. Так же мало участия в становлении Тихоокеанского флота принимали Морское министерство, Адмиралтейство, Морской генеральный штаб и верховные шефы флота- великие князья Алексей Александрович и Кирилл Владимирович.

Самое большее участие в закреплении России на манчжурских берегах принимал Министр финансов С.Ю. Витте, бесконтрольно распоряжавшийся тогда русской казной. Финансисту Витте нужна была торговля, КВЖД с веткой на Ляодунский полуостров и океанский незамерзающий порт. Поэтому этот  могущественный сановник был убеждённым противником и Порт-Артура, и флота; вышибить из него лишний рубль на военные нужды было непросто.

Отпечаток "недостатка финансирования" ясно читался на всём, что старался сделать Алексеев и его соратники.

Работы же в Порт-Артуре было невпроворот: провести дноуглубительные работы и даже прокопать второй выход из внутренней гавани, построить сухой док для броненосцев. Нужно было решить, где держать главные силы флота- во Владивостоке или в Порт-Артуре, а самое главное – как использовать Тихоокеанскую эскадру в случае осложнений с Японией, какой класс корабля нужен на Дальнем Востоке.

С 1881 года Россия начала массово строить эскадренные броненосцы, (за 30 лет построив их ровно 30). Известно, что строились они не против Гранд-Флита и Кайзермарине, не строились против дружественной Франции. На Чёрном море и так было сосредоточено 8 русских броненосцев при отсутствии хоть сколько-нибудь равноценного флота турецкого.

Стало быть, все вновь построенные русские "Пересветы" и "Севастополи" можно было использовать только против флота японского, насчитывающего всего 6 броненосцев типа "Фудзи" и 8 броненосных крейсеров. По заявкам Алексеева с Балтийских заводов за последние четыре года пришли семь, из Филадельфии- новенький "Ретвизан", а из Тулона – новенький "Цесаревич". Ни одна держава не держала в Жёлтом море таких гигантских броненосных армад.

Чудовищная гонка русских Военно-морских сил!

В 1902 году, успокаивая общественное мнение, даже пришлось отправить обратно "Сысоя Великого" и "Наварин".

В 1900-01 году Северный Китай охватило восстание "боксёров", парализовавшее начавшееся строительство. Алексеев был вынужден отвлечься на борьбу с повстанцами, где проявил выдающиеся способности. Его заслуги были высоко отмечены не только государем, наградившем Евгения Ивановича Золотым оружием, производством в чин полного адмирала и пожалованием в генерал-адъютанты к Его Императорскому Величеству, но и целым дождём наград от правительств Франции, Германии, Бельгии, Италии и Кореи.

 *   *   *

12 августа 1903 года адмирал Алексеев поднялся на ещё одну ступень – он был назначен Наместником Его Императорского Величества в областях Дальнего Востока. Резиденцией Алексеева стал теперь 300-тысячный г. Мукден, столица Южной Манчжурии, сугубо китайский город.

К тому времени во Владивостоке стояли эскадренные броненосцы "Ретвизан", "Пересвет", "Победа", "Полтава", "Севастополь", "Петропавловск", крейсера "Варяг", "Новик", "Россия", "Громобой", "Рюрик", "Богатырь", "Боярин", "Паллада", "Диана", "Аскольд". На подходе были броненосец "Цесаревич" и броненосный крейсер "Баян", из Либавы готовился отправиться отряд контр-адмирала А.А. Вирениуса, состоящий из броненосца "Ослябя", крейсеров "Авроры", "Алмаза", "Дмитрия Донского" и семи миноносцев. С его прибытием русские имели бы 8 эскадренных броненосцев против 6 японских и 14 крейсеров против 8 (броненосные крейсера "Ниссин" и "Касуга" вошли в состав Соединённого флота только в апреле 1904).

Всё это хозяйство под началом "людей Алексеева" – вице-адмирала О.В. Старка (начальник эскадры), контр-адмирала кн. П.П. Ухтомского (младший флагман) и капитана 1-го ранга А.А. Эбергарда (начальника штаба эскадры) требовалось как-то обустроить, превратить в боевое соединение и быть готовым применить в любой момент. Японцы уже перегнали все 6 своих броненосцев из Англии и ждали только прибытия двух броненосных крейсеров итальянской постройки.

Общее руководство Морскими силами Тихого океана (Тихоокеанским флотом) осуществлял адм. Алексеев (начальник штаба – контр-адмирал В.К. Витгефт). По русскому плану войны, Порт-Артур предназначался для размещения главных сил- броненосной Тихоокеанской эскадры вице-адмирала О.В. Старка, а Владивосток- крейсерского отряд капитана 1-го ранга Н.К. Рейценштейна. Задачами флота в случае войны станут 1) господство в Корейском заливе, 2) контроль за корейскими портами Чемульпо и Цинампо, 3) недопущение вражеского десанта в корейские порты и на квантунские пляжи. Одновременно с объявлением войны броненосцы выходят из Порт-Артура, а отряд крейсеров – из Владивостока на японские коммуникации. Япония имеет 753 единицы торгового флота, и появление четырёх русских крейсеров вблизи берегов её очень быстро вызовет состояние национальной паники.

Вот так, в случае начавшихся осложнений с островным соседом, будет использована морская мощь. В полном соответствии с теориями Мэхэна и Коломба. Стоит лишь правильно дислоцировать морские силы и вовремя отдать соответствующий приказ Старку и Рейценштейну. Эту войну выиграет тот, кто первым овладеет морем

Адмирал Алексеев, едва став наместником, приказал перевести все броненосцы и 6 крейсеров из Владивостока в Артур. 19 ноября 1903 года к Тихоокеанской эскадре присоединились броненосец "Цесаревич" и броненосный крейсер "Баян".

Ни Морское министерство, ни Морской главный штаб в "дела" морских сил Тихого океана по-прежнему не вмешивались. Получалось так, что за все действия Русского флота на Тихом океане отвечает лично наместник, подчиняющийся только государю и Комитету по делам Дальнего Востока. Он же планирует войну, в первую очередь – на море. Поэтому против передислокации главных сил флота не возразил никто.

Между тем, использование Порт-Артура как главной флотской базы было возможно только в войне наступательной, когда мы наносим первый удар и сразу завладеваем инициативой. Если же мы намерены выжидать и предоставить право первого удара противнику, то такое базирование Тихоокеанской эскадры сулит ей крупные неудачи с первых же часов войны, обрекая на разгром или бездействие. Вопрос о характере будущей войны и её начале был вопросом высшего политического руководства, т.е. лично государя императора.

Государь император от решения этого вопроса всячески уклонялся.

Да, ключевой вопрос русско-японской войны – о базировании броненосцев – был решён наместником самостоятельно, и, как показало ближайшее будущее, решён неверно. Задачи Тихоокеанской эскадры с первых часов войны станут невыполнимыми, и очень скоро единственной задачей станет… возвращение во Владивосток (точнее – прорыв). Эту задачу эскадра тоже не выполнит. Русский флот сделался заложником адмиральской ошибки и проиграл войну на море задолго до пусков первых японских торпед. Адмирал же Того поступил в точном соответствии с изречением Сун-Цзы и стал "искать битвы только тогда, когда уже выиграл сражение".

В конце октября 1903 года Алексеев принял парад Тихоокеанской эскадры в Талиенванской бухте. Ему были оказаны почти царские почести – что, безусловно, вызвало неудовольствие в Петербурге и сильно ограничило самостоятельность и инициативу Евгения Ивановича как раз накануне войны.

Передовое положение Порт-Артура и недостатки фарватера ставили очень жёсткие условия эскадре адм. Старка. От главной базы японского флота Сасебо до корейских портов Чемульпо и Цинампо было рукой подать, поэтому нужно было начать первыми, одновременно с объявлением войны или даже до её начала.

Вообще же зона Корейского залива считалась как бы нейтральной, и появление морских сил в этих водах могло быть расценено как провокация, бесповоротно портящая отношения двух соседей. Русские корабли даже старались не заходить туда, и будущий театр военных действий (со множеством удобных для корабельных стоянок островов) оставался для Тихоокеанской эскадры подобием terra incognita.

Япония решила начать первой. В её распоряжении был только 1904 год, когда военные действия в Манчжурии могли привести к успеху. В 1905 г. русские, закончив кругобайкальский участок Транссиба, могли бы в самый короткий срок наводнить Манчжурию миллионной армией, что даже при отсутствии у них флота лишало Японию смысла начинать эту войну.

 *   *   *

Японцы начали издалека. К лету 1903 года основные военные приготовления были уже закончены, теперь нужно было искать предлог. В июне 1903 года возник "Корейский кризис", когда японские дипломаты неожиданно потребовали пересмотра всех существующих соглашений между Петербургом и Токио по разделу сфер влияния в Корее и в Манчжурии.

12 августа 1903 года Наместником областей Дальнего Востока стал адмирал Алексеев, который сразу же попал в самую гущу этого кризиса. Его положение было незавидным. Недостаточно высокий ранг Наместника Е.И.В. не позволял ему самому вести переговоры от имени России, а достаточно высокий ранг Наместника Е.И.В. не позволял оставаться от них в стороне. Японские предложения, передаваемые в русский МИД через японского посла графа Курино, а через министра В.Н. Ламсдорфа- императору, потом пересылались из Петербурга в Мукден, где адмирал изучал их и составлял ответ, который отправлял в Петербург на "высочайшее благовоззрение". Рассмотрев проект ответа Алексеева, император вносил (или не вносил) поправки, и, теперь, уже через Ламсдорфа, снова отсылал его в Мукден по линии МИДа, для передачи русскому послу в Японии барону Розену, который лично информировал японское правительство.

Япония трижды выдвигала претензии к России, Алексеев трижды отвечал, во всех вопросах идя на уступки, ещё не затрагивающие чести России как державы. Да, адмирал трижды разрабатывал эти проекты, в которых нет ни намёка на желание унизить Японию – лишь не допускалось её вмешательство в манчжурские дела, отстаивалась свобода плавания русских судов вдоль берегов Кореи, возражалось против намерения Токио использовать корейскую территорию в военных целях. Во всех остальных вопросах Корея безусловно признавалась зоной японских интересов.

То, что Токио неизменно отвергал все "формулы", предложенные Алексеевым, последний нисколько не был виноват. В последующие годы к старому адмиралу, 40 лет честно прослужившему России, прочно пристали титулы "побочного сына Александра II, невежественного царского вельможи, тупого душителя всякой инициативы и пр". Генерал Куропаткин даже обвинил его в преднамеренном обострении русско-японских отношений. А факты говорят об обратном! Если Евгений Иванович, порождение "цензовой" системы, господствовавшей в Русском Флоте, не отличался блестящими умственными способностями, то дело своё знал крепко и нити событий из рук никогда не выпускал. Потенциального противника он прочитывал, словно открытую книгу.

В декабре 1903 года Алексеев пишет министру иностранных дел В. Н. Ламсдорфу:

"Япония, предъявляя с настойчивостью свои требования о признании Россией полного протектората Японии над Кореей, вместе с тем нисколько не отказывается от участия в решении манчжурского вопроса. Одновременно с переговорами Япония усилила свою боевую готовность и даже приступила к устройству базы в Корее. … Следует глубже взглянуть в корень той розни, которая привела обострению наших отношений к Японии. Рознь эту… составляет идея Японии о преобладании и господстве на Дальнем Востоке. С достижением этой честолюбивой идеи корейский и манчжурский вопросы являются для неё только средством. Поэтому вооружённое столкновение с Японией на этой почве, хотя и будет великим бедствием для России, должно быть признано неизбежным".

То, что война не только неизбежна, но и вот-вот грянет, адмирал Алексеев понимал очень хорошо.

"Существенное разногласие между Россией и Японией вполне выяснено, способа для достижений соглашения взаимной уступчивостью нет; вооружённое столкновение с Японией неизбежно: можно только отдалить его, но не устранить”,

– телеграфировал он в Петербург 16-го января 1904 года.

В этот же день корейское правительство официально заявило о своём нейтралитете в русско-японской войне.

Да, в Мукдене было от чего схватиться за голову: в ноябре 1903 года все военные корабли Японии были переведены из резерва в действующий флот, получивший название "Соединённый". Во главе его был поставлен вице-адмирал Х. Того. Все три эскадры Соединённого флота были сосредоточены в Сасебо. В декабре была учреждена Императорская главная квартира и Верховный военно-морской совет- высшие органы руководства армией и флотом во время войны. В начале января 1904 года были отменены рейсы торговых судов в иностранные порты, после чего началась мобилизация торговых пароходов. 22 января в Сасебо пришли два купленных у Аргентины броненосных крейсера с 8- дюймовой артиллерией главного калибра. Русский морской агент в Токио капитан 2 ранга А.Н. Русин сообщал Алексееву, что с прибытием "Ниссина" и "Касуги" Япония немедленно начнёт войну.

6 января 1904 года, за месяц до разрыва дипломатических отношений с Токио, Алексеев телеграфировал в Петербург об опасности оккупации Кореи японцами.

"Не с целью вызвать вооружённое столкновение, а исключительно с целью самообороны"

наместник предлагал объявить Манчжурию на военном положении, мобилизацию в Приамурском военном округе и занять войсками рубеж пограничной реки Ялу. 12 января пришёл ответ Петербурга, составленный военным министром ген. А.Н. Куропаткиным- подготовить к переводу на военное положение Порт-Артур и Владивосток, приготовиться к мобилизации и приготовиться к выдвижению войск на р. Ялу. Более решительные меры Алексееву запрещались, дабы не "спровоцировать" японцев, поскольку Петербург решил

"насколько возможно продолжать обмен взглядов с токийским кабинетом".

О том, что же такое "подготовить к" и "приготовиться к", Куропаткин ничего не писал.

Очевидно, 10 000 вёрст расстояния притупляли в русском военном министре чувство опасности. У Куропаткина вообще была очень своеобразная официальная лексика. Алексеев раздражённо протелеграфировал.

"Непрекращающиеся военные приготовления Японии достигли уже почти крайнего предела, составляя для нас прямую угрозу", "принятие самых решительных мер с нашей стороны для усиления боевой готовности войск на Дальнем Востоке не только необходимо в целях самообороны, но может быть, послужит средством избежать войны, внушая Японии опасения за благоприятный для неё исход столкновения"

и потребовал немедленно объявить мобилизацию Приамурского и Сибирского округов!!

До войны оставались считанные дни, и Алексеев решил действовать, не дожидаясь команд из Петербурга. Штаб наместника (уже Главнокомандующего) был перенесён в Порт-Артур и начал носить название "полевой". 17 января был отдан приказ всем судам владивостокской и порт-артурской эскадр о начале кампании.

Уже 13 января 1904 года на внешний рейд порт-артурской гавани вышли крейсера "Аскольд" и "Паллада", вскоре к ним присоединились броненосцы "Петропавловск" под флагом начальника эскадры адм. Старка, "Полтава" и крейсера "Баян", "Боярин" и "Новик". 31 января с полной водой на внешний рейд вышли броненосец "Победа", крейсер "Диана" и минный транспорт "Енисей", 1 февраля броненосцы "Пересвет", "Ретвизан" и минный транспорт "Амур". Последними внутреннюю гавань покинули броненосец "Цесаревич" (2 февраля), и вспомогательный пароход "Ангара". Броненосец "Севастополь" был занят починкой машин и остался в гавани.

20 января 1904 года военно-морские представители Франции и Германии попросили в Главном морском штабе официальной аккредитации на судах Тихоокеанской эскадры в качестве военных наблюдателей.

На эскадре было объявлено военное положение. Боевая задача формулировалась как

"быть в готовности к незамедлительному исполнению всякого поручения".

По составленной Алексеевым диспозиции два крейсера должны были постоянно находиться под парами, два корабля – освещать прожекторами рейд в ночное время для распознавания проходящих судов, два миноносца ходить по 20-мильному периметру, 1 канонерская лодка – по 10-мильному периметру. Сообщение судов с берегом прекращалось, корабли по сигналу приготовлялись к отражению минной атаки, по спуску флага вся артиллерия, кроме башенной, заряжалась, и прислуга одного борта оставалась на всю ночь при орудиях.

И в ожидании ответа из Петербурга Алексеев сделал, что мог – 3-го февраля приказал адм. Старку вывести Тихоокеанскую эскадру к мысу Шантунг. Этот "поход аргонавтов", как назвали его остряки, стал первым выходом боевых судов в море после перебазирования их летом 1903 года из Владивостока. Поход длился около суток и показал крайне низкую степень боевой подготовки русских моряков. Никогда не ходившие все вместе суда не умели маневрировать и элементарно держать строй, что не позволяло эскадре действовать как оперативное целое. Средняя скорость эскадры не поднималась выше 14 узлов. Искусство корабельных комендоров (ещё ни разу) не проверялось…

Вины адмирала Алексеева в этом нет – все последние годы русское министерство финансов усиленно финансировало… строительство не Порт-Артура и не содержание флота, а строительство коммерческого порта Дальний, этого любимого детища С.Ю. Витте, куда бесконтрольно шли десятки миллионов рублей. Недостаток средств вынудил Алексеева "заморозить" сильнейшую на всём Дальнем Востоке эскадру в незамерзающем порту, переведя грозные боевые суда в разряд "вооружённого резерва"… Теперь нужно было срочно превращать "плавучие казармы" в боевые суда.

Прервав поход, эскадра вернулась и 4 февраля снова встала на внешнем рейде. За мыс Шантунг радиоволны порт-артурских передатчиков уже не долетали. Это "самочинное" мероприятие чрезвычайно встревожило как Токио, так и Петербург. Военное руководство Японии решило, что русские начали действовать первыми

("русская эскадра, свободная в своих действиях, могла расстроить все планы и расчёты японского правительства"),

а В.Н. Ламсдорф поторопился высечь Наместника Е.И.В. как мальчишку:

"Едва ли Государю Императору благоугодно будет объявить войну, что и не соответствовало бы нисколько интересам России, но я очень опасаюсь, как бы герои наши на Дальнем Востоке не увлеклись внезапно каким-либо военным инцидентом, легко могущим обратиться в настоящую войну без всякого торжественного о том объявления".

Адм. Старк привёл эскадру на внешний рейд Порт-Артура и выстроил в три линии. Ближайшую к берегу составляли броненосцы "Петропавловск" (флагман Старка), "Полтава" и закончивший ремонт "Севастополь", в середине- "Пересвет", "Победа", "Ретвизан" и "Цесаревич", мористее- крейсера "Аскольд", "Баян", "Паллада", "Диана" и вспомогательный крейсер "Ангара". Отдельно стояли крейсера "Новик", "Боярин" и канонерская лодка "Гиляк".

*   *   *

6 февраля из Петербурга пришло известие о разрыве дипломатических отношений с Японией! Японский консул тут же посадил всех порт-артурских японцев на английский пароход и увёз – никто не остался. Попутно находящийся при консуле офицер в штатском делал подробные зарисовки внешнего рейда с указанием положения каждого русского корабля…

Казалось бы, что этим у Алексеева уже развязаны руки, и наместник может со спокойной совестью приказать Старку идти в Корейский залив. Но повеления государя и этот раз не последовало, о разрыве Алексеева извещал всё тот же министр иностранных дел В.Н. Ламсдорф, спеша добавить, что

"эта мера ещё ни в коем случае не означает войны".

А позиция государя была обозначена раньше:

"желательно, чтобы японцы, а не мы, начали военные действия. Если они не начнут действия против нас, то вы не должны препятствовать их высадке в Южную Корею или на восточном берегу до Гензана включительно. Но если на западной стороне Кореи их флот с десантом или без оного перейдёт через 38-ю параллель, то вам предоставляется их атаковать, не дожидаясь первого выстрела с их стороны".

Увы, даже столь высокий ранг, как Наместник Его Императорского Величества в областях Дальнего Востока, не давал Алексееву права самостоятельно начать военные действия против Японии…

Что ж, нужно набраться терпения и ждать! Но сколько? И как узнать, где этот чёртов Того и когда он перейдёт через 38-ю параллель! На судах нельзя ведь закрыть штаговые и гакабортные огни – не ровен час, столкнутся с каким-нибудь частновладельческим судном, вон, сколько джонок китайских шныряет. А если вдруг появятся японские миноноски? Мишень для них наша эскадра отличная… Старк докладывает, что командиры кораблей просят разрешения опустить на ночь противоторпедные сети. А если вдруг последует приказ выходить в море? Сколько времени понадобится на то, чтобы сети свернуть? А если они на винты намотаются?

Наместник берёт рапорт Старка и пишет:

"Отказать до Высочайшего распоряжения".

Да! нужно отдать приказ всем стационерам – крейсеру "Варяг" и двум канлодкам – вернуться в Порт-Артур- если ещё не поздно.

Или уже поздно?

Эх, как хорошо чувствовать себя хозяином своего времени! Вряд ли какой-нибудь другой адмирал когда-нибудь попадал в столь затруднительное положение. Так война или мир? Продолжать ли держать людей в неведении относительно последних новостей из Петербурга? Там просто не понимают, что такое Восток! Наконец, что уже ХХ век давно начался, когда первый удар могут наносить без рыцарского "иду на вы"..

Да, нет ничего хуже неизвестности…

И никакого ответа из Петербурга на последнюю телеграмму!

Между тем адм. Того уже давно вывел Соединённый флот в первый боевой поход. В 16.00 8-го февраля в корейском порту Чемульпо, называемом "морскими воротами Сеула", были блокированы крейсер "Варяг" и канонерская лодка"Кореец", а в 23.30 нанесён внезапный удар по порт-артурской эскадре. Тремя торпедами были надолго выведены из строя два лучших русских броненосца "Цесаревич" и "Ретвизан" и крейсер 1-го ранга "Паллада".

"Победа или поражение зависят от этой первой битвы,–

был поднят сигнал на японском флагмане "Микаса",–

и пусть каждый из нас выполнит свой долг".

Борьба за господство на море получилась очень недолгой!

Вечером 9 февраля, после безрезультатной перестрелки с японской эскадрой, русская эскадра, как побитый пёс, была вынуждена убраться с внешнего рейда на внутренний, который в конце концов и стал её братской могилой. Только 10 февраля 1904 года Алексеев получил ответ Петербурга. В нём сообщалось об объявлении войны Японией и давалось "добро" на все меры, которые адмирал предлагал 35 дней назад…

И это было началом конца всей блестящей карьеры адмирала Алексеева. Усмешкой истории осталось "безалаберное решение царского наместника держать флот на незащищённом внешнем рейде". По другой версии, Алексеев в этот вечер танцевал на именинном вечере m-me Старк, и принял взрывы торпед за грохот праздничного салюта.

Сам старый адмирал никогда не пытался оправдываться. Он понимал, что любые, пусть самые слабые, аргументы в свою пользу высветят истинных виновников- петербургские "сферы" и лично государя императора, который должен был в эти тревожные дни всего лишь дать полномочия своему Наместнику…

Балтийская торпеда

У командования Порт-артурской эскадры был ещё один враг, помимо японцев.

В те самые минуты, когда 6 вражеских броненосцев, 14 крейсеров и 35 миноносцев едва заметными тенями выскальзывали из гавани Сасебо, направляясь в Корейский залив, когда

"мы все сели вокруг стола, и штабной офицер дал каждому из нас план рейда и гавани Порт-Артур, на котором было подробно указано всё положение русской эскадры и место каждого корабля",

за 10 000 миль от театра, в далёком Кронштадте, пожилой массивный человек с раздвоенной бородой что-то сидел и писал с ехидной улыбкой. Человек был в адмиральском мундире, только на золотых погонах у него не по три имперских орла, как у Алексеева, а по два. Вице-адмирал С.О. Макаров, в течение последних 4 лет занимавший должность главного командира Кронштадтского порта, писал вот что:

"Из разговоров с людьми, вернувшимися с Дальнего Востока, я понял, что флот предполагается держать не во внутреннем рейде Порт-Артура, а на наружном рейде. Пребывание судов на открытом рейде дает неприятелю возможность производить ночные атаки. Никакая бдительность не может воспрепятствовать энергичному неприятелю в ночное время обрушиться на флот с большим числом миноносцев и даже паровых катеров. Результат такой атаки будет для нас очень тяжёл, японцы не пропустят такого бесподобного случая нанести нам вред. Если мы не поставим теперь же во внутренний бассейн флот, то мы принуждены будем это сделать после первой ночной атаки, дорого заплатив за ошибку".

Датировав письмо 6 февраля (24 января), Степан Осипович запечатал его в конверт и адресовал в "Морское министерство, Его Высокопревосходительству адмиралу Авелану, в собственные руки".

Это было уже неизвестно какое по счёту письмо, посылаемое адмиралом Макаровым то в Морской Главный штаб, то в Министерство.

Ещё было время поставить в известность государя, отменить приказ Алексеева и вернуть броненосцы в гавань, но управляющий Морским министерством адм. Фёдор Карлович Авелан, прочтя письмо Макарова, наложил резолюцию: "хранить весьма секретно. Копий не снимать."

и положил под сукно.

До порт-артурского «Пирл-харбора» оставалось меньше 48 часов.

Но, едва пришло известие о ночной атаке японцев, как адм. Авелан помчался показывать пресловутое письмо государю и великим князьям Алексею Александровичу и Кириллу Владимировичу. 14 февраля адм. Макаров высочайшим указом был назначен командующим флотом Тихого океана.

Новость мгновенно достигла Порт-Артура.

Адм. Алексеев, оставив вместо себя контр-адмирала Витгефта (без определённой должности) сразу уехал в Мукден, где занялся только сухопутными делами. Адм. Старк, ставший теперь только вридом начальника эскадры, ожидал прибытия Макарова для сдачи дел. Так же в подвешенном состоянии оказался и его начальник штаба капитан 1-го ранга Эбергард. В подвешенном состоянии оказались мл. флагман эскадры контр-адмирал кн. Ухтомский, начальник отряда крейсеров контр-адмирал Молас и все хоть сколько-нибудь начальствующие лица. С 14 февраля по 8 марта Тихоокеанская эскадра была фактически обезглавлена.

"Балтийская торпеда" угодила в цель! "Какая невероятная прозорливость", сразу напрашивается вывод. "Какая беспредельная тупость", напрашивается следующий вывод. "Какое счастье, что вместо неспособных Алексеева и Старка флот возглавил талантливый Макаров"…– но увы, столь резкая смена командования обернулась для Тихоокеанской эскадры несчастьем ещё большим, чем атака миноносцев Того… всего через 36 дней после прибытия Степана Осиповича в Порт-Артур!

Пожалуй, никого из врагов России, начиная с турок и англичан, Степан Осипович Макаров не ненавидел такой лютой ненавистью, как своего коллегу Евгения Ивановича Алексеева. Это были два совершенно разных человека, достигших к 60 (Макаров был пятью годами моложе) почти одинаковых высот в Русском флоте.

Алексеев почти всю свою карьеру сделал в плаваниях. В 60-х гг. XIX в., после самозатопления линейного флота в Крымской войне, русские моряки пересели на клипера, корветы и крейсера, совершив из 50 мировых кругосветных плаваний 17. (А всего в XIX веке русские моряки совершили 46 кругосветных и полукругосветных плаваний). В те годы в Русском флоте, отодвинутом но одно из последних мест в мире, восгосподствовала концепция "крейсерской войны", проверенная в 1860-х на практике адмм. А.А. Поповым и С.С. Лесовским и приведшая к отличным результатам.

Между тем войны-то не было, и 50 лет из большинства русских морских офицеров делали первоклассных мореплавателей. На флоте стал править бал "цензовый принцип", который выражался в том, что для карьерного роста нужно определённое число часов, проведённое в море при определённой должности и на определённом типе судна. Способности тут совершенно не учитывались, и на высшие морские посты попадали старательные, исполнительные, расчётливые и в целом- мирные люди. Их идеалом было достичь адмиральских орлов и скончаться на берегу, в своём доме, выслуженном "цензовыми" плаваниями. Этот табличный принцип приводил к постоянному оттоку не согласных с ним- с 1897 г. по 1903 г. службу в Русском флоте добровольно оставили 150 офицеров. Наверное, уходили не самые худшие кадры, но никто их не останавливал.

Алексеев был продуктом сложившейся системы, добросовестно пройдя все ступени служебной лестницы и большую часть жизни проведя в море. Русско-Турецкая война прошла без участия Евгения Ивановича. Он так и не поучаствовал ни в одном морском сражении и, достигнув вице-королевского статута, отношения с подчинёнными (подданными) построил по святым и незыблемым "цензовым" принципам. Умению подстраиваться под начальство он придавал больше значения, чем деловым качествам, и ни среди состава эскадр, ни в своём штабе не имел ни одного человека с собственным мнением. Исключением был только адм. Витгефт, за которым сохранялось "право голоса". Это неприятное качество вполне искупалось личной преданностью и готовностью всегда "подставиться вместо босса".

Злопамятен же адмирал был невероятно. В. Семёнов в "Расплате" приводит пример, как один росчерк пера Главнокомандующего решил судьбу этого офицера-добровольца, убрав его с миноносца на транспорт "Ангара". Виной этому было какое-то вольнодумство, проявленное когда-то гардемарином Семёновым и дошедшее до ушей Его превосходительства.

В те критические дни 6-8 февраля 1904 года в Петербурге меньше всего думали о внезапном нападении японских миноносок. Но о нём не думали и все эти вице-адмиралы, контр-адмиралы и капитаны 1-го и 2-го рангов, из которых состояла Тихоокеанская эскадра. Все они были бывалые мореходы, все знали, "что начальству виднее", и что любая инициатива будет наказана. Уходят из Порт-Артура японцы? Пускай! Где сейчас Того? Пёс его знает… Один внезапный удар миноносцев покончит с эскадрой? Ничего, мы вблизи берега. Офицерская масса демонстрировала прямо преступное легкомыслие! Ещё бы, ведь даже понятия о морской тактике и стратегии ни у кого не было- эти предметы в Русском флоте считались еретичными, и курсантам Морского кадетского корпуса их не преподавали.

Макаров же был совершенно иным продуктом. Сын простого прапорщика, он тоже совершил множество плаваний, из них два кругосветных, и в 1899 году наравне с Алексеевым получил вице-адмиральское звание, став самым молодым вице-адмиралом в Русском флоте. Обладая огромными умственными способностями, инициативой и личной храбростью, Макаров изменил ход Русско-Турецкой войны 1877-78 годов, впервые в мире торпедировав в боевой обстановке вражескую канонерку. За ту войну он получил орден Св. Георгия IV-й степени. Впоследствии Степан Осипович принял самое активное участие в возрождении Русского флота, начавшегося при Александре III.

Макаров, сотрудничая с вице-адмиралом А.А. Поповым, проектировал новые типы судов, ввёл в научный обиход понятия "живучесть и непотопляемость", написал множество работ по судостроению и гидрографии. Он изобрёл "пластырь Макарова" для экстренной заделки пробоин, "колпаки Макарова" для бронебойных снарядов, изобрёл "макаровскую восьмёрку"– эскадренный манёвр, когда стрельба по противнику ведётся то одним, то другим бортом.

Главной его работой стала "Рассуждения по вопросам морской тактики", написанная в 1897 году и мгновенно изданная везде, даже в Аргентине. Эта работа Макарова с многочисленными пометками сделалась настольной книгой многих японских адмиралов, включая Х. Того. Единственной страной, где "Рассуждения…" остались известны морским офицерам в журнальном варианте, была Россия. (После Русско-японской войны было шесть её отечественных изданий, последнее в 1943 году).

Выдающиеся способности Макарова сопровождались скверным характером, что приводило к ряду конфликтов даже с такими людьми, как адмирал Попов. К Степану Осиповичу приклеилась кличка "беспокойный адмирал", и спокойные адмиралы, то есть все адмиралы Русского флота, старались его избегать и никогда не советоваться.

События на Дальнем Востоке буквально гальванизировали Макарова, получившего в 1890 году производство в контр-адмиралы. Он был уверен, что его дальнейшая служба пойдёт там, и что в бой с японским флотом броненосцы поведёт именно он. 24 января 1895 года Средиземноморская эскадра, которой он командовал, перешла на Дальний Восток (другой, Тихоокеанской эскадрой, командовал Алексеев) и вошла в подчинение адм. С. П. Тыртова, образовав Тихоокеанский флот. Время было тревожное, полным ходом шла Японо-Китайская война с участием броненосных флотов, вмешательство России было не исключено. Наконец-то настоящее дело! Макаров был оставлен в должности командующего эскадрой и разработал подробную боевую инструкцию, но поучаствовать в войне ему не довелось, ибо в апреле Китай и Япония заключили мир.

Несколько месяцев адмирал провёл в Японии на лечении, затем снова плавал со Средиземноморской эскадрой в дальневосточных водах, но в начале 1896 года был произведён в вице-адмиралы, отозван на Балтику и назначен старшим флагманом Практической эскадры. В это время его увлекла идея освоения Северного морского пути, для чего Макаров при поддержке Д.И. Менделеева и С.Ю. Витте заказал в Англии первый в мире ледокол "Ермак", на котором совершил несколько полярных плаваний и написал книгу "Ермак во льдах". В мире это принесло ему новую славу, но в Отечестве лишь умножило число врагов: он насмерть разругался с Менделеевым, Витте и поссорился с адмиралом Бирилёвым, дававшим отзывы о первом в мире ледоколе.

Алексеев был произведён в вице-адмиралы в 1897 году и переведён на Черное море, где тоже командовал Практической эскадрой. Принял активное участие в 1-й всероссийской переписи населения.

В 1899 году Степана Осиповича назначили главным командиром Кронштадтского порта. Это был очень высокий пост, пятый по значению в русской военно-морской иерархии. Любой другой моряк был бы доволен таким милосердным оборотом карьеры, но только не Макаров. Этот полный сил и здоровья 50-летний морской волк видел себя только на Дальнем Востоке, в строящемся Порт-Артуре. Но вместо него туда отправили Алексеева! Макаров по опыту совместной службы хорошо знал, что за это за характер, и ни минуты не сомневался, что конкурент погубит всё дело. В мирное время Алексеев ещё кое-как годится с грехом пополам, но если завтра- война? Абслютно не его это стихия!

Odium figulinum- профессиональная, гильдийская ненависть, что может быть сильнее?

Продолжающееся уже шестой год соперничество двух флотоводцев перешло в новое качество.Конечно, выбор Макарова в качестве главного начальника главной русской ВМБ оказался неудачен. Обязанностей у него было немного, зато много свободного времени и творческого начала. Когда в 1900 году на Балтийском заводе стали закладывать пятёрку новейших броненосцев типа "Бородино", с Макаровым, натурально, не посоветовались. В Кронштадте был Опытовый бассейн, которым руководил сторонник Макарова А.Н. Крылов. Оба аутсайдера на свой страх и риск провели испытания, которые убедительно доказали малую остойчивость строящихся судов. О результатах испытаний Макаров немедленно написал бумагу и отправил "куда следует". Инициатива Степана Осиповича весьма не понравилась "кому следует", и правота его подтвердилась только в Цусимском бою. Очень много времени начальник Кронштадтского порта уделял строительству Порт-Артура, в котором всё, по его мнению, делалось неправильно. Он высказывал это и как член крепостной комиссии, и в конфиденциальном порядке.

"Как обычно, он и не подумал примиряться с решением, казавшимся ему неправильным. Через несколько дней после заседания комиссии Макаров 22 февраля 1900 года подал в Главный морской штаб конфиденциальную записку со своими предложениями об организации обороны Порт-Артура. Он отмечал, что в крепости намечено построить явно недостаточное количество сухопутных укреплений и эти укрепления оснащены малым числом орудий, что орудия эти слабы и не в силах сопротивляться тяжелой артиллерии противника, что наши морские батареи не приспособлены для стрельбы по наземным целям. Наконец, Макаров предлагал исходить из вероятности того, что Порт-Артур может оказаться осажденным с суши и поэтому крепость должна быть готова к длительной блокаде, то есть иметь достаточное количество продовольствия, боеприпасов и проч.

Макаров решительно оспаривал тех, кто пренебрежительно относился к боевым возможностям японцев и китайцев как наций "нецивилизованных". "Каждый японец и каждый китаец, – писал он, – получает солидное образование по-своему; в Японии уже пять столетий нет ни одного неграмотного. О таком народе нельзя сказать, что он не просвещен. Из поколения в поколение японцы и китайцы привыкли учиться, вот почему японцы так быстро научились всему европейскому в такой короткий срок".

( историк-маринист С.Н. Семанов)

Макаров с уважением отзывался о военных качествах азиатских народов – это было редкостью в то время. Далее в своей записке Макаров предсказывал возможные действия противников:

"Заняв Корею, японцы могут двинуться к Квантунскому полуострову и сосредоточить там более сил, чем у нас. Вся война может быть ими сосредоточена на этом пункте. Это будет война из-за обладания Порт-Артуром, к которому они подступят с потребной для сего силой, и мы должны быть готовы к должному отпору с сухого пути".

Адмирал настаивал, чтобы крепость загодя была снабжена

"провизией, порохом и углем в таком количестве, чтобы выдержать продолжительную осаду, пока не прибудет подкрепление".

И в заключение с ответственностью истинного патриота Макаров сурово предрекал:

"Падение Порт-Артура будет страшным ударом для нашего положения на Дальнем Востоке". (С.Н. Семанов "Макаров", "Молодая гвардия", 1972 г.)

Управляющий Морским министерством адм. П.П. Тыртов тогда даже не стал тогда вызывать упрямца для серьёзного разговора. Во-первых, суть интриги (в любом флоте мира такая "принципиальность" была бы названа интригой), затеваемой вице-адмиралом Макаровым против вице-адмирала Алексеева, была слишком ясна и… грязна. Во-вторых, Евгений Иванович- бывалый моряк! Золотые орлы на погоны зарабатывал не на петербургских паркетах, а в море, и знает, что делает. На строительство порт-артурских укреплений задействованы лучшие армейские фортификаторы. Работы затормозило боксёрское восстание, парализовавшее железнодорожное движение, и скупость всесильного Витте, убеждённого противника Порт-Артура, но сейчас положение поправляется. Потом, ещё есть Тихоокеанская эскадра, которой Евгений Иванович сумеет распорядиться, будьте уверены. Семь, а то и все восемь эскадренных броненосцев, включая строящиеся в САСШ и Франции! 20 двенадцатидюймовок и 12 десятидюймовок! Плюс пятёрка новейших, типа "Бородино"– это ещё 20 двенадцатидюймовок. Плюс крейсера, минные крейсера, минные транспорты, миноноски…

Да от Японии мокрое место останется!

Тыртов ответил в язвительном тоне, но Макаров продолжал писать и писать. Человек действия, он теперь только с кронштадтских верков мог в бессилии наблюдать, как мимо него проплывает очередное изделие отечественных корабелов с 12-дюймовой артиллерией главного калибра, направляясь на Дальний Восток, к Алексееву…

Из-за броненосца "Севастополь" разразился настоящий скандал. Этот корабль, построенный целиком из русских материалов, никак не давал проектной скорости в 16 узлов, еле выжимая 14, и имел самую большую осадку- 8 метров. Макаров, злобно улыбаясь в раздвоенную бороду, как главный начальник на Балтике, находил всё новые недоделки и даже заводской брак в машинах, и всё не давал своего разрешения на уход корабля в Порт-Артур. Потребовалось личное вмешательство государя, чтобы причислить "Севастополь" к Тихоокеанской эскадре… Это был самый красивый из русских броненосцев, и очень подходил для дипломатических визитов в иностранные порты.

Да, Макаров гадил Алексееву чем мог, а тот не считал нужным оправдываться. Если бы мог, то правдиво сказал бы, что с удовольствием променял хлопотливое порт-артурское кресло на кронштадтскую синекуру Степана Осиповича! Сотрудничество этих адмиралов было совершенно невозможно и немыслимо- не проситься же высокоучёному Макарову под начало "цензовика" Алексеева! Не выписывать же будущему Наместнику Дальнего Востока к себе в подчинение главного врага своего! Увы, два таких разных человека, сотрудничество которых принесло бы столько пользы Русскому флоту, которому оба верно служили по 40 лет…

Трагедия "непонимания" продолжалась, в ноябре 1902 года Макаров написал новую "секретную" бумагу, в которой снова критиковал дальневосточников. На этот раз речь шла о возможных действиях флота- сумеет ли он отразить японское нападение и помешать перенести войну на сушу? Боеспособен ли флот?

Своими вопросами Макаров уже грубо лез в компетенцию Алексеева, Витгефта и Старка, на что морской министр даже не стал ему указывать, оставив письмо без ответа.

"Но пока в морском ведомстве царило безмятежное спокойствие, а Макаров по-прежнему занимался всякого рода мелочными делами в качестве командира Кронштадтского порта. Его близкий друг Ф.Ф. Врангель впоследствии рассказывал: "Когда я был у него в гостях после назначения его главным командиром и спросил, доволен ли он, Степан Осипович мне с грустью ответил, что считал бы своим местом Порт-Артур, добавив при этом: "Меня пошлют туда, когда дела наши станут совсем плохи, а наше положение там незавидное". (С. Семанов)

13 января 1904 года правительство Японии направило русскому правительству резкую ноту с неприемлемыми требованиями, и всем умным людям стало ясно, что до войны осталось совсем немного. Алексеев войны не желал- он и так достиг всего в жизни, сделавшись Наместником обширнейшего и богатейшего края. Несколько лишних лавров, которые доставила бы ему победа над Японией, были ничем в сравнении с той катастрофой, которая постигла бы Наместничество в случае победы Японии. Тем не менее, он считал войну неизбежной и делал всё, чтобы в грязь лицом не ударить.

Макаров желал войны. Только она могла показать государю его правоту и уничтожить Алексеева, только война могла вытащить лихого адмирала с опостылевшей Балтики на океанские просторы! Времени нельзя терять было. "Источники" в Порт-Артуре сообщили, что Алексеев и Старк держат теперь эскадру на внешнем рейде- как есть, без охраны, с включённым электричеством. Без бонового ограждения!! Какой соблазн для японцев!

И Макаров засел писать последнее письмо в морское министерство.

"Из разговоров с людьми…"

Верил ли он сам в то, что это подействует, что Управляющий Морским министерством адм. Ф.К. Авелан прикажет Алексееву убрать эскадру на внутренний рейд? Что от этого положение эскадры изменится к лучшему? Верил ли этот авторитет по "вопросам морской тактики", что единственное, что смогут сделать 7 броненосцев и 6 крейсеров после разрыва дипломатических отношений с Японией- добровольно заблокироваться в своей базе и без боя уступить Корейский и Печилийский заливы?

"Донос, – сразу понял адмирал Авелан, прочитав письмо Макарова. – Очередной донос, состряпанный на основании шпионских сведений. Эх, любезнейший Степан Осипович! Конечно, ни один русский адмирал не может не подкапываться под другого русского адмирала. Bon guerre, как говорится. Но нельзя же до такого-то опускаться…"

Решив вызвать Макарова для крупного разговора, Фёдор Карлович наложил резолюцию: "Хранить весьма секретно. Копий не снимать", и убрал с глаз подальше. Но уже через сутки, когда пришло страшное известие о разгроме порт-артурской эскадры, письмо Макарова уже читали государь и великие князья. "Беспокойный адмирал" добился, наконец, своего – доверие к флотоводческим способностям адм. Алексеева было подорвано, глупость его распоряжений стала очевидна. 14 февраля 1904 года, на четвёртый день войны, вице-адмирал Макаров С.О. был высочайшим указом назначен командующим флотом Тихого океана и главным командиром всех Тихоокеанских портов!

Чем больше проходит времени, тем больше интереса вызывает у читателя Русско-Японская война 1904-05 годов. Во-первых, она почти сразу была забыта современниками и почти не вспоминалась потомками. Если вспоминалась, то только при упоминании "бездарных царских адмиралов", "безынициативных генералов", "гордого "Варяга" и "героического "Стерегущего". Во-вторых, эта война была первой войной России в ХХ веке и как бы кровавым прологом ко всем следующим. В- третьих, Русско-японскую войну уже официально называют "Трагедия на Дальнем Востоке"! Два тома тридцатитомника "Военная история Государства Российского", посвященные Русско-японской войне, так и называются. Авторы- В.А. Золотарёв и Ю.Ф. Соколов, изд. Москва, Animi Fortitudo 2004.

Если учитывать катастрофические результаты- два океанских флота, 270 000 убитых и раненых, отданные Порт-Артур, Квантун и пол-Сахалина, то это- трагедия. Но ведь война- это прежде всего не "трагедия", а "продолжение политики иными средствами". Отчего же тогда, в 1904-05 гг. "все другие средства" смогли привести только к трагедии? Отчего Российская империя, находящаяся на пике могущества, потерпела позорное поражение от никому не известного маленького народа? В чём отличие Русско-Японской от других войн России в ХХ веке, в чём тут какая-то особенная трагичность? На эти вопросы авторы не отвечают- впрочем, и все другие авторы в сапогах и погонах- безразлично, в какое время они писали.

Поражение пришло в ходе ряда отступлений на суше и сдачи Мукдена в феврале 1905 года, когда русские были вынуждены уступить японцам всю Южную Манчжурию. Но сухопутная война вообще была невозможна, ибо побережье стерегли Морские силы Тихого океана, превосходящие Соединённый флот японский по числу эскадренных броненосцев- основному показателю – морской мощи.

Дальневосточный флот был частью Русского флота с 200-летними традициями и богатейшей историей. Японский ВМФ не насчитывал и 20 лет. Обе стороны все последние годы вели бешеную гонку флотов, точку в которой поставили: покупка Японией двух новейших броненосных крейсеров итальянской постройки в конце 1903 г. и прибытие во Порт-Артур сильнейшего броненосца "Цесаревич" и броненосного крейсера "Баян" в ноябре 1903 года. Оба флота достигли своей "критической массы". Теперь океан должен был стать местом выяснения отношений между Россией и Японией, именно флотам предстояло решать судьбу обеих империй.

Но 8-9 февраля всё изменилось. Японцы резко и грубо вырвали стратегическую инициативу у царского наместника и загнали ослабленную Тихоокеанскую эскадру в базу, откуда выпускать не собирались. Русский флот как бы сразу прекратил своё существование. Корейский залив, эти морские ворота в мягкое подбрюшье Манчжурии, сделался теперь внутренним вражеским озером.

Переполох, вызванный японскими торпедами и последним письмом Макарова, долго не мог улечься. В Чемульпо русские лишились "Варяга" с "Корейцем", в Шанхаем- канлодки "Манджур". И русским ещё повезло- из 16 пущенных торпед попали только три, 8 миноносцев Того напрасно послал в Дальний, где не было ни одного военного корабля. Все понимали, что сразу за ночной атакой на Порт-Артур вполне могла последовать высадка японской дивизии, и уже утром 9 февраля 1904 года над Золотой горой снова зареял бы белый флаг с красным кругом…

Увы, так время Русского флота и ушло, не наступив, поздно уже было думать об артиллерийских боях и торпедных атаках. Теперь нужно было возвращаться к старой доброй минно-артиллерийской позиции, за которой можно было отсидеться достаточно долгое время. В составе Тихоокеанской эскадры было два минных транспорта (заградителя) "Амур" и "Енисей", несущий каждый по 450 морских мин каждый, и ещё два минных крейсера и ёмкостью по 250 мин.

Самым слабым местом в обороне Ляодунского полуострова был Дальний- огромный торговый порт в Талиенванском заливе, построенный русским министерством финансов. Остряки называли его "Лишний". Нейтрализовав порт-артурскую эскадру, в этом порту, оборудованном всем необходимым, японцы в очень короткие сроки могли высадить какие угодно силы и даже сделать его своей основной базой в Манчжурии.

Невзирая на штормовую погоду, 9 февраля в Талиенванский залив был срочно послан минный заградитель "Енисей" под командованием капитана 2-го ранга В. Степанова- бывшего преподавателя теории взрывчатых веществ в Морском корпусе. Подобных судов ещё не было ни в одном флоте мира. Несмотря на большую боевую ценность, для охраны "Енисея" не было придано ни одного корабля.

Минные постановки длились три дня. 11 февраля, когда уже почти закончили, одна из мин оторвалась и всплыла. Виной была конструкция "парашюта"– кольца, через которое продевается минреп, не расчитанная на дальневосточную волну. Эта мина и явилась причиной гибели "Енисея", который затонул за 15 минут вместе с командиром и 95 членами экипажа. Считая причиной гибели минного заградителя вражеские миноносцы, адм. Старк послал к месту его гибели лёгкий крейсер "Боярин".

"Боярин", прибыв прямо на минную банку, мгновенно подорвался и был покинут командой по приказу командира-капитана 2-го ранга Сарычева, прибывшего в Порт-Артур с поста преподавателя морской астрономии для прохождения "плавательного ценза"… Безлюдный крейсер, повреждения которого оказались минимальны, ещё двое суток носился по морю по воле ветра и волн как какой-то корабль-призрак, пока не пропал- скорее всего, снова наскочил на мину. Увы, нелепая гибель этих двух кораблей не может быть вменена в вину "бездарным царским адмиралам". С началом войны начали вскрываться все пороки русского флота.

За четыре дня 8 боевых кораблей! В ночь на 10 февраля столкнулись эсминцы "Боевой" и "Стерегущий", первому пришлось три недели латать пробоину- латать в кессоне, потому что док был занят "Палладой". В эту же ночь застрявший на мели "Ретвизан" огнём противоминной артиллерии успешно отразил атаку японских брандеров, стремившихся закупорить фарватер.

15 февраля "Цесаревич" успешно встал на бочки. Почти каждую ночь в море выходили русские крейсера и миноносцы. Задачей было "показать русский флаг в водах Квантунского укреплённого района и по возможности осветить близлежащие воды Печилийского залива при непременном условии избежать столкновения с сильнейшим противником". Скромно? Что ж, ничто так не украшает моряка, как скромность…

18 февраля Алексеев протелеграфировал Старку, что на другом берегу Корейского залива, в Цинампо, наблюдается большое скопление транспортов противника и желателен минно-торпедный удар. 19 февраля Старк ответил, что набегу русских миноносцев на Цинампо мешает полнолуние. 17 и 19 февраля руководство Тихоокеанской эскадры даже дважды собиралось на особые совещания: как воспрепятствовать вражеским брандерам закупорить Порт-Артур, демонстрируя всем, всем, всем, что лучшим способом обороны является оборона.

В ночь на 25 февраля в море вышли 8 эсминцев под командованием капитана 1-го ранга Н.А. Матусевича. В течение всей ночи русские корабли, разделившись на два отряда, вели поиск неприятеля. Не сумев никого обнаружить, шесть миноносцев благополучно вернулись к рассвету. Двое- "Бесстрашный" (капитан 2-го ранга кн. А.А. Ливен) и "Внушительный" (лейтенант М.С. Подушкин 2-й) отстали от главных сил и приблизились к Порт-Артуру, когда взошло солнце. У Порт-Артура уже дежурили "собачки" – четыре лёгких крейсера контр-адмирала С. Девы, которые бросились наперерез русским миноносцам. "Бесстрашный" успел проскочить, но "Внушительный" был отрезан от входа на рейд. Ему на выручку поспешили "Баян", "Аскольд" и "Новик", но крейсерский бой не состоялся: командиры крейсеров Вирен, Грамматчиков и фон Эссен не решились выйти из зоны действия русских береговых батарей.

Лейтенант же Подушкин 2-й, видя что всеми брошен, приказал срочно идти к берегу и топиться. "Внушительный" был покинут командой в Голубиной бухте. Подошедший крейсер "Иосино" в упор, не спеша расстрелял несчастный корабль. Взрывы 120-мм снарядов крейсера, слышимые в Порт-Артуре, напоминали звуки пощёчин…

Вот так и прошли четыре недели, в которые Тихоокеанская эскадра лишилась девяти боевых кораблей, не нанесла врагу урона и уступила господство в Корейском заливе, дав возможность беспрепятственно высаживать в корейских портах 1-ю японскую армию. Робкие ночные вылазки лёгких русских сил в радиусе 50 миль, которые не могли обеспечить крейсерским прикрытием, ничего не могло изменить в сложившейся ситуации. Впору всей эскадре было поднимать сигнал "Терплю бедствие. Прошу помощи".

Огромная Тихоокеанская эскадра задыхалась на мелководье внутреннего рейда. С каждым днём очевидность ошибки адм. Алексеева, избравшего Порт-Артур местом зимней стоянки всех броненосцев, делалась всё очевиднее. Но японскому флоту никак не удавалось полностью блокировать Порт-Артур с моря, и все силы эскадры были вольны покинуть осаждённую крепость в любое время.

И русские, и японцы ждали приезда адмирала Макарова – нового хозяина Жёлтого моря.

Дальневосточный Трафальгар?

На минные постановки русских в Талиенванском заливе японцы пока не обращали внимания. Как и в японо-китайскую войну 1894-95 гг., их целью было квантунское побережье у портов Дагушаня и Бицзыво. Усиленно распространяемые слухи о высадке близ Инкоу были умелой дезинформацией.

По погодным условиям войска на квантунские пляжи могут высаживаться только с началом мая, когда прекращает штормить. Что же предпримет адмирал Макаров в оставшееся время? Сумет ли он ввести в строй повреждённые броненосцы и дать Того генеральное сражение? Едва ли- по японским сведениям, ремонт "Ретвизана" и "Цесаревича" проводится при помощи деревянных кессонов, а повреждения достаточно серьёзны. "Ретвизан" всё продолжает оставаться на мели, даже не давая одеть на себя кессон. Едва ли эти прекрасные корабли будут готовы к выходу в море раньше начала июня.

Адм. Хейхатиро Того был уверен, что имеющимися силами даже Макаров навредить ему не сможет. Едва ли знаменитый русский тактик за столь короткое время сумеет исправить вековые пороки русского флота и превратить свою эскадру из плавучих казарм в настоящее боевое соединение. Ещё никогда за 200 лет русский флот не атаковал противника, не имея численного превосходства. Нет, в 1904 году нового Трафальгара не будет!

Того боялся другого- крейсерской войны.

В Порт-Артуре стояли "Пересвет" и "Победа"– два полуброненосца, полукрейсера. Они строились по подобию английских "колониальных броненосцев" для действий в тихоокеанских водах, и обладали ярко выраженными крейсерскими качествами- быстроходностью (18-19 узлов), дальностью хода (5000- 6000 миль), автономностью и сильным артиллерийским вооружением. Да, в распоряжении начальника Тихоокеанской эскадры уже имеются два превосходных рейдера, внезапное появление которых вблизи японских берегов может полностью свести на нет успехи, достигнутые 8-9 февраля. Придётся бросать блокаду Порт-Артура и пускаться в погоню за этими бронированными гигантами, которые растворятся в зимнем океане, словно иголки в стоге сена…

В Порт-Артуре стоит новейший броненосный крейсер "Баян" французской постройки, самые быстроходные в мире "Аскольд" и "Новик", сделанные германскими корабелами. Помимо этого у них есть "Диана" и вот-вот будет отремонтирована "Паллада" (не столь высокого качества, но всё же). Преступление держать эти замечательные корабли в блокированной гавани! Тем более, они совершенно не годятся для эскадренного боя. Необходимо как можно быстрее отправлять их в рейдерство, а не гробить на своих же минах, как несчастный "Боярин".

Того было известно и то, что в Красном море сейчас находится ещё один представитель семейства "Пересветов"– "Ослябя" и крейсера "Аврора", "Дмитрий Донской" и "Алмаз". Если новый командующий флотом понимает преимущества крейсерской войны, то эту эскадру нужно немедленно использовать прямо там же, в Красном море, не пропуская в Японию ни одного  парохода, под каким бы флагом он не шёл.

К прибытию Макарова могут закончиться зимние штормы в Японском море, и четвёрка владивостокских крейсеров довершит начатое. Война на море сведётся к изнурительной погоне отдельных кораблей друг за другом, и осуществить десантную операцию не получится.

Теория крейсерской войны была детально разработана в Русском флоте. Но адм. Того зря опасался того, что новый командующий флотом Тихого океана ею воспользуется. "Сторонник "безбронных" судов",– называл он себя. Но это был уже не тот 30- летний лейтенант Макаров, командир "В.к. Константина". С годами неизбежна переоценка ценностей, и, вступая в должность, адмирал пообещал государю дать генеральное сражение, которого от него ждала Россия.

Видимо, пребывая в эйфории от столь неожиданного назначения, Степан Осипович не придумал ничего лучшего, как собрать все наличные силы под своим командованием и разбить Того в эскадренном бою.

Ещё находясь в Петербурге, он потребовал продолжения следования отряда адм. Вирениуса в Порт-Артур, без постановки ему новых задач. Степан Осипович считал этот отряд способным дойти оставшиеся 10 000 морских миль без захода в промежуточные базы (а ни одна страна мира не впустила бы суда воюющей страны в свои порты) и достаточно сильным, чтобы помериться с Того. Адм. Авелан и великий князь Алексей Александрович не согласились с ним, и отряд Вирениуса вернули в Либаву. Макаров очень обиделся и едва не отказался от командования. К моменту генерального сражения он хотел иметь все броненосные силы, все орудия под своей рукой и сразу подавить Того мощью своего удара.

Что может быть хуже перемен? Только резкие перемены. 56-летний Макаров, неустанными трудами добившийся и славы, и признания, и чинов, получив долгожданное назначение, начал сразу же терять всё с таким трудом приобретённое. Ему удалось подкопаться под Алексеева, который теперь становился его начальником! Алексеев теперь легко мог сделать жизнь Макарова абсолютно невыносимой, хоть тот и стал командующим флотом. Флот силён коллективным началом, и кому как не Макарову было знать, что путь к победе в войне лежит в хороших отношениях между начальниками. В Русско-японскую войну Макаров вмешался, так сказать, чисто теоретически, и до самой смерти остался неисправимым теоретиком. “Неразумная инициатива",– говорят моряки в таких случаях.

Увы, последняя практическая должность оказалась не по плечу теоретику Степану Осиповичу Макарову, которого очень любили матросы и молодые офицеры, и иначе как "Бородой" и "Дедом" не называли…

Два адмирала

"Для Алексеева вновь прибывший флотоводец казался опаснее всего флота микадо"

(С. Семанов "Макаров")

5 марта 1904 г. вице-адмирал Макаров прибыл в Мукден, где в строго официальной обстановке встретился с Главнокомандующим вооружёнными силами России на Дальнем Востоке Наместником Е.И.В. адмиралом генерал-адъютантом Алексеевым.

Встреча получилась формальной и неприятной обоим. Какой-либо свободный обмен мнениями был невозможен. Макаров приехал сюда не сотрудничать, не советоваться, не вести систематические военно-морские действия, а – побеждать. То есть его прислали сюда исправить ошибку Алексеева и показать всем, как нужно бить врага на море.

Новый командующий флотом всячески стремился подчеркнуть это обстоятельство.

Алексеев тоже не стал хитрить и выражать своё восхищение. Ему было горько и непонятно. Макаров- авантюрист, легко увлекающийся разными идеями, строитель воздушных замков. В настоящей морской войне никогда не участвовал, прославился минными атаками турецких канонерок, вполне достойными его земляков- запорожских казаков. С "Ермаком" опозорился, не только не дойдя до Полюса, но даже не сумев обогнуть Северную Землю, и ни с чем вернувшийся назад! Что, что он может понимать в здешней запутаннейшей обстановке, прослужив последние годы на Балтике? С чем он сюда приехал? Зачем приехал? Эскадра его не знает, на броненосцах (кроме "Императора Николая I") никогда не плавал, чем собирается Того бить? Тактиками что ли своими, в которых ни Коломб, ни Мэхен ему не авторитеты…

Решительно назначение Макарова было непонятно Алексееву. Ещё было бы ясно, если бы у кронштадтского выскочки был какой-то план, неожиданный для Того, туз в рукаве, но ничего такого Макаров не привёз- дожидаться ввода в строй "Цесаревича", "Ретвизана" и "Паллады", потом дать генеральное морское сражение. А то без него бы сами не догадались! Пока же беспокоить врага миноносками, для чего просит содействия в присылке по железной дороге 8 "Соколов" и 48 "Циклонов" в разобранном виде.

Алексеев попытался объяснить, что оба типа миноносок отличаются слабой надёжностью котлов и плохой мореходностью, из-за чего не вылезают из ремонтных мастерских. Их боевому применению в качестве ударных сил нам нужно долго обучаться у японцев. А запаса пресной воды для котлов едва хватает на 12 часов хода…К тому же эшелоны миноносок мгновенно забьют единственную железную дорогу и сделают невозможными армейские перевозки- ген. Куропаткин, 20 февраля назначенный командующий Манчжурской армией вместо ген. Линевича, намерен собрать миллионное войско, и ему дорог каждый вагон.

Но Макаров, кажется, про железные дороги не понял. Ещё бы, он-то успел спокойно доехать на курьерском поезде, а посмотрел бы какая неразбериха сейчас началась, с Куропаткиным- целые штабные поезда покатили по России-матушке.

Адмиралы ещё поговорили о том, о сём, сошлись на мысли, что разумная осторожность намного лучше неоправданного риска, что принцип сбережения сил должен быть поставлен во главу угла, что сноситься с государем новый командующий флотом не должен помимо Главнокомандующего, разве победа какая громкая случится. Каких-либо особых прав, особых отношений с государем у Макарова нет и быть не может. Все свои наступательные действия новый командующий флотом должен совершать только после одобрения Главнокомандующего. Алексеев- начальник, Макаров- подчинённый. "Подчинённый перед лицом начальствующим…". Кто, как не Его высокопревосходительство, должен быть примером подчинённым во всём? В первейшую голову- в субординации…

О том, как же разбить Того, не говорили.

Алексеев мог бы сказать свою выстраданную мысль- что время безвозвратно упущено, и Корейский залив теперь ни почём не вернёшь. У Того тактическое преимущество, целый тыл опирающийся на острова Элиот, Раунд и порты западного побережья Кореи. Едва ли флоту даже удастся помешать высадке десантной армии, и нужно готовиться не к генеральному сражению, а к прорыву во Владивосток, в этом- единственное спасение. Но Евгений Иванович этого не стал говорить. Ах, какой же ошибкой (воистину худшей, чем преступление) было решение о зимовке в Порт-Артуре! Зная хорошо миролюбие и нерешительность государя! Но не с Макаровым же обсуждать это…

Макаров думал, что нужно просто взяться за дело как следует- где надо, нажать, где надо- кого-то уволить, показывая личный пример всему личному составу. И дело пойдёт! Конечно, если никто не будет мешать ему делать свою работу, как мешали всю жизнь.

Степан Осипович ещё никогда не командовал целым флотом, хотя стремился к этому с юности. Внезапное, словно по волшебству, исполнение его желания, кружило голову, искажало реальные перспективы. Алексеев, понимая его состояние, снова пожал плечами – ну, как тут о деле можно говорить, когда человек себя чистым Нельсоном спит и видит. Эх, власть прививать человеку нужно- как оспу… Что ж, посмотрим, что он в Артуре накомандует…

Может быть, Алексеев бы и решился на крейсерскую войну, не появись неизвестно откуда этот Макаров. Может быть, сумел сорвать высадку десантных армий действиями отдельных судов. Вопрос-то был не в том, чтобы вернуть море грубой силой – Евгений Иванович тоже кое-что почитывал в свободное время, знал историю эскадр Лесовского и Попова, а в 1878 г. сам в качестве командира крейсера "Африка" участвовал в крейсерской операции против Китая. Материковый Китай тогда русским крейсерам уступил, а островная Япония ещё быстрее бы уступила! Но теперь- новый командующий, с которым нужна определённость и строгость, никаких тактик.

Курс прежний- "беречь и не рисковать".

– Самым главным, Ваше превосходительство, я считаю сохранение наличных сил эскадры до прибытия 2-й тихоокеанской. Только при численном перевесе, который нам дадут "бородинцы", можем мы искать морского сражения. Ваша задача, таким образом, сводится к наведению порядка в Артуре, принятию мер к скорейшему ремонту "Ретвизана" и "Цесаревича". Смотрите, чтобы Того вас там брандерами не закупорил, как уже пытался. Высадку сухопутных войск в Квантуне я считаю маловероятной. Для обеспечения этого японцам сначала нужно перейти реку Ялу, а там караулит целый корпус – рыба с того берега не проплывёт…

Алексеев старался не смотреть на Макарова, говоря это. Задачи, которые он сейчас ставил новому командующему флотом, не стоили 10 000 вёрст дороги, но и своевольничать позволять было нельзя. А вообще- нехорошее складывается положение.

Весьма чреватое, весьма…

Неудобный человек очень.

И хотелось бы доверять, да мешало что-то.

Ещё Макаров попросил посодействовать в срочном издании 500 экземпляров его "Морской тактики" и распространении их среди моряков-тихоокеанцев. Алексеев пожал плечами- ну, чистый беллетрист, что с него возьмёшь! Нет, этот долго в должности не продержится- либо японским снарядом накроет, либо в отставку подаст…

Макаров уезжал из Мукдена с чувством ещё большей ненависти к Алексееву. Да, крепко сидит Евгений Иванович. Думает, что служит государю и отечеству, а сам- опаснее целого флота микадо, чёрт бы его побрал…

Ничего, Макаров всегда шёл по пути наибольшего сопротивления и всегда достигал цели. Морской устав даёт командующему флотом большие права, и никакой главнокомандующий их не отнимет.

"Вот приедет барин"

Весь первый месяц войны Тихоокеанская эскадра была в ожидании прибытия нового командующего. Один его приезд, считала молодёжь, сразу наделает чудес просто библейских- вот разверзнется Жёлтое море, и поглотит флот Того, вроде как Красное море поглотило войско фараоново. Те, кто постарше и поопытнее, посмеивались злобно-скептически. Кадровые перемены на самом верху означают неизбежные кадровые перемены на всех уровнях- ну-ну, посмотрим, кто с новым командующим работать будет. Старк и Эбергард, сдав дела, уйдут сразу, а вот что до других начальников? Говорят, Макаров целый вагон новых офицеров везёт- Васильева, капитана "Ермака", братьев Шульцев, минёров известных, корабельного инженера Кутейникова с 250 рабочих с питерских верфей. В помощники по оперативной части сам в.к. Кирилл Владимирович напросился- небось, плюётся Макаров в бороду, отплеваться всё не может…

Эти вопросы так сильно занимали обер-офицеров и адмиралов, служивших в Артуре с самого начала, что совершенно заслонили вопросы войны. Новостью ещё стало награждение капитана 2-го ранга фон Эссена, командира крейсера "Новик", Георгием 4-й степени и Золотым оружием. На целых 15 кабельтовых отважился приблизиться к японцам в дневном бою 9 февраля. Как же не храбрец- конечно, нагнал ужаса на Того своими 120- миллиметровками!

Адм. Старк после гибели "Енисея" с "Боярином" совсем перестал выполнять свои обязанности, поскучнел и не отдал ни одного приказания. За три дня войны 9 кораблей подбито или потеряно- без малейшего урона противнику. Всеми делами заправлял помощник Наместника по морской части адм. Витгефт, впрочем, ни должности при этом никакой определённой не имея, ни полномочий хотя бы временных. На нём-то всё и держалось- война идёт всё-таки.

"Палладу" поставили в крейсерский док и скоро она должна вступить в строй. Броненосцы чинят при помощи кессонов и если починят, то не раньше лета. Особенно плохи дела с "Ретвизаном" – его причудливые американские обводы не дают подогнать кессон, откачать воду, снять с мели и отогнать на ремонтную стоянку. Так и стоит, где тогда приткнулся, в ночь с 8 на 9-е февраля.

Да, дежурят на внешнем рейде по очереди "Новик" с "Аскольдом"– на случай "какой надобности", а какая такая надобность? В море хозяева полные японцы- ученики англичан. От рассвета до заката в виду крепости ходят 4 "собачки"– лёгкие крейсера "Иосино", "Касаги", "Читосе", "Тамасага". Из-за миноносца "Внушительный" с ними сцепиться побоялись! Это когда "Баян" превосходит их в артвооружении, а "Аскольд" с "Новиком" в скорости. Макаров бы не одобрил подобной пассивности, это уж точно…

Много спорили по поводу решения Алексеева держать тогда эскадру на внешнем рейде. Но что тут спорить? Останься суда в гавани, японцы бы так же тихо подошли и затопили на фарватере несколько брандеров, за одну ночь захлопнув артурскую мышеловку. Или броненосец трофейный китайский "Чин-Иен" – а ну, очисти потом проход…

Первыми атаковать нужно было! В морду япошек, в морду, в морду!

Повисшее уныние разогнал приезд Макарова. 8 марта вице-адмирал был радостно встречен порт-артурцами, поднял флаг на крейсере "Аскольд", принял дела у адм. Старка и начал обходить суда, здороваться с командами. В то, что приехал настоящий боевой адмирал, все сразу поверили. К тому же 8 марта в Порт-Артуре произошло чудо- уже месяц сидящий на мели "Ретвизан" вдруг поддался, присосал кессоны, дал откачать воду из затопленных отсеков, всплыл и под громовое "ура" был отбуксирован к месту якорной стоянки.

-Ишь ты! Приехал- сейчас и распорядился! Не шутки шутить! Он, брат, сделает!

Макаров перенёс флаг на броненосец "Петропавловск". Бывший начальник эскадры О. Старк вместе с начальником штаба А. Эбергардом тут же уехали в Мукден, "в распоряжение наместника". Следом за ними отправился и командир порт-артурского порта, контр-адмирал Н. Греве. Его место занял командир "Цесаревича", капитан 1-го ранга И. К. Григорович, а на его место сел приехавший с Макаровым капитан 1-го ранга М.В. Васильев, бывший капитан "Ермака".

Вильгельм Карлович Витгефт, весь этот месяц разделявший тяжесть осады с порт-артурцами, бывший представителем Главнокомандующего в блокированной крепости, с Макаровым встречаться не стал, тоже уехал в Мукден. О его внезапном отъезде почти все жалели. Столь демонстративное начало говорило о весьма крутом нраве нового командующего, о том, что преемственности между старым и новым не будет. Молодёжь с восторгом встретила эти перемены, старики- с сомнением. "Оно, конечно, Македонский- герой, но зачем же стулья ломать?"

Открытая оппозиция Главнокомандующему! К чему хорошему это сможет привести?

До 14 февраля 1904 года Тихоокеанского флотаформально не существовало. Были Тихоокеанская эскадра (начальник вице-адмирал О.В. Старк) и Владивостокский отряд крейсеров (начальник капитан 1 -го ранга Н.К. Рейценштейн). Общее руководство Морскими силами Тихого океана осуществлял адмирал генерал-адъютант Наместник Е.И.В. в областях Дальнего Востока Е.И. Алексеев. С 14 февраля Тихоокеанский флот обрёл хозяина- полномочного командующего вице-адмирала Макарова С.О. Хоть и поставленный японским флотом в самое тяжёлое положение, ТОФ вдруг как бы преобразился, подтянулся, захлебнул боевого духа и стал готов к выполнению задач по охране морских дальневосточных рубежей России. Такое положение продержалось 36 дней, и эти дни были счастливейшими во всей истории Тихоокеанского флота.

Что же сделал Макаров? Ещё никто не поставил вопроса, чем вице-адмирал помог Отчизне выиграть эту войну. А вклад Макарова в победу был весьма и весьма скромен.

Заменил во Владивостоке Н.К. Рейценштейна привезённым с собой контр-адмиралом К.П. Иессеном и забыл о существовании Особого отряда крейсеров (так стало называться это соединение). Сумел организовать перекидную стрельбу по японским броненосцам через гору Ляотешань, до этого безнаказанно бомбардирующими гавань и город. Обе стороны вслепую расстреливали снаряды, почти не причиняя противнику вреда и впустую тратя деньги налогоплательщиков (12-дюймовый снаряд стоил 700 рублей). За это Макаров удостоился взбучки от Морского министерства- нужно признать, отчасти справедливой.

Несомненным достижением нового командующего стал выход эскадры на внешний рейд в одну полную воду. Кронштадтский опыт сослужил тут ему добрую службу- умело используя портовые буксиры, утром он выводил броненосцы на внешний рейд, а вечером уводил обратно. Это был первый ответ- пощёчина Алексееву- имей он нормального начальника порта, то разгрома 8-9 февраля, может быть, не последовало.

Макаров провёл с командирами несколько совещаний, выпустил простую и ясную "Инструкцию для похода и боя", равную боевому уставу. Впервые в русском флоте заговорил о "мерах секретности", выдвинул идею радиоразведки. С помощью своего старого товарища капитана 2-го ранга К.Ф. Шульца, изобретателя первого в мире минного трала, Макаров создал в Порт-Артуре тралящий караван.

Ещё он продолжил работы, начатые его предшественником адм. Старком по профилактическому затоплению на подступах к гавани торговых судов, создавая искусственный фарватер, чтобы затруднить Того его "закупорочные" операции.

Продолжил Макаров и ночные рейды миноносцев. Едва обосновавшись на "Петропавловске", он выслал в море отряд миноносцев капитана 1-го ранга Н.А. Матусевича. В ходе неожиданного ночного боя был повреждён японский миноносец, русским же удалось вернуться в базу с "моральной победой". Но следующей ночью так гладко всё не закончилось: утром 10 марта в японскую засаду попали два русских миноносца "Решительный" и "Стерегущий". Повторилась история с "Внушительным" и "Бесстрашным", случившаяся всего две недели назад. Пользуясь преимуществом хода (у "Стерегущего" были неполадки в машинах) "Решительный" (капитан 2-го ранга Ф.Э. фон Боссе) бросил напарника на произвол судьбы и "прорвался" в Порт-Артур, предоставив лейтенанту А.С. Сергееву самому разбираться с проблемой в виде неисправной машины и четырёх японских миноносцев. Сергеев вскоре был убит, флаг команда не спускала, отражая атаки вражеских кораблей чем могла.

На выручку "Стерегущему" бросился сам Макаров на быстроходном "Новике", приказав "Баяну" идти следом.

– На "Новике"! Флаг на "Новике"! Ну, чёрт возьми, это уж слишком!

– кричали многочисленные зрители.

Разумеется, пока адмирал прибыл к месту боя, то застал там только несколько пузырей от затонувшего храброго миноносца и ни с чем вернулся. Поступок же его, "личный пример", произвёл самое сильное впечатление на порт-артурских моряков. Капитан 2-го ранга фон Боссе был представлен к ордену Св. Георгия 4-й степени- "за прорыв сквозь неприятеля в свой порт", и 9 июня удостоился обеда у государя.

В ночь на 27 марта Макаров лично возглавлял отражение атаки японских брандеров, подняв флаг уже на канонерской лодке "Бобр".

Начальником штаба флота адмирал назначил контр-адмирала М.П. Моласа, освободив его от командования отрядом крейсеров. Вместо него из Владивостока вызвали Н.К. Рейценштейна. На место младшего флагмана вместо контр-адмирала кн. П.П. Ухтомского из Шанхая был вызван капитан 2-го ранга Н.А. Кроун. Но самым скандальным назначением стало назначение командира "Новика" капитана 2-го ранга фон Эссена командиром броненосца "Севастополь"!

Поводом стал пробный выход эскадры 27 марта. Макаров в этот раз решил поманеврировать, приказал всем увеличить ход до 16 узлов, и очень скоро "Пересвет" врезался в корму "Севастополя".

Оба броненосца получили повреждения- не столь значительные, как два первых, но на "Севастополе" теперь нужно было менять винты, лопасти которых были погнуты и вдавлены в корму. Эскадра стала слабее ещё на два броненосца.

Случившееся обсуждалось на общем собрании. Виноват оказался командир "Севастополя" капитан 1-го ранга Н.К. Чернышов. Макаров на попытки оправданий лишь сказал:

– И с такими командирами мне приходится идти в сражение!

и списал своего старого врага на берег, заменив его 44-летним фон Эссеном.

Это назначение вызвало резкий протест адм. Алексеева, который на роль командира "Севастополя" планировал оставшегося не у дел капитана 1-го ранга А.А. Эбергарда. Макарову в ходе тяжелейшего разговора с Главнокомандующим и в.к. Кириллом Владимировичем, приехавшими тогда в Порт-Артур, удалось отстоять фон Эссена, и это был уже окончательный разрыв между двумя адмиралами.

Много сил заняла и борьба с генерал-лейтенантом А. М. Стесселем, начальником сухопутной обороны Квантунского полуострова и генерал-майором К.Н. Смирновым, комендантом крепости Порт-Артур. Макаров требовал подчинения коменданта крепости командующему флотом- дело неслыханное в русских вооруженных силах. Энергичному адмиралу удалось и тут добиться своего, но "антисевастопольский" принцип просуществовал недолго, и вскоре все корабли эскадры подчинились сухопутному командованию.

Заложник Порт-Артура

В общем, деятельность адм. Макарова в марте 1904 года может быть охарактеризована как "антикризисная". Ему удалось в самый короткий срок принять самые энергичные меры по выводу Тихоокеанской эскадры из той прострации и жесточайшей депрессии, куда она скатилась было, получив японских торпед.

Бурная деятельность Степана Осиповича, когда он был везде одновременно, стала ещё одним светлым моментом той несчастной войны, и о ней тепло и охотно писали историки русского флота, историки советского флота, теперь- историки флота российского.

Количество врагов у адмирала возрастало в геометрической прогрессии. Сухопутное начальство он сумел унизить, Алексеева окончательно оттолкнуть, командиров броненосцев опозорить. Обращает на себя внимание то одиночество, в котором постоянно пребывал Макаров- сторонники его, если и были, были слабы и немногочисленны.

Та лёгкость, с которой он был назначен, подразумевала столь же лёгкое снятие. Государю нужны были победные телеграммы, которые мог посылать лично Макаров. Труд же всех остальных сношений с Петербургом взял на себя Алексеев, характеризуя в своих телеграммах командующего флотом всё более и более отрицательно.

С апреля 1904 г. звезда Макарова начала закатываться. Общее положение не менялось, японцы сохраняли контроль над морем и блокировали обе эскадры – порт-артурскую и владивостокскую- в базах. С каждым днём уходило драгоценное время, а Макаров ещё не нанёс флоту неприятельскому никакого ущерба. Вся Россия ждала от Степана Осиповича активных и эффективных действий, а малейшая ошибка уже стоила бы ему должности. Наместник же и не собирался давать чужаку одерживать победы. В войне между ними победа всё равно была бы на стороне Алексеева- Макарова убило бы, уничтожило то бездействие, на которое его сознательно обрекал Главнокомандующий.

 Генеральный план наместника – беречь корабли до подхода 2-й тихоокеанской эскадры – находился в противоречии со взглядами Макарова, который не мог спокойно смотреть, как японцы хозяйничают на море. Поэтому командующий флотом придумал свой план.

Теперь любая перестрелка, любая стычка миноносцев должна была стать поводом для экстренного выхода эскадры в море. Логика боевых действий диктовала, что на действия русской эскадры японская будет отвечать симметрично и Того подведёт свои броненосцы на достаточно близкое расстояние. А дальше – "макаровская восьмёрка" под прикрытием 10-дюймовых орудий Электрического Утёса! Если повезёт, если всё так и получится, если комендоры не подкачают, то можно будет нанести знатный урон неприятелю, и даже переломить стратегическую ситуацию в свою пользу. Запляшет тогда Алексеев…

Но адмирал Х. Того тоже относился к числу врагов Макарова и помогать ему не собирался. Наблюдая за всеми пятью выходами русских броненосцев в море с мостика своего флагмана "Микаса", этот "азиатский Нельсон" заметил и "восьмёрку", и то, что описывается она всегда в одном и том же месте. Такой талантливый моряк- и такое однообразие тактических приёмов, даже обидно становится за него. Что ж, если адмирал Макаров не собирается запереться и спокойно сидеть в Порт-Артуре, то адмирал Того предоставит ему возможность героически погибнуть в море.

"В море- значит, дома!"

Пока что японский план войны - точная копия войны с Китаем 1894-95 гг. – продолжал успешно реализовываться. В Корее завершила своё сосредоточение 1-я армия ген. Т. Куроки и начала марш на север. В первых числах мая эта армия должна была разгромить русский корпус, охраняющий правый берег пограничной реки Ялу, и продвинуться к г. Фынхуанчену, заняв фланговое положение по отношению ко всей группировке ген. Куропаткина. Под прикрытием этой армии немедленно должна была начаться высадка 2-й и 4-й японских армий у самого основания Ляодунского полуострова, блокирование Порт-Артура с суши и совместное наступление вглубь Манчжурии.

В том, что всё именно так и случится, все высшие японские военные чины были уверены. По их мнению, проблем с русской армией будет не больше, чем с китайской. Уже одно то, что штаб наместника располагался в Мукдене, штаб командующего Манчжурской армией ген. Куропаткина- в Ляояне, а штаб командующего Тихоокеанским флотом адм. Макарова- в Порт-Артуре, что штабы эти не то, что не сотрудничали, а активно враждовали, давало японцам самые радужные надежды.

Русский же вице-адмирал испытывал противоположные чувства.

Случившееся 27 марта с "Севастополем" наводило на самые мрачные мысли. Эскадра совсем не умела маневрировать! И не в силах Макарова было научить русских моряков этому искусству, на овладение которым уходят месяцы и годы практики. Тихоходность броненосцев – 13 узлов при максимальном расходе угля – бесила просто. Мало того, что японцы умеют отлично маневрировать, так они ещё и обладают преимуществом в эскадренной скорости в 3-4 узла. Что ждёт Тихоокеанскую эскадру в генеральном сражении, когда дело решат не столько количество пушек, сколько "crossing T", охват головы неприятельской эскадры.

"К стыду нашему, надо сознаться, что об этом командиры не имели ни малейшего представления. Зато приятно было смотреть, как маневрируют японцы в виду Артура: во всех движениях чистота, ни одного промаха, ни одной ошибки. От наших же перестроений адмирал Макаров пришёл в полное отчаяние. После первого же перестроения по сигналу все корабли потеряли свои места, потеряли равнение и расстояние, а два броненосца просто ничего не поняли и начали таранить друг друга; хорошо ещё, что благополучно отделались сравнительно лёгкими повреждениями. Опять-таки винить самих командиров не приходится: трудно требовать от людей знаний, которых им никогда не давали. Умение владеть кораблём в эскадре при сложных перестроениях не может быть приобретено только теоретически: необходимая постоянная практика, а её-то почти и не было. Адмирал Макаров попробовал, да, кажется, и закаялся: видимо, боялся перетопить броненосцы своими средствами",

– писал участник событий.

Разочарование Степана Осиповича было сродни внезапному прозрению. Зачем, зачем он так добивался этого назначения? Думал из груды металла, в которое превратил Алексеев Тихоокеанскую эскадру, сколотить боеспособное соединение и посоперничать славой с де Рюйтером и Нельсоном.

У флота теперь только два пути: отремонтироваться и в июне прорваться во Владивосток. Или сделать броненосцы артиллерийским придатком крепости, как хотят Стессель со Смирновым, разоружиться, а из экипажей сформировать пехотные роты и баталионы…

С такими мыслями впору стреляться на мостике "Петропавловска"!

Что ж, можно подать рапорт государю "по нездоровью", сесть на поезд и спокойно уехать в спокойный Кронштадт. Но разве может так поступить адмирал Макаров! Нет, судьба его и судьба Артура- одно целое. Со щитом или на щите! Ещё потягаемся с Того!

Умел ли командующий флотом Тихого океана свои громадным умом охватить стратегическую ситуацию, складывающуюся к концу апреля? Или он видел перед собой только внешний рейд Порт-Артура, четырёх "собачек", нагло крейсирующих ввиду крепости, далёкие острова, за которыми где-то скрывались броненосцы адмирала Того?

12  апреля 1904 года Макаров снова вывел эскадру в море, сделал несколько "восьмёрок", но напрасно – наблюдателями оставались только четыре крейсера адм. Девы, главные силы Того не показались. Макарову ни с чем пришлось вернуться – хорошо хоть, этот раз обошлось без столкновений кораблей. На этом можно и отказаться от активных действий- кроме траты угля, запасы которого и так ограничены, выходы эскадры на внешний рейд не приносят никакой пользы…

Между тем, нельзя было ослаблять инициативу и упускать взятый темп. И Макаров решил обострить ситуацию. В ночь с 12 на 13 апреля в ночной поиск к островам Элиот он послал два отряда миноносцев под командованием капитанов 2-го ранга Е.П. Елисеева и М.П. Бубнова. Видимо, командующий многого ожидал от этого "поиска", ночевал на дежурном крейсере "Диана" и не ложился- дремал в кресле, не раздеваясь. Ночь была туманная, но на внешнем рейде были замечены подозрительные объекты- возможно, неприятельские минные транспорты.

Командующий принял это известие с удивительным равнодушием.

Оба отряда русских миноносцев, по двухмесячной традиции, ничего у островов не обнаружили и к утру вернулись в базу. Увы, ни "глазами", ни "ушами" Макарова этот класс кораблей так и не стал, никаких сведений о противнике не раздобыл, не выпустил ни одной торпеды, предоставляя молодым офицерам вволю наслаждаться ночным Жёлтым морем на скорости 20 узлов.

Самым молодым капитаном на этих посланных в "ночное" миноносцах был лейтенант К.К. Юрасовский – командир "Страшного". Видимо, у островов Элиот всё же были японские силы, и он их сумел обнаружить. Увидев четыре вражеских миноносца, Юрасовский принял их за свои и встал в кильватер, считая задание выполненным. Но на рассвете, как только выяснилось, что к чему, "Страшный" был атакован без предупреждения, несчастный Юрасовский сразу убит. Повторялся "подвиг" "Внушительного" и "Стерегущего", повторялся во всех деталях. Свидетель происходящего миноносец "Смелый" под командованием лейтенанта М.К. Бахирева без колебаний бросил товарища погибать и ринулся в Порт-Артур – наших бьют!

Макаров сразу же приказал "Баяну" идти на выручку "Страшному", а сам немедленно перешёл на "Петропавловск" и приказал всем выходить в море. Кажется, его план срабатывал – на этот раз главные силы Того должны, должны были появиться…

"Баян" успел спасти пятерых моряков со "Страшного" и отогнать японские миноносцы. К месту боя с разных сторон спешили "собачки" адм. Девы и Макаров с "Петропавловском", "Победой", "Аскольдом" и "Новиком". Русские открыли огонь, но японцы боя не приняли, начав отход. На горизонте показывались броненосная эскадра адм. Того…

"Было 9 часов 30 минут утра. Дул свежий ветер, поднимая частую волну… На мостике "Петропавловска" стоял Макаров. На плечи его была молодцевато наброшена адмиральская шинель, румяное лицо сияло весёлым возбуждением. Он говорил громко и энергично:

-Да-с, дорогой Василий Васильевич, это и есть главные силы японского флота, вот они, любуйтесь, пока все корабли адмирала Того ещё целы!"

И Макаров широким жестом указал на горизонт, где серой цепочкой вытянулась вражеская эскадра." (С.Семанов, "Макаров")

Всё, "восьмёрка"! Макаров приказал приступить к своему любимому манёвру. Наступало главное событие в его жизни – эскадренный бой по его сценарию. Сейчас, сейчас он обовьёт Того амазонским питоном. "Петропавловск" потянулся под прикрытие береговых батарей Электрического утёса, за ним – "Победа". На рейде появлялись "Пересвет" с "Полтавой". "Севастополь", этот балласт эскадры, снова имел проблемы с машинами и выйти не мог.

В 9.39 "Петропавловск" взорвался и затонул вместе с командующим флотом, его штабом, художником В. В. Верещагиным, только что прибывшим из Шанхая капитаном Кроуном и 650 человеками команды. Причиной взрыва стала "связка" японских мин, установленная этой ночью судном "Корио-Мару" по приказу адмирала Того и в месте, указанном им. "Петропавловск", помимо бозапаса и торпед, нёс в носовых трюмах 47 морских мин, детонация которых не оставила русскому флагману никаких шансов.

Тут же на другой "связке" подорвалась "Победа", но, приняв 500 тонн воды, удержалась на плаву.

Гибель адмирала Макарова поставила точку в этой яркой карьере! В голове ни у кого не помещалось- как, основатель минного дела в Русском флоте, автор первого боевого применения торпеды, "дедушка минного флота", изобретатель тралящего каравана- и так глупо попался, попался на рыбацкую хитрость адм. Того! Нелепая гибель Макарова произошла не в результате кровавого боя или несчастного случая- нет, она стала результатом грубейшей тактической ошибки, если не элементарной халатности. Был безвозвратно потерян эскадренный броненосец и повреждён ещё один – ещё никогда Тихоокеанская эскадра не была так слаба, как 13 апреля 1904 года!

Деморализация флота и гарнизона была полная.

"Характеру покойного адмирала Макарова были присущи порывы увлечения боевой обстановкой, что облегчало неприятелю применение своих тактических приёмов… Поспешному выходу 31 марта броненосцев в море с маневрированием на рейде без принятия мер предосторожности нельзя найти ни основания, ни объяснения",

– ехидно написал государю Алексеев.

Что же, что ж, "в несчастье ближнего есть что-то для нас не неприятное"…

О Макарове написано много, даже- архимного. Почти все авторы согласны в том, что именно смерть знаменитого русского адмирала явилась причиной позорной гибели обеих Тихоокеанских эскадр и проигрыша Россией войны. Всё было бы иначе, останься Степан Осипович жив – считали, считают, и, видимо, всегда будут так считать все, кто интересуется историей и флотом. И шансы у него были- уцелели же в.к. Кирилл Владимирович и командир "Петропавловска" капитан 1-го ранга Н.М. Яковлев.

А наиболее вероятными последствиями для адм. Макарова, выплыви он при взрыве броненосца, были бы немедленная отставка, отъезд с театра военных действий, обесславливание, суд и публичное признание своих ошибок.

Последние не могут не бросаться в глаза. Так, едва став командующим флотом, он требовал продолжения движения отряда адм. Вирениуса, считая "Ослябю" с тремя бронепалубными крейсерами достаточно сильным соединением, способным пробиться в Порт-Артур. Но 14 мая 1905 года "Ослябя" со всем экипажем затонул на 20-й минуте боя после попадания двух японских снарядов, открыв "оверкилем" печальный счёт русским броненосцам 2-й тихоокеанской эскадры в этом сражении. Планируемое Макаровым единоборство этого "ослабленного" броненосца с японским флотом, неизбежное при прорыве в Порт-Артур, завершилось бы в 1904 году ещё быстрее…

Может быть, Макаров хотел использовать "Ослябю", "Аврору", "Дмитрия Донского" и "Алмаз" на вражеских коммуникациях? Но для этого не стоило идти так далеко, ибо коммуникации Японии проходили через весь Мировой океан, в том числе и через Красное море, где и находился уже отряд адм. Вирениуса. Решение Морского министерства о возвращении его в Либаву было не лучшим решением, но всё же лучшим, чем то, на чём со всей безапелляционностью настаивал Макаров – ещё четырьмя "варягами" стало бы больше, а проигрыш войны – ближе.

На протяжении всех пяти недель своего пребывания в Порт-Артуре адмирал ни разу не использовал имеющиеся у него крейсера по прямому назначению, лихо приспособив их в качестве "адмиральских катеров". Так же мало внимания он уделял Владивостокскому отряду крейсеров, сосредоточив всё своё внимание на Порт-Артуре и ближайших к нему водах.

Ошибкой было требовать присылки по железной дороге 48 миноносцев. Головной болью Макарова все пять недель были два десятка порт-артурских, из которых только "Лейтенант Бураков" (немецкой постройки) приносил пользу: пользуясь 32-узловым ходом, ходил в Инкоу и Чифу, да и то, уже после гибели адмирала и начала осады с суши, когда прервалась всякая связь с Большой землёй. Эшелоны этих бесполезных и бессильных судёнышек вместе с командами забили бы собой всю Транссибирскую магистраль как раз к началу сухопутных сражений. Падение Ляояна и Мукдена произошло бы, благодаря идеям адмирала Макарова намного быстрее.

Встаёт неизбежный вопрос: что больше интересовало Степан Осиповича: удовлетворение личных амбиций или победа в войне? Чем он руководствовался в своей деятельности – психологией командира порта или стратегией военачальника, флотоводца?

Его план "заманивания" броненосных сил Того под совместный огонь "восьмёрки" и береговых батарей имел обратные результаты, когда Того легко и красиво заманил своего оппонента на специально поставленные для него мины, и во всей полноте характеризует адмирала Макарова как флотоводца, которым его ошибочно называет история отечественного флота.

В своём труде "Рассуждения о вопросах морской тактики" Макаров пишет, что он "не сторонник раболепного поклонения принципам". В доказательство своего свободомыслия Степан Осипович вступает в полемику с двумя крупнейшими военно-морскими теоретиками того времени- американцем А. Мэхэном и англичанином Ф. Коломбом.

"Два авторитета по стратегии – Мэхэн и Коломб – говорят, что главной целью флота во время войны должно быть командование морем. До сих пор это понималось таким образом, что флот, командующий морем, беспрепятственно и совершенно открыто в нём плавает, в то время как его разбитый противник не смеет показаться из своих портов. Так ли это в настоящее время?"

Бесславный, нелепый и в общем-то глупый, конец автора этих строк в попытке "показаться из своих портов" 12 апреля 1904 года даёт ясный ответ на это вопрос. Если бы Макаров раболепно поклонялся принципам, то не гонялся бы на "Петропавловске" за вражескими миноносцами, а организовывал бы крейсерскую войну. И остался бы жив. Именно 10 тихоокеанских крейсеров на коммуникациях смогли бы "выключить" Японию из войны. Прервать её морские сообщения, отвлечь на себя Соединённый флот, и тем снять хотя бы часть несмываемого позора с Русского флота, выпавшего на него в эту войну- первую войну России в ХХ веке…

Главным недостатком Степана Осиповича было неумение остановиться вовремя.

Флотоводец Алексеев

Адм. Макаров не оставил преемника, и в командование флотом и эскадрой вступил адмирал Алексеев, сохраняя за собой и общее главнокомандование. Со всем штабом он немедленно (15 апреля) прибыл в Порт-Артур и поднял флаг на "Севастополе". Видимо, такая поспешность объяснялась самыми чрезвычайными обстоятельствами. Какими же?

"К тому же, так как японцы словно сквозь землю провалились и не показывались в течение почти трёх недель, эскадра замерла в бассейнах. Даже дежурство крейсеров на внешнем рейде, установленное Макаровым, было отменено.

Вообще, все макаровское пошло насмарку, и восстановились порядки, властно господствовавшие…до войны. Казалось, что флаг, развевавшийся на грот-мачте "Севастополя", обладал каким-то особенным свойством парализовать всякую инициативу, задерживать на губах всякую фразу, кроме достолюбезных "слушаю" и "как прикажете"…

"Всепреданнейшие" подняли головы и заговорили.

-Да-с! Вот оно!– заявляли они (те самые, что ещё так недавно, вместе с другими, приветствовали флаг командующего флотом, поднятый на "Новике".)– Вот они, результаты безумной смелости! Надо различать храбрость и браваду! Часто-с, истинное мужество заключается в том, чтобы мудро уклониться от опасности, а не лезть в неё зря, в поисках за дешёвой популярностью! Бросить надо эти авантюры! В делах государственной важности нужен и государственный ум, широкий взгляд! Наместник ещё ответит перед Россией за то, что так малодушно уступил первенство какому-то "деду"! Он не смел этого! Видите, что вышло? Теперь ему же чинить прорехи! На него вся надежда! Дай Бог, удалось бы! Недаром сам Куропаткин провозглашал тост: "За здешних мест гения- Алексеева Евгения!"

Говорили громко, видимо стараясь, чтобы их все слышали и при случае доложили. Какая гадость!"

(В. Семёнов "Расплата" Ч.1)

Разумеется, что теперь, имея всего три исправных броненосца, ни о каких не то что активных, а вообще- действиях Тихоокеанской эскадры не могло быть речи. "Ремонтируемся, отстаиваемся и ждём 2-ю эскадру",– было объявлено во всеуслышание.

Стало быть, насущной необходимости Главнокомандующему Манчжурской армией и флотом Тихого океана – оставить Мукден и перенести штаб в полублокированный Порт-Артур – ни найти, ни придумать не удаётся. Время работало на японцев. Огромный воздушный шар, русскую Манчжурию, неприятель готовился ткнуть толстенной иголкой. Наступало время корейскому плацдарму послужить "трамплином для прыжка в Азию". Как раз в это время 1-я японская армия была всего в недельном переходе от пограничной реки Ялу, являющейся краеугольным камнем японского плана войны. На конец апреля- начало мая планировалось вторжение этой армии в Манчжурию, занятие важного узла дорог Фынхуанчена и обеспечение высадки 2-й и 4-й японских армий на квантунское побережье. Задачей же русского главнокомандующего являлся срыв японского плана, недопущение форсирования реки Ялу, находящейся на совсем другом стратегическом направлении.

В войну теперь вступала армия. Правый берег р. Ялу, этого "манчжурского Рубикона", прикрывал русский Восточный отряд под командованием генерал-лейтенанта М.И. Засулича (20 000 солдат и офицеров, 62 орудия, 8 пулемётов), который подчинялся командующему Манчжурской армией генералу от инфантерии А. Н. Куропаткину. Над Куропаткиным стоял Алексеев, который так хорошо понимал всю важность рубежа реки и те последствия, которые произойдут в случае её перехода неприятельской армией- он бил об этом во все колокола целый январь 1904 года. Как Главнокомандующий, Алексеев должен был контролировать деятельность Куропаткина и Засулича в этом locus minoris resistenciae.

Между тем, Евгений Иванович всё бросил, всё, и срочно уехал в становящийся второстепенным участком Порт-Артур, и целые три недели оставался там, фактически выпустив стратегическую ситуацию из-под контроля. 29 апреля-2 мая 1904 года ген. Куроки форсировал Ялу у д. Тюренчен, наголову разгромил отряд ген. Засулича и вторгся в Манчжурию!

А Алексеев в Порт-Артуре бездействовал и отдавал по эскадре парализующие приказы, отовсюду вытравливая "макаровщину". Неужели он не понимал, что сейчас нужнее в ставке, в Мукдене, а надзор за наполовину уничтоженной эскадрой, чинящейся и отстаивающейся на внутреннем рейде Порт-Артура, лучше поручить хоть своему заместителю адм. Витгефту, с которым работал с 1899 года.

Японцы беспрепятственно ставили мины и усиливали ближнюю морскую блокаду несчастной приморской крепости, устроив базу на островах Элиот. Внешний рейд теперь караулили даже по ночам японские миноносцы. С этим Алексеев и не пытался бороться. В ночь с 27 на 28 апреля, одновременно с началом наступления 1-й японской армии, адм. Того предпринял третью закупорочную операцию, послав ко входу на внутренний рейд Порт-Артура 12 брандеров в сопровождении крейсеров.

Адм. Алексеев успел поднять флаг на канонерке "Отважный" и лично поприсутствовать при отражении неприятеля. Это стало его первым и последним морским сражением. Неприятеля успешно отразили по разработанному Макаровым сценарию, но 5 мая японский флот начал высаживать 2-ю японскую армию под носом у русского флота, наплевав на близость 4-х исправных броненосцев, 5 крейсеров, нескольких канонерских лодок, два десятка миноносок и лично адмирала Е.И. Алексеева…

Наверное, причиной возвращения в Порт-Артур были всё же угрызения совести. Алексеев не мог не думать о том, что все беды Тихоокеанской эскадры, в том числе и гибель Степана Осиповича, являются следствием ошибочного решения о переводе главных сил из безопасного Владивостока в опасный и совершенно необеспеченный ни с моря, ни с суши Порт-Артур, в котором война станет кошмаром, а недостроенная крепость – могилой эскадры. А Алексеев – главным виновником гибели эскадры – неважно, перед судом истории или государевым судом. (Ген. А.М. Стессель в 1907 г. за сдачу Порт-Артура был приговорён к расстрелу). Евгений Иванович не мог воевать, не исправив ошибки, он не мог посадить это грязное пятно на родной флот! Призрак разбирательства и осуждения мучил его постоянно, самых первых секунд, с первых же взрывов торпед под броненосцами. Несколько часов тогда понадобились адмиралу, чтобы собраться с духом и известить государя об японском нападении…

20 апреля новым командующим флотом Тихого океана был назначен вице-адмирал Н.И. Скрыдлов, командующий морскими силами Чёрного моря, а начальником Тихоокеанской эскадры – вице-адмирал П.А. Безобразов, его старший флагман. Обоим адмиралам предстоял далёкий путь с Чёрного моря на Жёлтое, и Алексеев всё продолжал держать флаг на "Севастополе".

В конце концов, плевать, как идут дела на суше – Манчжурия велика, у Куропаткина целый миллион квадратных вёрст территории и 200- тысячное войско, которое растёт с каждым днём. Сейчас главное – спасать честь Андреевского флага! (и свою честь). Тихоокеанская эскадра не должна разделить судьбы Порт-Артура, какова бы она не была. Да и сама крепость, если бы в ней не стояли броненосцы, уже не представляла бы такого интереса для японцев, и они бы вообще могли оставить Артур в покое, полностью переключившись на ляоянское направление.

Инженер Кутейников уверяет, что к началу июня месяца сумеет отремонтировать броненосцы – конечно, не так качественно, как в доке, но в начале июня можно будет попытаться выйти всеми шестью броненосцами и прорваться во Владивосток. Долг моряка велит адмиралу Алексееву лично возглавить прорыв флота, который он сам привёл сюда. Главнокомандующий считал это главной задачей всей войны и дал бы многое, чтобы повернуть время вспять. Эх, если бы эскадра вообще не покидала Владивостока!

Таким образом, в самый ответственный момент, когда нога японского солдата вступила на землю Манчжурии, русский Главнокомандующий находился в Порт-Артуре с определённой целью. Очень скоро именно ему предстоит повести броненосцы на прорыв, и только приведя их во Владивосток, вздохнуть свободно. Увы, только такая задача была теперь по плечу его родному флоту, и передоверить её Алексеев никому не хотел. А там можно будет дождаться прибытия 2-й тихоокеанской и клещами двух броненосных эскадр раздавить, разорвать Того.

Да может быть, всё ещё образуется?!

Увы, Евгений Иванович был до мозга костей моряком, и всё ещё думал, что главную скрипку в японской войне сыграет флот, хотя единственной надеждой России теперь становилась только сухопутная армия.

Очень огорчало и то, что великий князь Кирилл сразу же после катастрофы с "Петропавловском" уехал в Россию. Ранен не был, контужен тоже, война ещё толком мне начиналась. Что-то чувствует? Бежит с уже тонущего корабля?

2мая 1904 года 1-я японская армия (28 000 солдат и офицеров), почти беспрепятственно перейдя р. Ялу по 10 наведённым сапёрами мостам, начала успешное продвижение вглубь Манчжурии. 5 мая 2-я японская армия (39 000 солдат и офицеров) начала высадку на квантунские пляжи всего в 60 милях от Порт-Артура. Едва получив это страшное известие, Главнокомандующий Алексеев немедленно вывел эскадру в море… ой, сел в поезд и уехал в Мукден, назначив врид начальника 1-й тихоокеанской эскадры{1} её старшего флагмана контр-адмирала В.К. Витгефта, своего штабиста.

"Ввиду значительного ослабления наших морских сил активных действий не предпринимать, ограничиваясь лишь производством рекогносцировок крейсерами и отрядами миноносцев для атаки неприятельских судов. При этом посылку тех и других обставить такими условиями, чтобы не подвергать их без нужды особому риску",

– гласила инструкция Главнокомандующего, даваемая на подножке салон-вагона.

Про прорыв во Владивосток ничего не говорилось. Алексеев не думал, что покидает Порт-Артур навсегда. По дороге его поезд был остановлен японскими разъездами, от обыска спасли лишь флаги Красного креста. Едва прибыв в Мукден, Главнокомандующий сразу же начал требовать от Куропаткина деблокирующй операции и восстановления сухопутного сообщения с Порт-Артуром.

Но командующий Манчжурской армией имел на эту войну свои, очень далеко идущие планы, в которые помощь Порт-Артуру не входила (как и сотрудничество с Глвнокомандующим). Началась громкая ссора Евгения Ивановича с Алексеем Николаевичем, с жалобами государю и военному министру. Только их вмешательство заставили ген. Куропаткина направить к Квантунскому полуострову 1-й сибирский корпус генерал-лейтенанта Г.К. фон Штакельберга с задачей разбить 2-ю японскую армию и восстановить сообщение Порт-Артура с Большой землёй. Алексеев требовал от Куропаткина 48 батальонов, Куропаткин дал только 32, в результате 14-15 июня 1904 года произошло совершенно бесполезное сражение при Вафангоу. Корпус ген. Штакельберга, потеряв 3 500 человек против 1 163 японцев, отошёл обратно.

В это время на Ляодунском полуострове заканчивалось формирование 3-й японской армии ген. Маресукэ Ноги, предназначенной для захвата Порт-Артура. Японцы уже брали его десять лет назад. Русские оказывались более крепким орешком, чем китайцы, но зато к услугам Осадной армии теперь был первоклассный океанский порт Дальний. 30 мая он был без боя сдан со всей инфраструктурой, в том числе с действующей электростанцией и с приспособлениями для выгрузки 11-дюймовых гаубиц- оружия, которому предстояло решить судьбу и крепости, и 1-й тихоокеанской эскадры. Действующая ветка ЮМЖД и 400 "подаренных" вагонов позволяли превратить это любимое детище С.Ю. Витте в основной пункт снабжения всех японских армий в Манчжурии. Оставалось лишь механически очистить акваторию порта от русских мин. Противодействия японским тральщикам ни с моря, ни с суши нисколько не ожидалось…

______________

{1} C 30 апреля 1904 года Тихоокеанская эскадра стала называться 1-й тихоокеанской эскадрой

"Контр-адмиральская" эпоха

Беда не приходит одна. В довершение всех неудач, поистине казней египетских, преследующих порт-артурскую эскадру с первых часов войны, теперь добавилось безначалие.

Командовать таким крупным соединением, по существу- целым океанским флотом, должен был чин не ниже вице-адмирала или хотя бы член императорской фамилии! А 57-летний В.К. Витгефт был всего-навсего контр-адмиралом, каковых в Порт-Артуре было ещё четыре- младший флагман кн. П.П. Ухтомский, младший флагман, начальник минной обороны М. Ф. Лощинский, и совсем недавно (10 апреля 1904 года) чин контр-адмирала получили И.К. Григорович, новый командир порта, и Н.А. Матусевич, командир 1-го отряда миноносцев. Шла война, и на производство в контр-адмиралы претендовали капитаны 1-го ранга- командир отряда крейсеров Н.К. Рейценштейн и Р.И. Вирен, командир "Баяна"– они уже успели достаточно отличиться. Вирен за спасение пятерых моряков со "Страшного" под огнём неприятеля был награждён орденом Св. Георгия 4-й степени и Золотым оружием.

А контр-адмирал Витгефт ещё ни разу не выходил в море! Прошло почти пять лет, как он оставил плавания и возглавил морской отдел штаба адм. Алексеева. Видно, поэтому врид начальника 1-й тихоокеанской эскадры не пожелал воспользоваться своим старшинством, данным ему главнокомандующим. Витгефт сразу же по его отъезду собрал контр-адмиралов и капитанов первого ранга и объявил:

-Жду от вас, господа, не только содействия, но и совета. Я- не флотоводец.

Признание, естественное для лютеранина, но дикое для православного! В 1908 году на подобном проявлении немецкой честности "погорит" военный министр ген. А.Ф. Редигер{2}.

Алексеев, уже по дороге в Мукден сообразив, что делает что-то не то, 6 мая послал Витгефту телеграмму с приказанием остановить японский десант, выслав к Бицзыво 10-12 миноносцев под прикрытием "Пересвета". Совет командиров и флагманов, снова собранный вридом, оказал просимое контр-адмиралом содействие: отверг приказание сбежавшего флотоводца "общим неверием в успех этой акции"!

7 мая артурские миноносцы всё же куда-то сходили, побыли немного и вернулись в базу. Поспешный приезд неизвестно зачем, потом поспешный отъезд, тоже непонятно почему, истерические приказы, посыпавшиеся сразу же после отъезда- всё это убеждало контр-адмиралов, что лучшей тактикой новых условиях станут саботаж алексеевских приказов и русская "волынка".

Изменением ситуации в эскадре не замедлил воспользоваться генерал-лейтенант А.М. Стессель. Будучи единственным старшим в Порт-Артуре как по званию, так и по должности, 8 мая он собрал всех армейских и флотских командиров на броненосце "Севастополь". Ввиду безнадёжного положения, в котором оказалась Тихоокеанская эскадра, ген. Стессель решил объединить все сухопутные и морские силы для обороны Порт-Артура под своим началом. Корабли подлежали разоружению, их команды- расформированию и преобразованию в пехоту.

Соответствующая бумага была составлена заблаговременно. У флотских остряков она получила название "Великой хартии отречения флота". Каждый присутствующий должен был поставить свою подпись. Первым подписал адм. В.К. Витгефт, за ним- остальные. Отказались подписать лишь командир "Ретвизана" Э.Н. Щенснович и командир "Севастополя" Н.О. фон Эссен.

С 9 мая 1904 года началось разоружение судов 1-й тихоокеанской эскадры. Кажется, на этом и заканчивалась недолгая история русского броненосного флота! Новые командующие до Порт-Артура так и не доехали, оказавшись во Владивостоке. Путь по суше уже перекрыли японские армии, а плыть морем вице-адмиралы Скрыдлов и Безобразов не решились.

В.К. Витгефт, не пожелав стать первым среди равных, вошёл в историю как самый трусливый, самый бездарный, самый плохой – не то, что адмирал – так, адмиралишко! Эта тёмная личность стала как бы полной противоположностью светлому адм. Макарову, и его хвалят в военно-исторических книжках ровно столько же, сколько бранят Витгефта. Фразу "я – не флотоводец" сразу поставили ему в вину сослуживцы и современники, тяжёлым обвинением кочует она из книги в книгу, вызывая суровый гнев и презрение потомков.

Между тем, ни один из русских адмиралов не принёс столько славы Отечеству и вреда врагу, как Вильгельм Карлович Витгефт, честно признавшийся, что он- не флотоводец. Все боевые потери японского флота в этой войне приходятся только на период 5 мая – 10 августа 1904 года.

Единственный из всех русских адмиралов , он был убит не на сухопутных бастионах, не растерзан пьяной матроснёй, или замучан в подвале чрезвычайки. Не стал жертвой минной ловушки, не умер в бесславии после японского плена. Не был живьём спущен под лёд Енисея. Не пожимал руку "товарищам", не просил их выпустить из СССР- умирать за границей в одиночестве и безвестии{3}.

_______________

Нет, ему выпала такая смерть, о которой мечтает каждый настоящий моряк.

{2} 7 марта 1909 года, в разгар "Боснийского кризиса", состоялось очередное заседание 3-й Государственной Думы. На нём депутат А.И. Гучков выступил с провокационной речью, в которой поднимал вопрос о профпригодности высшего генералитета Русской армии. "Вы мне скажите, есть ли во главе всех округов люди, которые могут в мирное время воспитывать нашу армию к боевому подвигну и повести к победе наши войска?" Присутствующий на заседании военный министр ген. А.Ф. Редигер в ответной речи признал, что высший командный состав нужно улучшить и освежить- "при выборе на любую должность приходится сообразовываться с тем материалом и с теми кандидатами, которые имеются в наличии… командный состав нашей армии в настоящее время не является идеальным".

Государь был в ярости, и 11 марта заменил очкарика Редигера бойким ген. В. А. Сухомлиновым.

{3} Имеются в виду наиболее известные "флотоводцы" Отечества- адмм. Корнилов, Нахимов, Макаров, Рожественский, Непенин, Вирен, Алексеев, Колчак, Григорович и др. За все 300+ лет существования флота Российского ни один адмирал не погиб в морском бою.

Флотоводец Витгефт

Обладатель скромнейшей "цензовой" биографии всего в несколько строчек, к 50 годам дослужившийся до командования броненосцем "Ослябя". Как и Макаров, Витгефт занимался наукой, много переводя из иностранных журналов, оставил несколько трудов по минному делу. Этот бородатый человек пользовался безграничным доверием и покровительством Алексеева. Они, что называется, "сработались", и место начальника морского отдела штаба наместника Витгефт, видимо, считал достойным венцом карьеры своей.

Этот мирный человек не желал войны и до последнего не верил в её возможность, уверяя в этом командование порт-артурской эскадрой. "Войны не будет",– сказал он в 23.00 8 февраля 1904 года, и это были последние слова на совещании флагманов и командиров кораблей на "Петропавловске", созванном адм. Старком.

Но через 35 минут взрывы японских торпед возвестили о начале войны, и Витгефту пришлось-таки принимать в ней участие. Его должность исключала участие в боевых действиях, и адмирал вполне довольствовался ролью "представителя ставки" и какого-то вполне безответственного консультанта по общим вопросам. Но судьба распорядилась иначе, и 5 мая 1904 года контр-адмирал внезапно сделался врид начальника 1-й тихоокеанской эскадры- целого боевого флота, по количеству эскадренных броненосцев равному флоту противника. Причём флота, находящегося в самом критическом положении.

Инструкция драпанувшего шефа, наличие уже назначенных вице-адмиралов командующих, временный характер нового назначения- вроде бы не давали повода для беспокойства. Всего-то требовалось надувать щёки в разных совещаниях и переждать до прибытия "барина". А там- опять под крыло Главнокомандующего и уверенно ждать вице-адмиральского звания, которое будет получено "автоматом" по цензу командования боевой эскадрой. Уже независимо от исхода войны…

Но события давно вышли из-под контроля, и опытный моряк В.К. Витгефт сильно беспокоился. Всё-таки сейчас он был фактическим начальником 1-й тихоокеанской эскадры, и нёс полную ответственность за её судьбу.

Получалось очень нехорошо, и даже подло как-то. Это Алексеев привёл флот в порт-артурскую ловушку, это Алексеев подставил его под японские торпеды, это Алексеев дал повод "умнику" Макарову обвинить себя. А потом играл с Макаровым как кошка с мышью, доведя горячего, впечатлительного человека до фактического самоубийства. Это Алексеев командовал эскадрой в тот период, когда японцы готовили высадку двух армий, это Алексеев даже не подумал помешать им. Это Алексеев поставил 1-ю тихоокеанскую эскадру в безнадёжное положение, а теперь бросил её и убрался подальше, и не вернётся теперь.

Японцы уже разгромили наш левый фланг и закрепились на дальних подступах к Ляояну. Теперь они спешно высаживают войска на правом, торопясь отрезать Порт-Артур и всеми силами обрушиться на Куропаткина. Помешать японскому плану тот не сможет из-за разницы восприятия чувства времени- у японцев времени мало, у нас- много. А своё "среднее" время есть у всего, у войны в первую очередь, и этого в России никто не чувствует. Действуя столь же энергично и продуманно, японцы вот-вот отрежут Порт-Артур с суши. Начнётся повторение севастопольской эпопеи во всех деталях. Что тогда делать Витгефту? Тоже топить корабли? Нет, рука не поднимется. Что ж, нужно прятать флот за широкую спину генерал-лейтенанта Стесселя. Он с удовольствием возьмёт моряков под своё крыло…

"Великая хартия отречения флота", подписанная через три дня после бегства Алексеева, была результатом ясного понимания обстановки контр-адмиралом В.К. Витгефтом. Планомерное разоружение кораблей усиливало оборонительные возможности крепости и исключало выход эскадры в море. Там ей решительно было нечего делать- если уж адмиралы и вице-адмиралы с семью броненосцами спасовали перед шестью японскими броненосцами, то контр-адмирал с шестью (три после ремонта) против шести (плюс 8 броненосных крейсеров, плюс старый китайский броненосец "Чин-Иен", плюс прорву лёгких крейсеров и уйму миноносок) тем более спасует!

Выкрутившись, как ему казалось, из крайне чреватого положения, Вильгельм Карлович смог думать спокойно. Амплуа консультанта по общим вопросам было его привычным состоянием.

Вице-адмирал Того, которого нам часто рисуют злым гением Русского флота, был прежде всего человеком и ему тоже было errare est. Так, он был уверен в успехе своей последней закупорочной операции в ночь с 27 на 28 апреля. Раз ни один русский корабль больше так и не показался на внешнем рейде, значит, цель достигнута и о порт-артурской эскадре можно забыть. Шпионы доносят, что Алексеев бросил крепость и флот и срочно уехал в Мукден. Вместо него остался какой-то Витгефт. Это уже четвёртый по счёту командующий, а где-то по Сибири уже едут пятый и шестой. (На Балтике в спешном порядке формируют 2-ю тихоокеанскую эскадру из новейших броненосцев типа "Бородино", и командовать ей станет седьмой по счёту противник маленького Того…){4}

Не имея соответствующих полномочий, которые может дать только русский царь, этот четвёртый адмирал будет самым безобидным из всех противников Того, будет сидеть тихо, как мышь.

Такие вот соображения и успешно проходящая высадка 2-й и 4-й японских армий всего в 40 милях от главной базы Тихоокеанского флота, лишили японца бдительности.

Он разделил свои броненосцы на два отряда- "Микаса", "Асахи" , "Фудзи" и "Хацузе", "Ясима" и "Сикисима", которые теперь безбоязненно патрулировали всю акваторию Корейского залива, то и дело проходя ввиду Порт-Артура, направляясь к местам высадки своих армий по кратчайшему маршруту. Японские броненосцы, следуя таким курсом, были видимы с Золотой горы и досягаемы с береговых батарей, но стрельба на дальние расстояния была запрещена Главнокомандующим "чтобы не спровоцировать бомбардировок". Поистине, Алексеев просто чах над своими бездействующими судами!

Молчание русских батарей окончательно убедило адм. Того в своём превосходстве и полном господстве на море. А господство на море означает, что японский флот может плавать где захочет и когда захочет.

Контр-адмирал Витгефт, основной флотской специальностью которого было минное дело, не был согласен со своим противником. Он тоже не был сторонником раболепного поклонения принципам! Из полутора тысяч мин, уже выставленных к маю 1904 года, ещё ни одна не взорвалась под японским кораблём. Но этими постановками контр-адмирал не занимался…

Боевая задача, поставленная им перед командиром минного транспорта "Амур" капитаном 2-го ранга Ф.Н. Ивановым 6-м, заключалась в постановке мин на вероятных путях следования японских броненосцев. Ей сумели обеспечить полную секретность, и днём 14 мая 1904 года, когда видимость была ограничена погодными условиями, "Амур" выставил минное заграждение в запланированном месте.

15 мая японский отряд в составе трёх броненосцев и трёх крейсеров пошёл мимо ляодунских берегов, угрюмо хранящих молчание, своим привычным курсом. Первым подорвался "Хацузе" и почти сразу затонул вместе с 36 офицерами и 457 матросами, вторым подорвался "Ясима". Этот броненосец удержался на плаву, хоть и лишился хода, команду удалось снять. Полученные повреждения требовали докового ремонта, и "Ясиму" начали буксировать в Японию. Но он не дошёл- русские мины были страшным оружием. От полученных пробоин корабль затонул в открытом море через несколько часов.

В этот же день от столкновения с "Касугой" затонул лёгкий крейсер "Иосино", (когда-то так лихо расстрелявший миноносец "Внушительный") с 335 человек команды.

15 мая 1904 года стало "чёрным днём японского флота". Казалось, что новый командующий начинает выводить русский флот из той трясины, в которую его завели Алексеев и Макаров. Во всяком случае, последний был отомщен. Казалось бы, что теперь, когда силы флотов почти уравнялись, нужно добить противника! Интересы обороны крепости, интересы войны требовали удара с моря по местам высадки японских армий. Морская молодёжь, над которой вовсю зубоскалила молодёжь армейская, рвалась в дело.

Но некому было возглавить "дело"! Русский флот в труднейших условиях одержал крупную и бескровную победу. Покойник Макаров тут же забросал бы Мукден и Петербург радостными реляциями, но скромняга Витгефт был лишён права сноситься с государем. Он по форме доложил Главнокомандующему о потоплении двух японских эскадренных броненосцев, но даже похвалы не дождался. Действия "Амура" были расценены адм. Алексеевым как проявление местной инициативы, и об Иванове 6-м он осторожно доложил государю. Самодержец пожал плечами – орёл! герой! Фёдор Николаевич Иванов 7 июня 1904 года получил орден Св. Георгия 4-й степени, прошёл войну и плен, капитаном 1-го ранга стал лишь два года спустя.

Плодами победы 15 мая 1904 года стали бы присвоение вице-адмиральского звания В.К. Витгефту и назначение его командующим флотом Тихого океана. Но автор первой (и последней) победы над японцами в войне 1904-05 гг. остался неизвестным. Его представили к ордену Св. Анны I степени с мечами- и только. Лютеранское воспитание запрещало Витгефту "высовываться", поэтому вся слава досталась Русскому (впоследствии- Советскому и Российскому) флоту и русским (советским, российским) морякам.

Наместник умел, умел подбирать кадры.

___________________________

{4 }противники Хейхатиро Того в хронологическом порядке- адмм. Старк, Макаров, Алексеев, Скрыдлов, Безобразов, Витгефт и Рожественский

Вперёд! Назад, во Владивосток!

26 мая 1904 года 4-я восточно-сибирская дивизия генерал-майора А.В. Фока была выбита с Цзинчжоуского перешейка. Японцы понесли огромные потери, но результат того стоил – теперь весь Ляодунский полуостров был отрезан от континента.

14 и 15 июня 1904 года провалилась попытка 1-го сибирского корпуса разбить войска 2-й японской армии и "прорезать" дорогу к осаждённой крепости. Адмирал Алексеев с отчаянием понял, что теперь всё потеряно- и его любимое детище Порт-Артур, который он выстроил своими руками, и Тихоокеанская эскадра.

Последняя волновала его больше. Потерю Порт-Артура всегда можно будет свалить на генералов, на Стесселя с Куропаткиным. Но как смириться с потерей флота? Как объяснить это государю? Шесть эскадренных броненосцев! Как? Как??? Нет, кровь из носу, но флот должен, должен прорваться во Владивосток…

Тем более, что "Ретвизан", "Цесаревич" и "Полтава" уже почти закончили латать повреждения и могут выйти в море. Соотношение сил для нас благоприятно, особенно после гибели двух японских броненосцев. Скорее всего при таком соотношении Того даже не решится атаковать русских богатырей. Простая задача: садись да плыви!

И Алексеев отправил приказ Витгефту о немедленном переходе во Владивосток. Врид, получив его, тут же собрал всех флагманов и командиров и спросил их мнения о возможности выполнения приказа Главнокомандующего. "За" немедленно высказался горячая голова фон Эссен, но ему напомнили, что его "Севастополь" теперь не даёт больше 12 узлов при огромном расходе угля. Таким же записным скороходом является однотипная "Полтава". Наличие этих двух кораблей в составе эскадры не позволит ей держать даже "рекордный" 14-узловой ход.

До Владивостока 1200 морских миль, на всём протяжении которых 1-я тихоокеанская эскадра будет подвергаться атакам броненосцев и броненосных крейсеров неприятеля, обладающего 17-узловым эскадренным ходом и значительно превосходящего нас в дальности и точности стрельбы. Запасов угля в блокированном Порт-Артуре может просто не хватить до Владивостока, и броненосцы рано или поздно встанут посреди Японского моря, сделавшись совсем лёгкой мишенью. Расстреляв снаряды в первых боях, они даже не смогут отвечать вражеским миноносцам, и те пустят их на дно красиво, как учебные цели.

Будто ещё мало нам позора!

Таким образом, адм. Алексеев своим приказом посылал флот на верную и бесславную гибель. Гибель-то ладно, русские моряки всегда готовы погибнуть, но без всякой пользы Отечеству? Гибель- она и здесь, в осаждённом Порт-Артуре, но не столь быстрая и верная, и главное, не столь бесполезная. Флот может успешно решить множество оборонительных задач: обеспечить приморские фланги сухопутной обороны, продолжать минные постановки, препятствовать противнику пользоваться Дальним, выходить на его приблизившиеся коммуникации. Да, есть ещё порох в пороховницах, и мы ещё повоюем, постоим за Россию, постоим за честь Андреевского флага.

Витгефт сообщил Алексееву (телеграфная связь была давно нарушена, поэтому пользовались услугами "Лейтенанта Буракова" и добровольных "блокадопрорывателей") о решении совещания, подробно объяснив причины невозможности выполнить приказ.

Но эти объяснения наместника не убедили, и он вторично потребовал от врида повести эскадру во Владивосток. Тогда Витгефт ответил, что лично он- штабист, органически не способен к "флотоводству", что эскадра под его командованием придёт разве что на дно морское, что повести её во Владивосток сможет только полноценный командующий.

Как раз в это время в Мукден подоспели вице-адмиралы Скрыдлов и Безобразов. Алексеев потребовал от них немедленно убыть в Порт-Артур и возглавить "Владивостокский переход", но Скрыдлов, как командующий флотом, избрал местом своего пребывания Владивосток и покидать его не собирался. Запретил он это и Безобразову "из-за опасности попасть в японский плен, а главное, по нездоровью".

Складывалось совершенно безвыходное положение. Все приказы Алексеева саботировались! Очевидно, нужно было поменять тактику, проявить мудрость, гибкость и государственный ум, наличие которого так отличало "здешних мест гения".

Алексеев мог ещё поставить перед государем вопрос о производстве Витгефта В.К. в вице-адмиралы и назначении командующим флотом, о замене им совершенно ненужных черноморцев, о награждении его орденом Св. Георгия 4-й, а то и сразу 3-й степени за победу 15 мая. Скорее всего, служака Витгефт с благодарностью принял бы этот аванс и постарался увести эскадру из осаждённого Порт-Артура. Не попадать же русскому вице-адмиралу в плен к японским солдатам! И эскадра увидела бы тогда в нём вождя…

Но такие методы руководства (в первую очередь, боевыми действиями) не были приняты в Российской империи. Её средневековый establishment не позволял на равных соперничать с "капиталистическими" державами, весь "капитализм" которых выражался английским принципом "right man on a right place".

И контр-адмирал Витгефт получил новый, категорический приказ Главнокомандующего о переходе эскадры из Порт-Артура во Владивосток. Этот приказ не ставил никаких боевых задач, игнорировал присутствие множества мин и японского флота, зато грозил персональной ответственностью за невыполнение.

Right man on a wrong place

Делать нечего. Адмирал Алексеев, большой начальник, умел приказывать подчинённым. "Советы" и "содействия" коллег контр-адмиралов тут уже не помогали, нужно было придумать что-то другое.

И Витгефт придумал: нужно кинуть собаке кость, и она успокоится. Вывести эскадру в море, немного пройти на восток и вернуться в Порт-Артур при первом же появлении японского флота! В том, что бдительный Того не замедлит появиться, контр-адмирал был не совсем уверен, поэтому решил принять ряд мер: о предстоящем выходе оповестить побольше народу, подольше тралить рейд и как можно больше проволынить с выходом эскадры. Чем меньше продлится "переход", тем меньше вероятность боя, тем больше вероятность вернуться целыми и невредимыми. А потом не спеша (благо, что телеграмма Алексееву идёт теперь не меньше трёх дней) доложить о "превосходящих силах врага" и "невозможности продолжать следование". Может быть, тогда Его Квантунское Величество отстанет, может, удастся спасти себя и эскадру.

Медлить с выходом было нельзя, врид не хотел быть обвинён в невыполнении прямого приказа, арестован, осуждён и расстрелян. Но вначале нужно было избавиться от начальника штаба. В последний момент перед отъездом Алексеев успел назначить начальником штаба эскадры бравого фон Эссена. По официальной версии, деятельный Николай Оттович стал бы гальванизировать меланхоличного Вильгельма Карловича, а по неофициальной- надзирать за действиями своего начальника и докладывать о них Главнокомандующему.

Капитан 2-го ранга Н.О. фон Эссен был истинным питомцем Морского кадетского корпуса, с первых же дней обучения правильно уяснив принципы поведения русского моряка: побольше саморекламы и умения нравиться любому начальству. Этот самодовольный человек сейчас делал стремительнейшую карьеру: орден Св. Георгия 4-й степени и Золотое оружие (за лихие наскоки на японский флот в дневном бою 9 февраля), командование эскадренным броненосцем "Севастополь" (должность капитана 1-го ранга), начальник штаба 1-й тихоокеанской эскадры (контр-адмиральская должность).

Пока не шла речь об активных действиях, Витгефт терпел фон Эссена, ни во что его не посвящая, лишь морщась при выступлениях своего начальника штаба на совещаниях, подобных речам Катона в древнеримском сенате. Стерпел и то, что Эссен и "гоноровый" Щенснович, командир "Ретвизана", не подписали бумаги 8 мая, которую подписали все, у кого хоть сколько-нибудь было ума. Но теперь этот человек, любимец и Алексеева, и Старка, и Макарова, мог испортить всё дело.

18 июня 1904 года капитан 2-го ранга Н.О. фон Эссен был заменён контр-адмиралом Н.А. Матусевичем в должности начальника штаба 1-й тихоокеанской эскадры. Флаг врида перенесён с "Севастополя" на "Цесаревич" и 19 июня Витгефт отдал приказ- об окончании ремонта повреждённых броненосцев, о приведении всей эскадры в боевую готовность и о предстоящем переходе во Владивосток. Алексееву он доложил, что выход эскадры намечен на 23 июня. Если бы не гибель крейсеров "Боярин" и "Варяг" и броненосца "Петроавловск", 1-я тихоокеанская эскадра, идущая в прорыв, могла бы быть гораздо больше и сильнее. Но и так её силы были внушительны: шесть эскадренных броненосцев, один броненосный крейсер, два быстроходных крейсера (более быстроходных, чем японские) и два крейсера- "богини" ("Диана" и "Паллада" с 17-узловым ходом. Их родной сестрой была "Аврора", которую сейчас гостям города на Неве показывают как образец для мирового кораблестроения всех времён и народов).

Снятое вооружение было возвращено, уже обстрелянные команды заняли места по боевому расписанию.

Снарядов хватало, комендоры получили навыки стрельбы в боевых условиях.

Единственной проблемой был уголь. Его основные запасы подарены японцам вместе с Дальним ещё 30 мая. Между тем, каждый броненосец ежедневно "сжирал" от 10 до 20 тонн угля – стоя на якоре! Поэтому с каждым днём уменьшались как количество единственного флотского энергоносителя, так и его качество. В топки уже давно шёл второсортный "кардиф"…

Подготовка к выходу велась с таким усердием, шумом и треском, что наивному летописцу событий капитану 2-го ранга В. Семёнову даже хотелось крикнуть:

"Друзья! К чему весь этот шум?"… "Официально предстоящий выход эскадры хранился в секрете, но смысл всей этой суеты до очевидности был ясен всякому, даже не моряку".

20 июня статья о предстоящем выходе эскадры появилась даже в местной газете "Новый край", доводя "рекламную кампанию" уже до абсурда.

Контр-адмиралы Витгефт и Матусевич, приводя свой план в исполнение, информировали врага и дезинформировали собственное начальство! И это далеко не единственная загадка Русско-японской войны- первой войны России в ХХ веке, "запустившей программу" всех последующих…

Выход эскадры на внешний рейд начался с рассветом 23 июня (около 4 утра). К 11 часам там собрались все броненосцы ("Цесаревич", "Ретвизан", "Полтава", "Пересвет", "Победа", "Севастополь"), все крейсера ("Баян", "Аскольд", "Новик", "Диана" и "Паллада"), минные крейсера "Всадник" и "Гайдамак", 6 миноносцев ("Лейтенант Бураков", "Бойкий", "Бурный", "Выносливый", "Грозовой", "Бесстрашный").

Попытки выйти "на чистую воду" тормозили то вытраливаемые и всплывающие мины, то внезапно появляющиеся лёгкие силы японцев, а главное- неторопливость врида. 23 июня был один из самых длинных дней в году, и нужно было распорядиться светлым временем так, чтобы комар носа не подточил. И Витгефт, поглаживая бороду, приказывал всё тщательнее и тщательнее тралить.

Только в 17 часов 1-я тихоокеанская эскадра начала движение по направлению к мысу Шантунг. Около часа двигались относительно безопасно, но затем на горизонте появился японский флот, шедший с севера на пересечение курса эскадры. В добавление к 4 оставшимся броненосцам, адм. Того вывел 4 броненосных крейсера, 10 лёгких, 18 миноносцев. Отдельно от главных сил двигался трофейный китайский броненосец "Чин-Иен" с 4 крейсерами и 12 миноносцами, намереваясь зайти с тыла русской эскадры.

Сближение обоих флотов в приближающихся сумерках не повело к сражению: пройдя 23-ю милю, в 19.00 "Цесаревич" круто сменил курс на обратный. К 20.00 вся эскадра собралась на внешнем рейде Порт-Артура. На этот раз адм. Витгефт пренебрёг минной опасностью и ввёл суда на рейд прямо по минным банкам. Получилось это у него, можно сказать, ювелирно: взорвалась только одна мина, слегка повредив "Севастополь" с его 8- метровой осадкой. Судно приняло 400 тонн воды, но осталось на плаву и сохранило боеспособность.

В эскадре мало кто понял этот манёвр, но было не до рассуждений: в сгущавшейся темноте сразу же начались атаки 30 вражеских миноносцев. Флот, находящийся под прикрытием береговых батарей, отбил их все, не подпустив врага на дистанцию торпедной стрельбы, было потоплено 3 японских миноносца и множество получили повреждения.

Да, ещё одно сражение было выиграно В.К. Витгефтом. В 11.00 24 июня, вопреки ожиданиям большинства моряков, до предела разгорячённых дневным походом и ночным боем, "Цесаревич" поднял сигнал "возвращаться в гавань".

Праздник не состоится?

Алексеев, "выпихнув" Витгефта в море, вздохнул с облегчением. Ну, теперь-то дело кончено, флота больше в Артуре нет. Нет флота в Артуре!! На "нет" и суда, как говорится, нет… Просто праздник какой-то!

И положение – лучше не придумаешь. Сумеет эскадра прорваться и прийти во Владивосток- безусловная заслуга Главнокомандующего, отдавшего правильный приказ. Не сумеет, погибнет в бою с Того – тоже не беда. Главное, что флот действует по своему назначению, а не отстаивается трусливо в гавани, которую рано или поздно возьмёт неприятель. Командует флотом Витгефт, ему и платить за перебитые бутылки.

А занятно было бы посмотреть, как они там. Того ведь их не пропустит, будет атаковать, Витгефт – отстреливаться. Стало быть, эскадренное сражение броненосцев! Первое за 38 лет, после боя у о. Лисса, сражение бронированных монстров, с 12-дюймовыми снарядами по полтонны веса, летящими из десятков орудийных стволов! Со стороны – захватывающее до предела зрелище, полжизни отдал бы, чтоб хоть одним глазком… Неприятно, очень неприятно будет на мостике флагмана в эти минуты и часы. Что ж, на всё воля божья.

И Алексеев с отяжелевшими глазами, но лёгким сердцем (сто пудов как будто душили в этот месяц), доложил государю о начале перехода 1-й тихоокеанской эскадры во Владивосток. Три дня пролетели легко и безоблачно, когда вдруг пришли известия от Витгефта- эскадра, лишь слегка удалившись от Порт-Артура, встретила японский флот и повернула назад!!!

Этот трус и негодяй, пять лет работавший бок о бок, пишет, что силы японцев значительно превосходили. Да откуда у них превосходящие силы, когда чуть ли не половина броненосных крейсеров караулит у Владивостока, а два броненосца из шести потоплены минами "Амура"! Да, миноносцев у них больше, но противоминная артиллерия тебе на что?? Негодяй, подлец! Убил, зарезал, немчура проклятая! Что пишет, а?

"…Вышел не для показа, а согласно приказания… Не считая себя способным флотоводцем, командуя лишь в силу случая и необходимости, по мере разумения и совести, до прибытия командующего флотом… Почему же от меня, совершенно неподготовленного, с ослабленною эскадрою, 13-узловым ходом, без миноносцев, ожидается разбитие сильнейшего, отлично подготовленного, боевого 17-узлового флота неприятеля с громадным числом миноносцев, несмотря ни на какие обстоятельства… Действовал, доносил честно, правдиво о положении дел. Постараюсь честно умереть, совесть гибели эскадры будет чиста"…

Это что- пишет взрослый мужчина, моряк, контр-адмирал, ВРИД и старший флагман боевой эскадры?

"…осмотревшись и выждав дальнейшего хода военных действий, буду далее действовать сообразно обстоятельствам, так как, очевидно, выждать, как это ни прискорбно, вновь благоприятного момента и успеха разбить японский флот до прихода из России эскадры я не считаю возможным надеяться и повело бы лишь к его потере".

Алексеев, не скрывая досады, написал этой расплакавшейся институтке:

"Я не нахожу достаточных оснований, по которым вместо исполнения моих указаний- выйти в море и атаковать неприятеля, нанести ему поражение- Вы приняли решение возвратиться на рейд…".

Позорнейшее решение! Как только повреждения броненосца "Севастополь" будут устранены, эскадра вновь выйдет в море и отправится во Владивосток!

"Написать, что ли, и Стесселю, чтобы не пускал их обратно? Вот ещё чего не хватало бы для полного счастья- перестрелки между эскадрой и крепостью! А нужно, нужно было бы встретить их 10- дюймовками Электрического утёса, поделом…"

"Между тем всё, что на море, производит громадное впечатление в Японии. Уничтожение трех транспортов нашими крейсерами вызвало целую панику, а равно выход и эскадры из Артура… будьте бдительны и не пропускайте благоприятной минуты снова выйти с Вашей эскадрой, но только без возвращения на Артурский рейд",

– написал Алексеев в личном письме Витгефту.

Официальная телеграмма была жёстче:

"…пополнив все запасы… обеспечив безопасный выход и избрав благоприятный момент, выйти с эскадрой в море и, по возможности, избежав боя, следовать во Владивосток, избрав путь по усмотрению".

Пришлось и с государем делиться отвратительной новостью. Но тот всё понял правильно и прислал своё повеление- 1-й тихоокеанской эскадре идти во Владивосток. Заручившись высочайшей поддержкой, Алексеев вновь нажал.

"…Принимая во внимание, что поддержка Артуру может быть оказана не ранее сентября и что Балтийская эскадра может прибыть сюда только в декабре, для Артурской эскадры не может быть другого решения, как напрячь все усилия и энергию и, очистив себе проход через неприятельские препятствия, выйти в море и проложить себе путь во Владивосток, избегая боя, если позволят обстоятельства."

Какие "обстоятельства" имелись в виду, в алексеевской телеграмме не говорилось. Наверное, те же куропаткинские "быть готовым к" и "приготовиться к", которыми он энигмировал наместника весь январь. Ответа от Витгефта всё не было, и Алексеев нажал покрепче:

"Вновь подтверждаю… к неуклонному исполнению вывести эскадру из Порт-Артура… невыход эскадры в море вопреки высочайшей воле и моим приказаниям и гибель ее в гавани в случае падения крепости лягут тяжелой ответственностью перед законом, лягут неизгладимым пятном на Андреевский флаг и честь родного флота. Настоящую телеграмму сделать известной всем адмиралам и командирам".

Одновременно с этим письмом пришёл приказ о производстве капитана 2-го ранга фон Эссена Н.О. в капитаны 1-го ранга.

Увы, и повеление государево и дождь юлящих писем и драконовских приказов Алексеева, в которых угрозы "тяжёлой ответственности" перемежались с стенаниями о чести русского флота и Андреевского флага, уже не произвели впечатления ни врида, ни на всех адмиралов и командиров.

"…Ранее, чем рисковать эскадрою, легче командующему флотом или начальнику эскадры пройти в Артур…",

– ответили ехидно.

Почти каждую ночь сквозь японскую блокаду прорывалась то китайская джонка, то частный пароход, то миноносец "Бураков".

Адмм. Скрыдлов и Безобразов не пожелали воспользоваться этим рискованным, но верным путём. Кроме категорических приказов Главнокомандующего, Артурская эскадра не получала ни новостей с Большой земли, ни дельных инструкций, ни хоть какой-нибудь полезной информации. Штаб флота не оказывал никакой поддержки, Морской главный штаб во главе с адм. Рожественским был занят формированием 2-й тихоокеанской эскадры, один из "шефов" флота – в.к. Кирилл Владимирович приходил в себя после взрыва "Петропавловска" на Лазурном берегу, другой шеф флота в.к. Алексей Александрович был занят банкетами с балеринами, государь ждал появления долгожданного наследника, которое должно было вот-вот случиться.

"Спасение утопающих – дело рук самих утопающих",– как бы говорила страна огромная.

Эскадра, вернувшись 24 июня в родную гавань, снова включилась в оборону Порт-Артура. Дальние подступы к крепости и господствующие высоты были в самом девственном состоянии, густо поросшие гаоляном, этой проклятой китайской "зелёнкой"{5}. О важности их для обороны никто не думал, о своевременной вырубке гаоляна- тоже, и войска гарнизона отчаянно старались не допустить японцев в эти пункты. Флот оказывал содействие армии перекидным огнём и поддержкой флангов с моря. Каждый день всё больше изолировал клочок суши с Порт-Артуром от Большой земли.

10 июля 1904 года Куропаткиным была сдана железнодорожная станция Ташичао, откуда шла ветка в Инкоу. Теперь был потерян и этот последний русский порт в Квантуне. Связь стала возможна только через русского консула в Чифу, а после гибели "Лейтенанта Буракова" (24 июля в бухте Тахэ "блокадопрорыватель" стал жертвой атаки японских минных крейсеров) практически прекратилась.

25 июля эскадра пополнилась ещё одним контр-адмиралом. Высочайшим указом командир отряда крейсеров Н.К. Рейцентштейн получил очередное воинское звание.

Последнее донесение Витгефта гласило:

"есть только два решения: или эскадре совместно с войсками отстоять Порт-Артур, или погибнуть, так как момент выхода во Владивосток наступить может только тогда, когда смерть одинаково будет спереди и сзади".

Да, уже ни Алексеев

("… флот не может связывать свою участь с судьбою крепости. Нельзя, чтобы ради обороны крепости флот сделался трофеем неприятеля… Для артурской эскадры не может быть другого решения [кроме как] выйти в море и проложить себе путь во Владивосток.... Только таким непоколебимым решением эскадра исполнит свой долг перед Царем и Отечеством…"),

ни само Е.И.В. уже не могли повлиять на 1-ю тихоокеанскую эскадру.

Приказания Главнокомандующего и высочайшие повеления не имели силы за этой гранью, навсегда отделившей Порт-Артур не только от Манчжурии и России, но и от остального мира. Отныне крепость действовала в условиях полной изоляции, сама по себе, совершенно не веря в прорыв блокады и приход помощи.

"Когда исчезает надежда, человек становится свободен".

Стратегически- упорная оборона Порт-Артура имела смысл, как оттягивание части японских сил на себя и облегчение для Манчжурской армии, но это были общие соображения. Такой ситуации до войны никто не предвидел, но замыслы Куропаткина не были тайной для ген. Стесселя. Тот собирался повторять 1812 год и отступать до Мукдена и дальше.

"Никакие населённые пункты не имеют такого значения, чтобы отстаивать их,– заявлял Куропаткин, вступая в должность.– Никогда не бойтесь отступать. Отступайте, отступайте и отступайте",

– учил подчинённых военный министр Российской империи.

Положение защитников Порт-Артура было безнадёжно, но крепость собиралась драться до последнего- русские не сдаются.

Часть огромного русского флота- лучшая его часть! – тоже была на краю гибели, но время и способ этой гибели она теперь выбирала сама.

Было и третье решение, о котором не упоминал адм. Витгефт- решение, принесшее славу и бессмертие адмиралам Корнилову и Нахимову. Они не задумались, как поступить в сентябре 1854 года, не задумались бы в июле 1904 года. Но врид не хотел такой "славы", такого "бессмертия" – флот будет сражаться. Сражаться с сильнейшим неприятелем.

7 августа японцы заняли важную цепь высот на ближних подступах к Порт-Артуру- Волчьи Горы. Там они установили несколько замаскированных 120-мм гаубиц, уже обеспечивших им форсирование р. Ялу. На этот раз целью были выбраны не русские батареи, а корабли 1-й тихоокеанской эскадры. Несколько снарядов сразу попали в "Цесаревич" и "Ретвизан", ранив адм. Витгефта и командира "Ретвизана" Э.Н. Щенсновича, вдобавок его броненосец получил подводную пробоину. Попытки обнаружить и подавить "проклятую батарейку" привели к напрасной трате времени и снарядов. А японские продолжали сыпаться и сыпаться, причиняя разрушения, убивая моряков и даже топя суда.

Вот теперь-то смерть была и спереди, и сзади.

8 августа 1904 года года врид начальника 1-й тихоокеанской эскадры и старший флагман контр-адмирал В.К. Витгефт приказал немедленно выходить в море, приняв самые строгие меры секретности.

Праздник начинался!

______________________

{5} Кукурузой. Чумиза- просо

День военно-морского флота

Кровавая история Отечества, полная войн и революций, способна дать богатейшую пищу пытливому уму.

Вроде бы, всё в ней есть- войны отечественные и войны мировые, войны "империалистические" и войны за "защиту социалистического отечества", отражение "интервентов" и разгромы "немецко-фашистских захватчиков", войны гражданские, войны с "белополяками" и "белофиннами", "интернациональные походы", "освободительные походы", "антитеррористические операции", направленные "против развала России". Громадные кавалерийские массы, бесчисленные мехкорпуса, движения фронтов и групп фронтов, танковые армии, штрафбаты, воздушные десанты, тысячи орудий на километр фронта, лётчики-снайперы, спецназ, спутниковые лучи, атомные подводные лодки водоизмещением с хороший линкор- всё это потрясает, волнует даже самое слабое воображение.

Это огромное наследство, однако, неполно. Например, русский флот сыграл громадную роль в истории российской- но на память приходят не эскадренные бои и боевые походы, а только его единичные представители: крейсер "Варяг", броненосец "Потёмкин", крейсер "Аврора" и подлодка "Курск". Все подвиги нашего флота, мнимые и реальные, совершены только одиночками.

И Русский, и Советский, и Российский флот множество раз выходил и в море, и в Мировой океан, но в его 300+ летней истории совсем немного случаев, когда эскадра выходит драться! Это при том, что Русский флот количественно занимал всегда одно из первых мест в мире.

Но подвигов единичных кораблей хватает (даже порой перехватывает), а действиями флота как целого отечественная военная история пока не может похвастаться.

Так же смешно мало и количество флотоводцев в сравнении с полководцами. Если последним можно было стать лишь командуя, сражаясь и побеждая, то во флотоводцы записывали всех подряд. Вице-адмирал Макаров{6}, например, ни разу не водил флот в сражение, и даже просто не водил никуда, кроме ближайших окрестностей Порт-Артура. Первая же попытка боевого выхода под водительством Макарова привела к моментальному разгрому русского флота 12 апреля 1904 года, гибели самого адмирала, флагманского броненосца и множества людей- без нанесения урона противнику. Вице-адмирал Старк, которого никогда не причисляют к флотоводцам, командовал переходом Тихоокеанской эскадры (флота) из Владивостока в Порт-Артур в октябре 1903 года, а потом в январе водил к мысу Шантунг и обратно, не имея ни одной аварии. Вполне возможно, что этот адмирал, получай он вовремя приказы, соответствующие обстановке, стал бы героем и официальным флотоводцем Русского флота.

Контр-адмирал Витгефт русским флотоводцем быть не мог по ряду причин: он раньше командовал только отдельными кораблями, не верил в свои силы и способности (родители готовили его к миссионерской деятельности), имел малый чин, вридом эскадры оказался против воли. Наконец, в наличии имелись физические лица: утверждённые высочайше командующий флотом и начальник 1-й тихоокеанской эскадры, находящиеся на театре и в пределах досягаемости. Наконец, отсутствовало даже пространство, куда бы можно было "вывести" флот, закупоренный в порт-артурской бутылке.

10 августа (28 июля ст.ст.) 1904 года состоялось из ряда вон выходящее событие: в 4.30 контр-адмиралы Витгефт и Матусевич заняли места на нижнем мостике флагманского броненосца "Цесаревич"… и Витгефт, страдая от дизентерии и осколочной раны в ноге, отдал команду: эскадре выходить в море, навстречу противнику!!!

В эту последнюю среду русского июля (у всех остальных наций уже шёл август) происходило то, что не происходило уже 51 год, не произойдёт ещё 117, лет, и, я уверен, больше не произойдёт никогда- флот Русский выходил на битву с врагом. Причём не с многократно слабейшим, как эскадра Осман-паши в Синопе, а с сильнейшим себя противником. Японцы не досчитывались двух эскадренных броненосцев, русские- одного броненосца ("Петропавловск") и броненосного крейсера "Баян", накануне подорвавшегося на мине. Четыре русских броненосца были только что из ремонта, "Ретвизан" имел наспех залатанную пробоину от 120-мм снаряда, "Севастополь" и "Полтава" не давали ход больше 12 узлов. На "Севастополе" после последнего подрыва на мине бездействовало одно 305- мм орудие в носовой башне.

Адмирал Того имел 8 броненосных крейсеров, способных с успехом заменить броненосец и делающие японскую линию гораздо сильнее русской. Преимущество японцев в эскадренной скорости ставило эскадру Витгефта в совершенно безнадёжное положение.

Более мнительный командующий просто снял бы артиллерию, вооружил винтовками команды, затопил бы свои корабли и сделался героем, а со временем- и национальным героем. Это если бы он не был, как уверял, флотоводцем. Но Вильгельм Карлович Витгефт посчитал, что лучше- сражение.

Генеральное сражение с флотом адм. Того..ю

В.Семёнов пишет в "Расплате" :

"С какими чувствами встретили на эскадре зарю 28 июля, – не знаю и не берусь догадываться, так как за последние дни суда почти не имели сообщения между собою. Что касается настроения, господствовавшего собственно на "Диане", – затрудняюсь точно его формулировать. Не было ни того задора, который характеризовал собою кратковременный "Макаровский" период, ни жажды мести, охватившей всех в первый момент после гибели "Петропавловска", ни азарта, вызванного опьянением негаданной удачей 2 мая, ни радостной решимости, с которой 10 июня был встречен сигнал о выходе в море, – все это уж было однажды пережито и хотя оставило в душе каждого глубокий след – повториться не могло… Эти хорошо обстрелянные люди, десятки раз видевшие смерть лицом к лицу, готовились к бою, как к тяжелой, ответственной работе.

"Итак, решено: завтра утром идем в море. Смертный бой. Благослови, Господи! – О себе, кажется, мало думают. Надо послужить."

На то, что в этот раз адм. Витгефт возвращаться не собирался, указывает и скорость сборов, и секретность, и то, что Алексеев был извещён не заранее, а уже после выхода эскадры на внешний рейд (последний миноносец "Решительный" отправился в Чифу- передать телеграмму{7} и сдаться китайским властям), и скорое протраливание рейда, и то, что на внешнем рейде эскадра была уже в 8.15, а в 10.30 на мачтах "Цесаревича" взвился сигнал: "Флот извещается, что государь император повелел идти во Владивосток" и флагман повёл эскадру курсом 128!

Более конкретных задач Витгефт не поставил. Он не стал менять свои демократические убеждения даже в канун выхода. Лично ему ясно было одно- что смерть близка, а когда это так ясно чувствуешь, остальное отступает. Даже если бы каким-то чудом Вильгельм Карлович с тем, что осталось бы от 1-й тихоокеанской эскадры, появился во Владивостоке, Алексеев сразу же арестовал бы его и упёк под суд- за 23 июня, а там уж посыпались бы все чужие грехи: Старка, Макарова, самого Алексеева. Нет уж, смерть, смерть была единственным выходом.

"Ретвизану", хлебнувшему два дня назад 400 тонн воды, было разрешено вернуться в Порт-Артур, если состояние броненосца не позволит следовать вместе со всеми. Инструкций на бой дано не было, порядок передачи командования в случае гибели флагмана не оговаривался.

– Кто может, тот и прорвётся, никого не ждать, даже не спасать, не задерживаясь из-за этого, в случае невозможности продолжать путь- выкидываться на берег, и по возможности спасать команды, а судно топить и взрывать, если же не представится возможности продолжать путь, а дойти до нейтрального порта, то заходить в нейтральный порт, даже если бы пришлось разоружиться, но никоим образом в Артур не возвращаться, и только совершенно подбитый под Порт-Артуром корабль, безусловно не могущий следовать далее, возвращается в Артур,

– сказал Витгефт на последнем совещании. И добавил:

– Надеюсь, господа, на вашу сообразительность…

_______________

{6} В мирное время командовал Средиземноморской эскадрою в 1894-95 гг.

{7} "Согласно предписанию выхожу с эскадрою прорываться во Владивосток. Лично я и собрание флагманов и командиров, принимая во внимание все местные условия, были против выхода, не ожидая успеха прорыва и ускоряя сдачу Артура, о чем доносил неоднократно”

Обычно символом морской Русско-японской войны называют Цусимское сражение. Мол, вот уж показали себя, так показали. Но Цусимское сражение не могло быть выиграно русскими просто потому, что велось не воинами, не обстрелянными бойцами, а мореплавателями, одетыми в военно-морскую форму. 2-я тихоокеанская эскадра с отрядом адм. Небогатова представляла собою огромное скопление больших кораблей- больших целей, мишеней, и Цусима естественно превратилась для адм. Того в охоту, в забаву, в спорт. Эскадра Рожественского совершенно не смогла постоять за себя, подвергшись самому унизительному и позорному разгрому в морской истории.

(28 июля) 10 августа 1904 года из Порт-Артура вышло грозное боевое соединение. Хотя оба противоборствующих флота ещё не испытывали себя в настоящем сражении, но противостояние их длилось уже 170 дней и ночей, и почти каждый моряк попробовал себя в деле и был обстрелян. Русские комендоры эскадренных броненосцев получили хорошую практику: 6-дюймовые орудия то и дело отбивали атаки миноносцев, а 12-дюймовые стреляли по японскому флоту 9 февраля, потом вели перекидную стрельбу, а в ночь с 23 на 24 июня на внешнем рейде лупили по вражеским миноносцам вместе со всеми

К моменту выхода 1-я Тихоокеанская эскадра, несмотря на потери, была в отличной форме и в необходимом для успешного боя "бородинском" настроении.

Не смеют, что ли, командиры

Чужие изорвать мундиры

О русские штыки?

Противник не спешил обнаружить себя, и к 11.00 эскадра оказалась в открытом море. Головным шёл флагманский "Цесаревич", за ним "Ретвизан" и "Победа". Следом двигался "Пересвет" под флагом контр-адмирала Ухтомского, в кильватере густо дымили "Полтава" и "Севастополь", замыкающие колонну. Крейсера и миноносцы шли согласно походного ордера.

В 11.30 впереди показались главные силы адм. Того: броненосцы "Микаса", "Асахи", "Фудзи" и "Сикисима" вместе с броненосными крейсерами "Ниссин" и "Касуга". Сюда же спешили ещё 12 крейсеров и броненосец "Чин-Иен", а так же отряды миноносцев.

Того понимал, что в этот раз русский адмирал не повернёт, что поворачивать ему уже некуда. Что же, пришло, пришло время для решительной схватки. Русские долго запрягали, но быстро поехали- хорошо, значит покончим с этим прямо сейчас.

Для адм. Того это тоже был первый эскадренный бой, и он, безусловно, нервничал. В сущности, ему ещё ничего не удалось из задуманного: ни уничтожить русских торпедами, ни закупорить эскадру на внутреннем рейде. Убит Макаров, но сейчас командует русской эскадрой этот серьёзный немец, не склонный к ошибкам. Даже странно, что он ещё не вице-адмирал. Таких людей, как адм. Витгефт, нужно вовремя замечать, в этом сила империй. Кажется, он не очень желает драться, желая просто перейти во Владивосток… Что же, один хороший удар, один хороший манёвр, и с этой проблемой будет покончено. Японский адмирал погладил рукоятку меча работы Готоба, с которым не расставался- подарок императора- и приказал 1-му боевому отряду готовиться к охвату головы неприятельской эскадры.

Русские держали скорость 13 узлов, и по густоте дыма, валившего из труб броненосцев и временами совершенно скрывающему их, можно было поклясться, что это- предельная скорость, особенно для "Полтавы" и "Севастополя". Преимущество в артиллерии главного калибра за русскими, в манёвре- за японцами. Того усмехнулся, кстати вспомнив слова Наполеона:

"Битвы выигрывают грубой силой и манёвром. Чем больше полководец, тем больше он полагается на манёвр и меньше- на грубую силу".

Манёвр назывался "crossing T" и заключался в охвате головы неприятельской эскадры, с сосредоточением всего огня на флагманском корабле. Как только удастся вывести его из строя, русская эскадра лишится управления и либо разбежится, либо будет перетоплена по одному.

В 12.20 японские корабли открыли огонь, и началось сражение. Витгефт приказал отвечать, и на дистанции 70-60 кабельтовых завязалась артиллерийская дуэль. У противников были принципиально различные снаряды: бронебойные у русских и осколочно-фугасные у японцев. Взрывы последних эффектно сопровождались звуком, огнём и дымом, не нанося особых повреждений броне, палубам и надстройкам, зато облегчали пристрелку, рвали мачты и стеньги и поражали живую силу, не имеющую надёжных укрытий. Попадание русских снарядов на расстоянии было почти незаметно, но они пробивали и корёжили броню, сминали её, скручивали в карельскую берёзку, проникали внутрь корабля к его жизненным центрам и выводили из строя орудийные башни.

Пока что существенных попаданий ни одна сторона не имела, всё зависело от занятия выгодной позиции. Обе эскадры сближались со скоростью 30 узлов, и Того уже ясно видел тупой нос "Цесаревича" с золочёным двуглавым орлом. Нос был прямо перед ним, но не совсем перпендикулярно борту "Микасы"! Контрманёвр Витгефта был очень прост и заключался в повороте влево на 7 румбов. Таким образом, русская эскадра "проскакивала впритирку" за кормой 1-го боевого отряда, оставляя его позади в огромном недоумении, а сама выбиралась "на чистую воду".

Всё произошло очень быстро: уже в 13.25 адм. Того "пролетел" мимо неприятельского строя, во второй раз обманутый вридом русской эскадры. Сила японцев была использована против них самих, и адмирал с мостика "Микасы" в бессилии наблюдал, как русская эскадра всё больше удаляется от него курсом 118.

Путь во Владивосток был свободен! Адм. Витгефт приказал увеличить ход до 15 узлов, но концевые броненосцы, особенно "Полтава", не могла идти быстрее 13. Пришлось отменить приказ…

Теперь всё упиралось в школьную задачку по арифметике. Разъярённый Того едва не потерял лицо и приказал дать полный ход- настичь русскую эскадру. Ни о каком красивом манёвре речи уже не шло- догнать, преследовать, вульгарный бой на параллельных курсах, в котором у русских шансов победить всё равно больше.Того решил усилить свою линию броненосным крейсером "Якумо".

В 16.45 японцы настигли русских и началась вторая фаза сражения. Русские сосредоточили огонь на "Микасе", японцы равномерно обстреливали все броненосцы противника. Это сражение, в ходе которого японцы выпустили 5000 снарядов калибра 305-152 мм, а русские- 3 400, продолжалось почти час и велось на дистанциях 13-14 кабельтовых, которая до войны считалась для русских морских орудий запредельной. Несмотря на то, что комендорам Витгефта пришлось стрелять против солнца, удалось добиться 22 попаданий в "Микасу", в "Цесаревич" угодили 9 японских снарядов. В ходе боя были потери в людях и вывод из строя орудийных башен, причём совокупность повреждений и близость темноты (солнце садилось в 19.10) подталкивали Того к тому, чтобы прекратить бесполезный бой, который начинал напоминать собой Бородинское сражение в блестящей интерпретации гр. Толстого.

"Сражения уже не было. Было продолжающееся убийство, которое ни к чему не могло привести ни русских, ни французов".

Русская эскадра, осыпаемая японскими снарядами, упрямо шла в Корейский пролив, и не было возможности преградить ей путь.

Но японский бог оказался сильнее русского. В 17.37 был выпущен предпоследний 12-дюймовый снаряд, который ударил в нижний мостик "Цесаревича", на котором находился сам адм. Витгефт вместе со штабом. Несчастный врид, так тяготившийся своей должностью больше двух месяцев, который ничего, кроме взбучек, за это время от начальства не получил, которого ничего, кроме суда и бесчестия, на Большой земле не ждало, наконец нашёл, что искал: разрывом тело было его разрушено за исключением нескольких фрагментов. Погибли ещё 19 офицеров и матросов штаба, многие, в том числе контр-адмирал Матусевич, были тяжело ранены.

Командование принял командир флагманского броненосца капитан 1-го ранга Н.М. Иванов 2-й. Приказав не сообщать эскадре о гибели адмирала, он ушёл в боевую рубку и повёл "Цесаревич" прежним курсом. Оставалось продержаться совсем немного- японцы, судя по уредившейся стрельбе, выдыхались, а их потрёпанный флагман с бездействующей кормовой башней явно проявлял признаки нерешительности. А там зайдёт солнце, и ищи-свищи в ночном океане!

В 17.45 последний японский снаряд разорвался прямо у боевой рубки "Цесаревича". Осколки отрикошетили от грибовидной крыши и через смотровые щели проникли в рубку, ранив и убив всех там находившихся, полностью выведя из строя рулевое управление. Несчастный корабль, изделие французских корабелов, начал беспомощно описывать циркуляцию, как бы говоря эскадре: "Братцы! Кажись, всё…"

То, что с флагманским броненосцем произошла катастрофа, сразу же поняла вся эскадра, ещё до того, как оставшийся старшим офицером на "Цесаревиче" капитан 2-го ранга Д. П. Шумов поднял сигнал: "Адмирал передаёт командование контр-адмиралу Ухтомскому".

"В тактическом отношении бой в Жёлтом море не являлся решительной победой японского флота,– пишет "Википедия".– В этом бою не был потоплен ни один корабль, хотя и русские, и японские корабли в ходе боя получили серьёзные повреждения. Следует отметить, что с материальной точки зрения поражение понесли японцы: так, флагман русских, "Цесаревич" имел исправными все орудия, и смог к концу дня восстановить управляемость, в то время как "Микаса" имела неисправными 100 % орудий главного калибра и 50 % среднекалиберных. Всего в "Цесаревич" попало по разным данным от 6 до 12 крупнокалиберных снарядов, в то время как в "Микасу" – 22.

В случае, если бы бой продолжился, положение японцев стало бы еще критичнее – ведь у них заканчивались снаряды, в отличие от русских, стрелявших реже, но, как видно из цифр попаданий, лучше целившихся. Из двадцати трех 305- и 254-мм орудий русских вышло из строя к концу боя от японского огня всего четыре, то есть 17 %, а из 66 6-дюймовых вышло из строя 11, или тоже 17 %. Японцы на одной "Микасе" потеряли вышедшими из строя столько же орудий главного калибра, сколько русские потеряли на всех шести своих броненосцах.

На японском флагмане было убито 32 человека (4 офицера), 82 ранено (10 офицеров), в то время как на "Цесаревиче" было убито лишь 12 человек и 42 – ранено. В конце сражения "Микасой", в связи с гибелью или ранением командиров, командовал уже третий по счету капитан. Крупнокалиберный снаряд, попавший в броненосец "Асахи", пробил его борт под ватерлинией около кормы и произвел сильные повреждения внутри корабля; осколками были убиты старший артиллерийский офицер и несколько матросов. В броненосный крейсер "Касуга" попало три крупных снаряда, причинивших много разрушений. Сильно пострадали надстройки броненосного крейсера "Ниссин", на корабле было 16 убитых (шесть офицеров) и 31 раненый. Броненосец "Чин-иен" получил попадание двумя снарядами. В тяжелый крейсер "Якумо" попал один снаряд большого калибра (с дистанции 80 кабельтовых, на японском корабле даже не объявляли еще боевую тревогу) было убито 9 и ранено 13 человек.

Японские миноносцы тоже значительно пострадали: в истребитель "Асагири" попало два крупнокалиберных снаряда, был подбит истребитель "Мурасамэ"; миноносцы "№ 46" и "№ 40" были повреждены: первый в результате столкновения, второй – от попадания снаряда. Миноносец "№ 38" потерял управление и ход от попадания в него торпеды. Японский офицер лейтенант Сакура, участник сражения, впоследствии писал в журнале "Кайгун-Дзасси"]: "В этом генеральном бою, если можно так назвать его, наши суда пострадали весьма серьезно; не было ни одного, которое не имело бы пробоины, а следствием их – и крена" (Летопись войны с Японией, 1905 г., № 69, стр. 1366.).

Тем не менее, морское сражение 10 августа 1904 г. стало одним из переломных моментов всей Русско-японской войны поскольку после него японский флот приобрёл полное господство на море."

Русская эскадра, вместо того, чтобы перестроиться и продолжить артиллерийский бой, как требовал Морской устав, начала реализовывать "творческий потенциал", накопившийся за долгие месяцы бездействия, подтверждать свежеполученные контр-адмиральские звания и вообще действовать по собственному разумению. Командующий эскадрой зря пренебрегал авторитетом начальника и надеялся на "сообразительность" флагманов и командиров…

Единственное спасение было в продолжении боя и следовании прежним курсом: даже погибнув, 1-я Тихоокеанская эскадра могла существенно ослабить японский флот, "наложить на него руку сильнейшего духом противника" и тем облегчить задачу 2-й Тихоокеанской эскадры. Но тот разброд и безначалие, который царил между Алексеевым, Макаровым, Куропаткиным, Витгефтом и их штабами, отсутствие "политической подготовки", атмосфера сиротства и пораженчества, окутывающая порт-артурцев – всё это мгновенно спровоцировало в обезглавленной эскадре стихийный бунт, уничтоживший и плоды достигнутого, и саму эскадру.

В жилах командира "Ретвизана" капитана 1-го ранга Э.Н. Щенсновича вскипела кровь шляхтичей, и он кинулся таранить "Микасу", находившуюся от него в 4-х милях. На этом русском броненосце какое-то время был сосредоточен огонь всех уцелевших орудий 1-го боевого отряда. Японский флагман отошёл на безопасное расстояние, а вторично раненый Щенснович приказал дать полный ход и уходить в Порт-Артур, на что имел разрешение Витгефта.

Контр-адмирал Ухтомский, теперь командующий эскадрой, поднял на обрубках мачт и на ограждении мостика "Пересвета" сигнал "Следовать за мной" и пошёл в Порт-Артур, нарушая приказ покойного командующего, данный перед боем. Сигнал этот был почти не виден из-за дыма, закрывающего целые корабли, и сгущавшихся сумерек,

Начальник отряда крейсеров Н.К. Рейценштейн, только две недели как ставший контр-адмиралом, тоже поднял сигнал: "Следовать за мной" и повёл тех, кто пошёл за ним, на юго-восток, в нейтральные порты, выполняя приказ. Сражения уже не было: было лишь обоюдное желание противников, измученных первым в своей жизни морским сражением, хоть как-то "разойтись". Японцы, опасаясь минных атак, ушли на север. Контр-адмирал Ухтомский привёл в Порт-Артур "Пересвет", "Полтаву", "Победу" и "Севастополь". Вместе с ними вернулись крейсер "Паллада", три миноносца и госпитальное судно "Монголия". "Ретвизан" пришёл сам, раньше, чем отряд Ухтомского,

"Цесаревич", материальные потери на котором были минимальны, укрылся в Циндао, в котором отстаивался до конца войны. Вместе с ним интернировались три миноносца. Крейсера "Аскольд" и "Диана" пришли в Шанхай и Сайгон соответственно, причём расстояние до Сайгона почти вдвое превышало расстояние до Владивостока.

Один крейсер "Новик" попытался выполнить повеление государя, дошёл до русских вод, но был обнаружен и потоплен двумя японскими крейсерами в порту Корсакова (о. Сахалин) 20 августа 1904 года.

"Сражение 28 июля", данное адмиралом Витгефтом, является неповторимым и уникальным событием во всей истории Русского флота. В сущности, можно говорить о катастрофе, постигшей 1-ю Тихоокеанскую эскадру с первых минут войны и о попытках преодолеть последствия этой катастрофы.

Увы, несмотря на все усилия, они не привели к тому, чтобы вписать героические страницы в боевую летопись флота. Никакой Лев Толстой не объяснит нам, зачем сражение было дано и явилось ли "нравственной победой" или "нравственным поражением". Наоборот, окончание боя, когда каждый командир и флагман начал действовать кто в лес, кто по дрова, когда боеспособная и победоносная эскадра разбежалась в разные стороны, не дают даже права громко говорить о "сражении в Жёлтом море", оставив описательную сторону кучке специалистов и любителей военно-морской истории.

Оценку ему уже больше века дать никто не решается. Все сходятся на том, что русские моряки действовали превосходно- как британские, немецкие, французские, японские моряки. Сражение (его первая и вторая фазы) явилась профессиональным рекордом русского флота, достижением, выше которого ему уже никогда не подняться.

Пассивность адмирала Витгефта вызывает всеобщее осуждение. Но никто не думает о том, в какие ужасные условия был поставлен этот смелый и талантливый человек. Несмотря на неверие свои силы, Вильгельм Карлович стал самым грозным противником Японии на море, адмиралом, нанесшим Соединённому флоту наибольший урон и даже поставившему тот на край гибели. К сожалению, памяти о нём почти не сохранилось, а останки захоронены в море, в китайских водах, на траверзе мыса Шантунг.

Восстание на судах русской эскадры после гибели командующего объяснялось общим недовольством. Отсутствие должного внимания к морякам со стороны Главнокомандующего, юридического командования, высших органов руководства флотом, заставляло задуматься- полно, братцы, а тем ли мы служим, и зачем мы будем побеждать? В этих условиях от людей можно было требовать исполнения долга – то есть, сражения. Но переход во Владивосток был подвигом, и буднично "повелевать" им совершить подвиг мог человек крайне недалёкий и полностью дезориентированный в ситуации.

Лучшей оценкой "сражения 28 июля" служит решение комиссии Наркомата ВМФ (адмм. Кузнецов, Галлер, Исаков и комиссар Рогов) о праздновании дня ВМФ в последнее воскресенье июля. Хоть это было не последнее воскресенье, а последняя среда русского июля, единственным мотивом для такого решения могло стать только реальное, имевшее место событие, в силу неблагоприятных обстоятельств засекреченное и лишь обозначаемо-подразумеваемое.

Часть вторая Река Ялу – Калка XX века

В холод, в оттепель и в зной

Мимо серых, дымных хат

Ходит бравый отставной

Николаевский солдат.

И хотя на днях ему

Стукнет восемьдесят пять,

Бодро носит он суму

И не хочет помирать.

А когда бывает пьян,

Он поет про старину:

Про Малаховский курган,

Про Венгерскую войну.

С ярким пламенем в глазах

Говорит он про врагов,

И объемлет жуткий страх

Простодушных мужиков.

Рты раскрыв, они глядят,

Как в них метит костылём

Расходившийся солдат,

Точно въявь он пред врагом..э 

А когда Японец нам,

Обезумев, стал грозить,

То старик пришел к властям

И сказал: "Хочу служить!"

Видел я потом: рыдал

Старый, будучи не пьян,

И – рыдая, повторял:

"Наши сдали Ляоян!"

shloenski: Тиняков во вторник. “Наши сдали Ляоян”

livejournal

Крепость Манчжурия

Так как же это случилось?

Как маленькая Япония победила большую Россию?

Ведь это случилось, случилось – противно законам всех наук: математики, физики, географии, истории, стратегии. Русско-японская война 1904-05 гг. вообще какая-то сплошная загадка природы!

И для того, чтобы Япония смогла победить Россию, одного господства на море было недостаточно. Нужно было, чтобы японская армия нанесла ряд поражений русской сухопутной армии и захватила такие важные пункты как Порт-Артур, Ляоян и Мукден. Только тогда можно было рассчитывать на достижение целей войны, на заключение выгодного для Японии мира.

В японской армии на 1 января 1904 года числилось 150 000 солдат и офицеров. С объявлением мобилизации под знамёна императора призывались ещё 700 000 резервистов и последовательно формировались три армии. С этими армиями главнокомандующий маршал Ояма намеревался начать штурм "крепости Манчжурия".

Через 40 лет англо-американцы предпримут штурм "крепости Европа". Операция "Оверлорд" войдёт в историю как одна из самых грандиозных десантных операций человечества. А о "высадке союзников в Нормандии" мир станет говорить всё с большим и большим уважением, снимать эпико-драматические фильмы, придумывать компьютерные игры, и пр.

В 1904 году трём японским армиям предстояла не менее сложная задача. Ни специальных десантно-высадочных средств, ни авиационного прикрытия тогда не было. Для высадки могли быть использованы только шлюпки и сампаны. Ими нужно было перевозить с транспортов лошадей и орудия! Нелёгкая работёнка…

"Условия выгрузки были тяжелые, так как местность открыта с моря и глубины не позволяли судам подойти близко к берегу. Приходилось использовать сампаны, что при малейшем увеличении волнения вносило задержки. Как раз к вечеру началась непогода, которая за ночь переросла в настоящий шторм, который продолжался 4 дня и заставил прекратить высадку войск. На следующий день, 7-го мая решено было изменить место выгрузки к 7-ми милям юго-восточнее Бицзыво, что давало хоть какое-то прикрытие с моря",

– писал японский очевидец.

 Основными условиями для успеха высадки считались а) отсутствие противодействия русского флота, б) благоприятная погода и в) отсутствие противодействия русской Манчжурской армии.

Таким образом, решившись на войну с Россией, японцы азартно ставили на карту всё. И сначала им предстояло победить природу- переплыть море и покорить берег! Остаётся только удивляться тем невероятным трудностям, с которыми сразу сталкивалась японская армия – задолго до первых столкновений с противником.

Отечественная военная мысль трудностям японцев не удивляется. Она всё своё внимание обращает на русские трудности. Это и договор с Францией, по которому 800 000 лучших кадровых войск не могли уйти с западной границы Российской империи, и неготовность Транссибирской магистрали, и низкая пропускная способность тех участков, что были готовы. Прочитав это, киваем с пониманием: конечно, конечно… наша русская неготовность… дураки и дороги – вот где трудности!

Сухопутные силы, которыми располагала Япония, находились совсем близко от квантунского берега. Но всё же "внезапно" очутиться в Манчжурии они не могли. Только на перевозку одной дивизии морем требовалось 10-15 суток. За это время противник мог успеть организовать оборону и сорвать высадку. Все порты в руках русских, а на 600 верстах квантунского побережья имелись всего два пляжа, подходящие для высадки войск – у Дагушаня и Бицзыво. Японцы уже высаживали там 2-ю армию осенью 1894 года во время японо-китайской войны.

Генерал-адъютант  адм. Е.И. Алексеев, наместник Его императорского величества в областях Дальнего Востока, в случае войны становился Главнокомандующим. Какие же силы он имел в своём распоряжении для отражения японского десанта? Ведь 10 февраля 1904 года, когда война была официально объявлена, во вверенных ему провинциях не было ещё ни одного японского солдата. И ещё целых 80 дней не было!

B первый день Русско-японской войны соотношение сухопутных сил противников на манчжурской "шахматной доске" было 98 000: 0. То есть, в распоряжении русского Главнокомандующего уже имелись 98 000 солдат и офицеров- 104 пехотных батальона, 35 эскадронов кавалерии и 244 орудия. В полосе отчуждения КВЖД несли службу ещё 24 000 солдат и офицеров Охранной стражи{8}. Эти огромные силы не были сосредоточены в одном месте, а разбросаны по всему наместничеству, включая гарнизон Порт-Артура. Но их в считанные дни можно было выдвинуть к железным дорогам. КВЖД обеспечивала им манёвр в широтном, а ЮМЖД в меридиональном направлении.

В то время, как Япония только приступила к формированию 45-тысячной 1-й армии генерала Т. Куроки, вдвое многочисленнейшая русская Манчжурская армия уже находилась на театре. Её не нужно было перебрасывать за 8 000 вёрст четырьмя парами поездов в сутки.

"Распределение наших сил в феврале было следующим:

Ляодун занимал ІІІ Сибирский корпус генерала Стесселя (4-я и 7-я Сибирские стрелковые дивизии). В районе Ляояна сосредоточились главные силы – І Сибирский корпус барона Штакельберга (1-я и 9-я Сибирские стрелковые дивизии) и 5-я Сибирская стрелковая дивизия ІІ Сибирского корпуса.

На границу с Кореей, на Ялу, был выдвинут Восточный отряд: 3-я и 6-я Сибирские стрелковые дивизии и забайкальцы (дивизия Ренненкампфа и бригада Мищенко) под начальством командира ІІ Сибирского корпуса генерала Засулича.

Наконец, в районе Владивостока оставались 2-я и 8-я Сибирские стрелковые дивизии.

В Сибирском военном округе резервные бригады развернулись в 3 Сибирские пехотные дивизии. 1-я могла быть готова раньше других, 2-я и 3-я составили ІV Сибирский корпус генерала Зарубаева.

Мобилизованы и отправлены на Дальний Восток Сибирская и Оренбургская казачьи дивизии.

Одновременно была произведена частичная мобилизация Киевского и Московского военных округов, где объявлен поход Х и ХVІІ корпусам…

…Еле достроенный Сибирский путь блестяще справлялся со своей труднейшей и ответственейшей задачей. Войска и грузы шли походным порядком по льду замерзшего Байкала, а с весны переправлялись через это сибирское море на огромном ледоколе "Байкал", куда вкатывались составы поездов". (А. Керсновский "История Русской армии".)

Резервом войск Дальневосточного наместничества служили Приамурский и Сибирский военные округа, в которых с началом войны была объявлена мобилизация.

Военные действия на суше начались только 29 апреля 1904 года. Все эти 80 дней численность Манчжурской армии росла богатырскими темпами. В её состав (без Корпуса охранной стражи) вошли ещё 48 пехотных батальонов, 18 эскадронов кавалерии и 250 орудий. Реализация предвоенных планов позволила в короткие сроки сосредоточить на театре 165- тысячную войсковую группировку!

"Получил интересные телеграммы от Алексеева после его возвращения из П.-Артура – об исправлении судов, укреплении сухопутного фронта и Цзинчжоуской позиции на перешейке и наконец об очень успешном ходе сосредоточения армии. Благодарение Богу – все идет гладко и быстрее расчетов!"

– даже написал 5 апреля 1904 г. государь император в своём дневнике.

С началом войны Манчжурская армия подчинялась командующему Приамурским военным округом генералу Н.П. Линевичу, а затем б. военному министру Империи генералу А. Н. Куропаткину- лучшему стратегу России.

Военные историки, не жалея мрачных красок по поводу глобальной неготовности России к войне на Дальнем Востоке, стараются замалчивать наши достижения. К числу их, безусловно, относится процесс столь быстрого создания Манчжурской армии. И тот факт, что одних войск наместничества было более чем достаточно для того, чтобы нога вражеского солдата никогда не ступила на землю Манчжурии…

Смело же поставим акцент не на "неготовности", а на том, что Манчжурская армия в феврале-апреле 1904 года была полной хозяйкой на всём театре войны, была сыта, одета, вооружена и готова достойно встретить своего противника.

"Отсюда видно, что никакой сущeственной угрозы ни России, ни даже силам ее на Дальнем Востоке, Япония к началу войны не представляла. Вся ее армия была меньше наличных на театре русских сил. А наступление на суше было возможно только после создания там сколь- нибудь существенной группировки. Таким образом, японцы не имели преимущества внезапности и численности"{9}

______________________________________________

{7} Охранная стража КВЖД не входила в состав Вооружённых сил России и подчинялась только министру финансов С.Ю. Витте

{9} "Мобилизация и развёртывание": сайт Николая Черновила "АБАКУС".

B эти же сроки Япония сформировала три армии, из трёх дивизий каждая. 165 000 русских противостояли 135 000 японцев – точнее, противостояли бы, если бы армии генн. Т. Куроки, Я. Оку, М. Нодзу оказались в Манчжурии. Пока что на всём азиатском континенте (в Корее) высаживалась лишь 45-тысячная армия ген. Куроки. Остальные- пока за морем, в метрополии.

Это Манчжурская армия превосходила своего противника по всем показателям: по численности, темпам роста, удобству сосредоточения и занимаемых позиций. Преимущество армии Линевича-Куропаткина над армиями маршала Оямы в начале войны было абсолютным и подавляющим. При таком положении, какое существовало до Тюренченского сражения 29 апреля-2 мая 1904 года, непонятной становилась сама дерзость японцев, осмелившихся прийти из-за моря и атаковать столь сильного противника, находящегося в манчжурской крепости!

Ибо Манчжурия является природной крепостью. 1 000 000 кв. километров территории, но всего 600 километров морского побережья. Высадка (сампанами через полосу прибоя) на необорудованное побережье возможна лишь на двух небольших участках в Корейском заливе- у Дагушаня и Бицзыво. Даже тогда, когда Тихоокеанская эскадра заблокирована в Порт-Артуре, высадка армий на этих участках – полное безумие при наличии у русских превосходных сил и 500 орудий. Даже если погода будет благоприятной и море останется спокойным, японский десант на побережье, безраздельно находящееся в руках врага, превратится в массовое харакири, и только.

Десять лет назад японцам удалось проделать это. Тогда одна японская армия высадилась в нейтральной Корее, маршем прошла к северу, отбросила китайские войска от границы и вошла в Манчжурию. Под прикрытием этой армии другая спокойно высадилась у Бицзыво, после чего разбила китайцев и взяла Порт-Артур.

То, что они и в 1904 году будут действовать по этому шаблону, указывал захват японцами корейских портов Чемульпо и Цинампо. Да и вообще, никакого другого способа "открыть манчжурский замок" не существовало. Главнокомандующий  Алексеев, анализируя обстановку (начальник Полевого штаба- генерал-лейтенант Генерального штаба Я. Г.  Жилинский, генерал-квартирмейстер- генерал-майор В. Е.  Флуг), мог рассуждать примерно так:

– Экипажи "Варяга" и "Корейца" докладывают, что своими глазами наблюдали высадку в Чемульпо целой пехотной бригады! Значит, накопив достаточно сил, япошки постараются войти в Манчжурию по суше. Артисты, ничего не скажешь, артисты…

Стой – а почему "по суше"? Границей между Кореей и Манчжурией является река Ялу- та самая, со сверхдоходной концессией безобразовской! А ну, послушаем Жилинского:

– Река Ялу берёт своё начало в Чанбойшанских горах, течёт с северо-востока на юго-запад, впадает в Корейский залив и является естественной границей между Манчжурией и Кореей. В верхнем течении Ялу носит совершенно горный характер. Безлюдная дикая местность по обеим берегам делает невозможным ведение здесь военных операций.

В нижнем течении это полноводная река, глубиной от 2 до 7 метров, шириной от 500 метров до 1 километра, имеющая несколько островов, по берегам есть рыбацкие селения. Бродов и мостов на Ялу нет. Южный, корейский берег, низменный, представляет собою заросшую гаоляном долину. Северный, манчжурский берег – скалистый, с узкой полосой песка у самого берега.

Форсирование Ялу возможно здесь на двух участках – у местечка Тюренчен (выше по течению) и у Саходзы (ниже). От Саходзы и Тюренчена к Ляояну идут так называемые "мандаринские дороги".

– 25 октября 1894 года,– невозмутимо продолжал генерал Жилинский,– 28-тысячная 1-я японская армия (командующий- генерал Ямягата) перешла р. Ялу у Тюренчена по наведённому сапёрами понтонному мосту. 15-тысячный китайский отряд, занимающий позиции по правому берегу, помешать противнику не сумел. Видя себя обойдёнными с левого фланга, китайцы обратились в беспорядочное бегство… 1-я японская армия, не понеся потерь, заняла Фынхуачен, грозя Ляояну, и тем в начале ноября обеспечила высадку в Манчжурии у Бицзыво 2-й японской армии генерала Оямы. Разбив китайцев на цзинжоуском перешейке, 2-я армия уже 22 ноября 1894 года взяла Порт-Артур. 17 апреля 1895 года был подписан позорный для Китая мир…

– Ну и вояки эти китайцы! – воскликнул Главнокомандующий. – Как же можно было пустить этого… Ямагату через Ялу? У Тюренчена ведь сильнейшая оборонительная позиция! Ояма этот у них сейчас главнокомандующий?

– Да, Ваше высокопревосходительство,– подтвердил Жилинский.– На всём пятивёрстном протяжении непрерывный ряд высот образует великолепный естественный гласис с отличным обзором. Открытая местность долины- готовое предполье. А там, где должен быть ров, протекает широкая река. Ни бродов, ни мостов. И какой же безумец сможет решиться…

– Ну, мы чай не китайцы, такой глупости несусветной не допустим,– добродушно засмеялся Алексеев. – Для наблюдения за япошками в Корею надо будет двинуть генерал-майора Мищенку с его казачками. Забайкальцы – сущие дьяволы в лохматых шапках, мимо которых мышь не проскочит незамеченной, и пусть этот Ояма сосредотачивает в Корее хоть миллионную армию! Правый берег Ялу занять сильным отрядом эдак с корпус, с орудиями. Придать им новинку эту – пулемёты "Максим". Оборонять нужно всего-то 11 вёрст у Саходзхы, и 5 – у Тюренчена. Справимся. Отобьёмся, отстоим Манчжурию…

Алексеев, говоря это, выпрямился во весь свой немалый рост. Генерал-адъютантские эполеты с императорским вензелем на его плечах и ряды орденов на широкой груди говорили о мощи, о невероятной силе всей Российской империи, стоящей за ним. В том, что нога неприятельского солдата никогда не ступит на землю Манчжурии, Флуг и Жилинский были совершенно уверены.

Манчжурский Рубикон

Е.И.Алексеев придавал рубежу р. Ялу столь большое значение, что ещё за месяц до объявления войны предлагал занять его сильной группировкой. А.Н. Куропаткин, будучи тогда военным министром, санкционировать это отказывался, выполняя высочайшую волю "избегать провокаций". Государь в своём миролюбии пошёл тогда так далеко, что написал Алексееву:

"…если они не начнут действия против нас, то вы не должны препятствовать их высадке в Южную Корею или на восточном берегу до Гензана включительно. Но если на западной стороне Кореи их флот с десантом или без оного перейдёт через 38 параллель, то вам предоставляется их атаковать, не дожидаясь первого выстрела с их стороны".

Таким образом, японцы легко получали "корейский трамплин", на порты которого могли базироваться их эскадры, а на территории – накапливаться войска. Но Корейский полуостров был подобен бутылке с узким горлышком. Полноводная река Ялу, на которой не было ни бродов, ни мостов, закупоривала эту бутылку. Переход через неё был возможен лишь на двух узких участках- у селений Саходзы и Тюренчен. Здесь небольшими силами можно было бы надолго задержать японские войска, а большими- сделать форсирование Ялу вообще невозможным.

Генерал-лейтенат Тамемото Куроки, командующий 1-й японской армией, не мог использовать фактор внезапности. Всё-таки Корея ещё не была японской территорией. Вначале нужно было передовыми частями захватить порт Чемульпо, потом – Сеул, потом – Пхеньян, потом порт Цинампо, в котором и высадить основные силы 1-й армии. Эта операция продлилась с 8 февраля до 29 марта. От Пхеньяна до манчжурской границы 125 вёрст по грунтовым дорогам. Сеул был занят 27 февраля, 29-го – Пхеньян. Весенняя распутица значительно затрудняла передвижение японских дивизий. Лишь 2 апреля передовые части Куроки появились в пограничном городке Ыйчжу на левом берегу р. Ялу, 4 апреля они вступили в соприкосновение с русскими дозорами. 23 апреля вся 1-я японская армия (2-я, 12-я и Гвардейская пехотные дивизии- 35 батальонов, 8 эскадронов, 22 батареи и 9 сапёрных рот, или 28 175 штыков, 1147 сабель, 122 орудия) сосредоточилась на левом берегу, скрываясь в море гаоляна.

Всё это время за японцами наблюдала Забайкальская казачья бригада генерал-майора П.И. Мищенко, посланная сюда с этой целью наместником Алексеевым. 2 апреля 1904 года забайкальцы, посчитав свою задачу выполненной, переправились на русский берег.

Таким образом, только на 74-й день войны 1-я японская армия вышла к границе. Численность её была на 15 000 меньше ожидаемого.

Для того, чтобы японский план сработал, для того, чтобы стала возможной высадка 2-й и 4-й армий на манчжурское побережье, генералу Куроки нужно было перейти полноводную Ялу и продвинуться к городу Фынхуачену, узлу дорог. В этом заключалась его задача – занять фланговое положение по отношению ко всей русской группировке, лишая ген. Куропаткина свободы манёвра по ЮМЖД и разрезая Манчжурскую армию надвое. В разыгравшейся партии это был тот самый !! ход, ведущий к победе, после которого разумному противнику останется только признать своё поражение. Так было десять лет назад, так будет и сейчас. "Наша армия знает эти поля!"

Уже 25 апреля войска 2-й японской армии начали погрузку на суда, готовясь пересечь море и в свою очередь вступить на землю Манчжурии. Жребий был брошен! "Крепость Азия" вот-вот готова была пасть… Игры с более высокими ставками уже нельзя было себе представить- на карту были поставлены обе империи!

Теперь всё{10} зависело от того, сумеют ли самураи перейти границу у реки…

___________________________________

{10} "всё"– это история ХХ века

Неизвестно, сумели ли 22 конные сотни ген. Мищенки установить число и состав войск ген. Куроки, но то, что значительные силы японцев с конницей и артиллерией высадились на западном побережье Кореи, заняли Сеул и Пхеньян и вышли на левый берег р. Ялу, скрыть от русского командования нельзя было.

С началом войны Главнокомандующий ввёл в действие предвоенный план, по которому нужно было разделить войска наместничества на три части- главные силы у Ляояна, 20-тысячный Южный авангард и 20-тысячный Восточный авангард. Первый должен был прикрывать квантунское побережье, второй- выдвинуться на правый берег р. Ялу и не позволить противнику вырваться из Кореи на оперативный простор.

Уже 12 марта 1904 года Восточный авангард занял правый берег в нижнем течении р. Ялу и стал называться Восточным отрядом. На участке Саходзы- Тюренчен русские располагали 18 175 штыками, 2 320 саблями, 8 пулемётами и 62 орудиями. Правый фланг Восточного отряда обеспечивало море, левый- приток Ялу широкая р. Айхо. Командующим Восточным отрядом был назначен 60-летний генерал-лейтенант М. И. Засулич, участник русско-турецкой войны, награждённый орденом Св. Георгия 4-й степени. В описываемое время- командир ІІ сибирского корпуса. Его начальником штаба был полковник Генерального штаба В.А. Орановский. Кроме Засулича, в Отряде было ещё семь генералов!

Правый фланг прикрывала Забайкальская казачья бригада ген. Мищенки. У Саходзы располагались основные силы (6 пехотных полков) под непосредственным командованием ген. Засулича, у Тюренчена – меньший по численности (4 пехотных полка) отряд под командованием генерал-майора Н.А. Кашталинского, начальника 3-й восточно-сибирской стрелковой дивизии. Левый фланг Восточного отряда прикрывала р. Айхо. За ней располагался сводный отряд полковника П. А. Лечицкого- 1080 штыков, 1320 сабель и 8 орудий. Ещё левее находились 1 500 сабель подполковника А. С. Мадритова. Плотность русских войск достигала 1 000 человек, 3,6 орудия и 0,5 пулемёта на километр фронта{11}.

В распоряжении ген. Засулича была позиция, о которой можно было только мечтать- возвышенный правый берег, все господствующие высоты, широкая и глубокая река с сильным течением впереди, море справа и р. Айхо слева, скалистая сильнопересечённая местность в тылу. Всё это позволяло создать непробиваемую оборону, о которую японские войска могли биться недели и месяцы.

______________________________________________

 {11} В состав Восточного отряда вошла единственная пулемётная рота Манчжурской армии- 8 пулемётов "Максим"

Увы, генерал Засулич не сделал ничего, чтобы могло затруднить японцам форсирование Ялу. Были, правда, вырыты неглубокие окопчики для пехоты и начаты два орудийных редута. Наоборот, японские наблюдатели без труда установили точное положение каждой русской роты и каждого орудия. Ещё бы- войска Восточного отряда располагались ввиду неприятеля точно так, как в красносельских лагерях в июле месяце- совершенно открыто, в белой форме, с полковыми оркестрами и орудиями, красующимися на горных склонах. Войсками не была даже занята высота 156 у места впадения Айхо в Ялу, "Тигровый холм", являющаяся "ключом" Тюренченской позиции.

То, что всего в нескольких километрах от русских бивуаков накапливалась целая вражеская армия, нисколько не тревожило восьмерых русских генералов, полковника Орановского и двух десятков других полковников.

Штабы всех уровней, включая штаб Куропаткина и штаб Алексеева, довольствовались скудными сведениями, получаемыми от корейских и китайских рыбаков, что "в районе местечка Ыйчжу от 12 000 до 78 000 японцев". Ни о том, чтобы провести разведку боем, ни о том, чтобы провести простую разведку, никто не думал, противника к себе не ждал, нападать на противника не собирался, и такое положение всех устраивало.

"…занятое русскими положение можно сравнить с неподвижным положением семейной группы перед камерой фотографа",

– ехидно заметил ген. Гамильтон, британский военный представитель при штабе 1-й японской армии.

13 апреля произошла катастрофа с броненосцем "Петропавловск", и 15 апреля Главнокомандующий вместе со штабом убыл в Порт-Артур, где и находился до 5 мая. Казалось, что на фоне гибели адм. Макарова рубеж реки Ялу потерял для него своё значение. Главное направление начального периода войны лишилось "начальнического глаза".

25 апреля японцы приступили к захвату островов Самалинду, Осеки и Киури. Им помогала речная флотилия в составе 2 вооружённых пароходов, 2 канонерок и 2 миноносцев, поднявшихся от устья реки. Русские охотничьи команды, наблюдающие острова, боя не приняли и уплыли на лодках к Отряду, бросив всех лошадей.

Враг немедленно построил мосты и переправил на острова, поросшие густым лесом и находящиеся всего в 500 метрах от русских позиций правого берега, двадцать 120-миллиметровых гаубиц и тщательно их замаскировал. Местность на том берегу была разбита на квадраты, и у каждой гаубицы появился свой сектор обстрела. Артиллерийские наблюдатели и корректировщики огня разместились со своими телефонами в кронах деревьев как раз напротив русских позиций.

Несколько разведывательных рот переправились через Ялу на русский берег, перерезали во многих местах телеграфный кабель, связывающий саходзыйский и тюренченский участки и захватили высоту 156 "Тигровый холм" – всё это без противодействия противника!

Одновременно сапёрные роты приступили к наводке мостов через Ялу на русский берег. 29 апреля передовые батальоны 12-й дивизии генерал-лейтенанта Инойуе начали переправу. По замыслу ген. Куроки, эта дивизия предназначалась для обхода левого фланга тюренченской позиции. Тигровый холм, господствующий над местностью, обеспечивал ей переправу с востока, надёжно закрывая обзор вверх по реке, а телеграфная связь была уже нарушена.

Ответственным за этот сектор русской обороны был полковник П.А. Лечицкий. Уже 28 апреля, едва пришло известие о захвате японцами Тигрового холма, этот полковник, забрав с собой большую часть своего отряда, отступил без боя! Воспрепятствовать высадке передовых частей 12-й дивизии должен был теперь жиденький "заслон" из 2 рот, 2 горных орудий и трёх кавалерийских эскадронов под командованием подполковника Гусева.

Само собой разумеется, что на следующее утро четыре японские роты высадились на русском берегу при самом незначительном сопротивлении. Подполковник Гусев был почти сразу контужен, его оставшийся неизвестным преемник благоразумно увёл остатки "заслона" подальше оттуда, где стреляли. Понтонный мост длиной 261 метр был наведён всего за 13 часов, и в ночь с 29 на 30 апреля главные силы 12-й японской дивизии начали переходить по нему на русскую сторону.

Встревоженный ген. Засулич доложил командующему Манчжурской армией о подозрительной активности японцев на своём левом фланге. Куропаткин немедленно ответил, что Тюренчен (у которого японцы 10 лет назад успешно перешли реку) – всего лишь демонстрация. Истинной целью Куроки является… Саходза.

"На траву легла роса густая,

Поплыли туманы широки"

Утром 30 апреля японские гаубицы всего за несколько часов подавили всю русскую артиллерию. Это даже нельзя было назвать артиллерийской дуэлью- русские батареи просто расстреливались, отвечать было некому. Ни одну из японских гаубиц обнаружить не удалось, как и приблизительно установить их количество- настолько хорошо они были замаскированы. 120-миллиметровые снаряды, казалось, валились на русских прямо с неба, с потрясающей точностью, будто кара богов.

К исходу этого дня были наведены все 10 мостов через Ялу.

12-я японская дивизия приступила к выполнению задачи по глубокому обходу всего левого фланга русских. Её части совершенно беспрепятственно карабкались вверх по скалам вдоль левого берега р. Айхо к рубежу Хамадан- Лицун-юань, в глубокий тыл- туда, где появления их никто не предвидел. Генерал Засулич и полковник Орановский всё ждали главного удара у Саходзы, а "активность" японцев на своём левом фланге, в соответствии с мнением командующего, находящегося за 200 вёрст, считали всего лишь демонстрацией.

В ночь с 30 апреля на 1-е мая на русский берег у Тюренчена перешли две остальные дивизии ген. Куроки. Теперь на левом фланге располагалась 2-я, в центре – Гвардейская, справа, отрезая русским пути отхода, наступала 12-я дивизия. Сражение было уже проиграно ген. Засуличем, но этого ещё никто в русских штабах не понял. Восточный отряд обречённо ждал своей участи…

В 7.00 1 мая 1904 года ген. Куроки приказал общее наступление. Гвардейская дивизия при поддержке гаубиц начала форсировать р. Айхо, на правом берегу которой находились русские окопчики. Массы японской пехоты по грудь в ледяной воде переходили реку и с криками "банзай" бросались в атаку. На том берегу их встречал винтовочный огонь восточно-сибирских стрелков, который почти не наносил наступавшим потерь. Русские стреляли винтовочными залпами, производящими сильное психологическое воздействие, но не могущим остановить подготовленного противника. Японцы отвечали одиночным огнём пачками, стреляя прицельно и индивидуально, стараясь попасть в офицера или унтер-офицера.

Слева на основные силы ген. Кашталинского наступала 2-я дивизия. Очень скоро японские цепи приблизились к русским окопам настолько, что уже в 12.00 ген. Засулич приказал Кашталинскому отступать. Это стало его первым и единственным боевым приказом. О том, что пути отхода уже перехвачены 12-й дивизией японцев, наши генералы ещё не знали.

Несмотря на то, что русские войска занимали северный берег р. Ялу в течение 6 недель, для отступления было сделано ещё меньше, чем для обороны. Дороги "эпохи мандаринов" едва позволяли разъехаться двум верховым, и по ним нелегко было двигаться даже пехоте, не говоря уже об артиллерии, коннице и обозах. Сильно пересечённая местность вокруг со склонами в 45 градусов, обсыпанными крупным булыжником, делала организованное отступление невозможным, а перерезавшая путь отступления у Хамадана 12-я дивизия во второй половине этого несчастного для русского оружия дня захлопнула ловушку, в которой оказалась Тюренченская группа ген. Кашталинского.

Перемешавшиеся части 9-го, 10-го, 11-го, 24-го и шедших к ним на выручку 12-го и 22-го восточно-сибирских полков, 1-й и 2-й батарей 3-й восточно-сибирской артиллерийской бригады и Пулемётная рота отчаянно старались вырваться из мышеловки, в который теперь превратился русский берег р. Ялу. От полного разгрома бегущие войска спасли пулемётчики. Восемь "Максимов" одни, даже без артиллерии могли бы предотвратить форсирование рек Ялу и Айхо, но никто не подумал о таком их применении. Теперь они пригодились, расстреляли 30 000 патронов и ценой своей гибели позволили основной массе войск ген. Кашталинского соединиться с главными силами.

Японцы потеряли 1 080 солдат и офицеров убитыми, ранеными и пропавшими без вести; русские- 3 164. 20 офицеров и 613 нижних чинов попали в плен, японцам достались 21 орудие, все 8 пулемётов, масса лошадей, патронов, амуниции…

2 мая ген. Засулич отдал приказ всему Восточному отряду, который перестал существовать как боевая сила, отойти к Ляояну, в котором немедленно началась паника. 6 мая 1-я японская армия вошла в Фынхуанчен, полностью и в срок выполнив задачу.

5 мая 1904 года на квантунское побережье началась высадка 2-й и 4-й японских армий, явившейся полной неожиданностью для русского Главнокомандующего. Он был вынужден срочно уехать из Порт-Артура, по пути едва не попавшись в плен японским разъездам.

Всё, "манчжурский замок" был отперт, Азия не была больше крепостью, победный конец войны стал предрешён!

"Страшная тактическая отсталость"

Действия ген. Тамемото Куроки в боях 29 апреля -1 мая 1904 года были точной копией действий ген. Аримото Ямагаты в боях 25-26 октября 1894 года. Точно такая же боевая задача, такие же силы, точно такая же тактика (глубокий обход левого фланга), точно такой же исход боя… Разница была только в том, что у японцев тогда не было гаубиц, да вместо 15 000 китайцев на правом берегу Ялу засели 20 000 русских.

Тем не менее, произошла катастрофа – японцам удалось сделать решающий ход и "высечь русского медведя". Войска ген. Засулича не просто потерпели поражение, а были разгромлены. Потери обороняющихся в три раза превысили потери наступающих. Зачем же вообще был создан Восточный отряд? Зачем он целых 6 недель ел казённый хлеб, если не только не помешал, но как бы облегчил противнику его задачу?

"Тюренченский бой, как некогда Альма, показал нашу страшную тактическую отсталость и явился как бы синтезом всех наших недочетов в этой области. Куроки, подобно Сент-Арно, мог бы сказать: "Они отстали на полстолетия!" Потеря орудий (22 пушки) действовала особенно удручающе – за сто лет от Аустерлица до Тюренчена во всех многочисленных войнах и бесчисленных сражениях русская армия взяла с боя 3 с лишним тысячи орудий, но сама лишь один раз потеряла 16 – в кровавый день Фридланда",

– горюет А. Керсновский ("История Русской армии").

Осталость Русской армии, не воевавшей уже 26 лет, выражалась в неумении вести артиллерийскую стрельбу с закрытых позиций. Эту техническую новинку японцы переняли у буров. Несмотря на то, что практика стрельбы с закрытых позиций усиленно внедрялась во многих армиях мира, русское военное министерство и подавляющая часть генералитета яростно боролись с артиллеристами-новаторами. Выражением нашей отсталости явились и винтовочная стрельба залпами, и кордонное расположение войск, и неумение окапываться, и отсутствие разведданных о противнике, и недооценка роли пулемётов в бою, и их малое количество, и проволоки, и фугасов, и многое- многое другое.

Об этих дефектах Русской армии пишут охотно и много, пишут сами участники той позорной войны, и их потомки. Именно всеобъемлющая отсталость, по общепринятому мнению, явилась причиной наших поражений, и тут, дескать, ничего не поделаешь- уж такие мы, русские…

Но факт тотальной отсталости во всех областях военного дела стал очевиден далеко не сразу. На войну с "япошками" Русская армия выступила бодро, с сознанием своего полного превосходства и полного же ничтожества противника. В Военном министерстве тогда царило приподнятое настроение-

"предстоящий поход станет только крупной экспедицией", "в успехе никто не сомневался",

– отмечал тогдашний начальник канцелярии ген. А.Ф. Редигер.

Раз так, то ялинский разгром "наследников Суворова и Кутузова" какими-то "косорылыми желтопузыми" должен был бы немедленно тряхануть всю Манчжурскую армию как собаку за шкирку. Как? наш противник, не имея простого двойного превосходства в силах, имея впереди полноводную непроходимую реку! и две дивизии с артиллерией под командованием боевого генерала на возвышенном правом берегу!! да как противник этот осмелился вступить в бой, без потерь перейти реку, убивать, ранить и пленять русских воинов!!!

Не говоря уже о том, что ген. Куроки полностью выполнил боевую задачу, являющуюся частью тщательно скоординированного японского плана и сделал дальнейшее продолжение войны бессмысленным, он ещё и нанёс тяжелейшее поражение русскому авангарду. Почти все исследователи считают, что Куроки под Тюренченом даже не полностью использовал открывшиеся возможности. При большей выдержке и настойчивости 12-я японская дивизия могла продвинуться 1-го мая ещё дальше и полностью отрезать ген. Засуличу пути отхода. Русской 20- тысячной группировке тогда не осталось бы ничего, кроме как капитулировать.

Река Ялу могла сделаться Калкой ХХ века.

Допустим, что именно "отсталость" не позволила русскому командующему помешать врагу перейти пограничную реку. Но что помешало ему сорвать задачу ген. Куроки по овладению Фынхуаченом? Какие бы потери не понёс отряд Кашталинского, саходзынская группа, на участке которой противник так и не показался, имела время организовать круговую оборону и связать боем 1-ю армию. Весь японский план овладения побережьем зависел от взятия Фынхуачена, узла дорог. У японцев всё было распланировано чуть ли не по минутам. Почему же Засулич облегчил "косорылым" и эту задачу?

Почему 8 русских генералов и нач.штаба полк. Орановский, зная, что в тылу у них горная бездорожная местность, отступление по которой сразу превратит войска в паникующие толпы, не объяснили бойцам, что "за Ялу для нас земли нет"? Почему не отдали приказ "стоять насмерть"?

Почему полковник Лечицкий, видя, что передовые части 12-й японской дивизии готовятся форсировать Ялу на его участке, не сделал даже попытки помешать им? Почему, вместо того, чтобы с чувством полного права атаковать "желтопузых" и тем заслужить геройскую смерть и обрести бессмертие, а, может быть, спасти Кашталинского, весь Отряд и Манчжурию, предпочёл отступить?

Что это было- полное непонимание обстановки, или нечто худшее?

Почему ни командующий Манчжурской армией Куропаткин, ни Главнокомандующий Алексеев не приняли никаких мер в отношении главных виновников разгрома, почему под суд "за потерю управления" пошёл только полковник Громов, командир 22-го восточно-сибирского полка?

Тюренченское сражение, битва на реке Ялу – одна из самых роковых и загадочных в русской военной истории. А по своим последствиям "1 мая 1904 года" вполне сравнимо с "22 июня 1941 года" – в обоих случаях враг легко переходит границу, вырывается на оперативный простор и прочно овладевает инициативой.

Ялинское сражение стало первым сражением России в ХХ веке, и хотя бы поэтому нуждается в осмыслении и оценке.

Куропаткин vs Куроки

"Японцы зашевелились на Ялу. С удовольствием

 буду приветствовать их вторжение в Манчжурию.

Для этой цели можно бы построить даже золотые мосты,

лишь бы ни один из них не вернулся назад на родину".

(из письма ген. Куропаткина ген. Виктору Сахарову

накануне Тюренченского сражения)

Последствия "Тюренченского дела" стали обнаруживаться с пугающей быстротой.

26 мая 2-я японская армия выбила русских с цзинчжоуского перешейка и блокировала Ляодунский полуостров. Выделив из своего состава одну дивизию для формирования 3-й, Осадной армии, генерал Оку повёл войска на север и в сражении у станции Вафангоу 14-15 июня разгромил І сибирский корпус. 23-24 июля 2-я японская армия потеснила І и ІV сибирские корпуса и овладела станцией Ташичао, окончательно отрезав русских от моря. Впереди был Ляоян, и 31 июля 1-я и 4-я японские армии, отбросив русские войска от г. Симучена и с Янзелин-Тхавуанских позиций, убив нового командующего Восточным отрядом генерал-лейтенанта гр. Ф.Э. Келлера, оказались всего в 35 км. от штаба Куропаткина. 23 августа японский главнокомандующий издал общую директиву по овладению Ляояном. 3 сентября 1904 года нашими войсками был оставлен 70- тысячный г. Ляоян…

Теперь японцы владели всем азиатским побережьем от Инкоу до Мозампо, имели в своём распоряжении оборудованные океанские порты и железные дороги, контролировали все горные перевалы. Море было безраздельно японским, и теперь японская армия составляла одно целое со своей операционной базой. Судьбу Порт-Артура, который и так простреливался артиллерией насквозь, вот-вот должны были решить 11- дюймовые осадные орудия, устанавливаемые на главенствующих высотах.

Самое трудное было позади, хотя до конца войны оставался ровно год.

Война на суше состояла из десятка крайне неудачных для русских сражений, в ходе которых нашим, несмотря на численное превосходство, приходилось отступать, отступать и отступать, сдавая город за городом. Порт-Артур отчаянно сопротивлялся, но помощи ждать было неоткуда. Российская империя, стоявшая на пороге революции, посылала Дальнему Востоку всё, что могла: солдат, лошадей, орудия и пулемёты, боеприпасы и многое другое. Русские железнодорожники отчаянно работали, стараясь увеличить пропускную способность Транссибирской магистрали. Но всё было напрасно…

Весь этот сплошной вялотекущий погром, устроенный японцами в Манчжурии, стал возможен после ялинской победы ген. Куроки. Не перейди 1-я японская армия пограничной реки- не было бы этих несчастных и глупых сухопутных сражений.

Тюренченским сражением руководил Алексей Николаевич Куропаткин. Это его приказы выполняли Засулич, Кашталинский, Орановский и Лечицкий- выполняли вплоть до последней запятой.

“Зная Ваши блестящие военные дарования, стратегическую подготовку и выдающуюся боевую опытность, Я признал за благо вверить Вам ответственное командование Моей армией, действующей в Манчжурии против японцев, освободив Вас для сего от обязанностей военного  министра. Да поможет Вам Бог успешно совершить возлагаемый мною на Вас тяжелый, с самоотвержением принятый Вами подвиг".

 (Всемилостивейший рескрипт Е.И.В. по случаю назначения Куропаткина 20 февраля 1904 года)

"Всеподданнейшая телеграмма командующегоМаньчжурской армией генерал-адъютанта Куропаткина на имя Его Императорского Величества:

I. От 19-го апреля (2 мая) <1904 года>.

Вследствие перерыва телеграфного сообщениям не имею донесений от генерала Засулича. По показаниям лиц, прибывших из Фынхуанчена, 18 апреля, японцы, действуя с фронта подавляющей артиллерией, превосходными силами атаковали наш левый фланг, охватив его. Здесь произошло жаркое дело, в котором приняли участие 22 и 12 стрелковые полки. Защищаясь упорно, переходя в наступление, нанеся японцам тяжелые потери, наши слабые силы не могли удержать позиции и отступили, оставив в руках неприятеля несколько орудий. Большая убыль людей и лошадей не позволила вывести орудия из боя; замки вынуты. Отряд отошел к Фынхуанчену. <…>

II. От 20-го апреля (3 мая).

<…>Японцы, поражаемые нашим огнем, производили беспрерывные атаки все свежими войсками, но не решались бросаться в штыки. У переправы образовался вал из их трупов. <…> Наши отошли с главной позиции на тыловую за Тюренченом, совершенно спокойно, преследуемые лишь сильным огнем японцев, которые не решались спуститься с гребня и, встреченные нашим огнем с батарей и пулеметов, стали окапываться. По нашей новой позиции противник открыл сильный артиллерийский огонь и стал обходить левый фланг на Чингоу. <…>

Обойденные противником с обоих флангов и тыла батальоны 11-го полка, чтобы пробиться, несколько раз с музыкой бросались в штыки. Японцы не принимали штыкового удара и бросались назад. Впереди полка шел полковой священник с крестом, раненный двумя пулями. Только штыковая работа дала 11-му полку возможность пробиться до прихода батальона 10-го полка, под прикрытием которого все части отошли.

Потери в 11-м и 12-м полках очень велики и пока еще точно не выяснены. <…> Генерал Засулич свидетельствует, что войска, несмотря на большие потери, нравственно остались сильными и готовыми вновь постоять за себя. Потери японцев очень тяжки; на переправах через Ялу, на внутренней стороне Тюренченской позиции и на высоте, где занимали позицию два батальона 11-го полка, лежало трупов, по показанию участников боя, не менее трех- четырех тысяч. <…>"

Поскольку Главнокомандующий в эти дни находился в Порт-Артуре, подняв флаг на броненосце "Севастополь", то труд объясниться с государем взял на себя командующий Манчжурской армией ген. Куропаткин. Бодрящий тон его донесений, "валы из японских трупов", "наши слабые силы", деятельные полковые священники (о. Стефан Щербаковский), какие-то экзотические Чингоу и Фынхуанчен (куда Макар телят не гонял), к которым с музыкой отступили доблестные русские полки- всё это должно было произвести на государя благоприятное впечатление. Куропаткин занимал пост военного министра с 1898 года, и славился умением хорошо докладывать.

И о "Тюренченском деле" Куропаткин тут же забыл. Впереди его ждали не какие-то "дела", а большие сражения и пост Главнокомандующего! В книге "Русско-японская война" Алексей Николаевич мимоходом вспоминал о "Тюренческом бое", только когда нужно было подчеркнуть героизм войск, им предводимых. Более чем поверхностное, если не сказать, легкомысленное отношение к проигранному сражению, в результате которого театром войны сделалась Манчжурия…

Зато какой трогательный образ "священника с крестом"!

Очень скоро "отцов стефанов" с крестами заменят "товарищи политруки" с ТТ-шниками, многократно возрастут героизм, масштабы и потери ("валы из трупов"), но увы, не полководческое искусство…

"Яростное сопротивление наших 6 батальонов 32 японским ввело Куроки в заблуждение  относительно нашей численности: каждый наш полк он считал за дивизию. После боя ему были представлены раненые и попавшие в плен русские офицеры.

Узнав от них, что против его армии дрались всего два полка, Куроки поклонился им: "В таком случае, господа, поздравляю вас- вы герои!"

Под Тюреченом 6000 русских с 30 орудиями дрались с 36 000 японцев при 128 орудиях"

(А. Керсновский, "История Русской армии").

Русские солдаты под Тюренченом дрались так геройски, что сам Куроки кланялся им, как уверяет нас историк Русской армии Антон Антонович Керсновский. Но как же получилось, что раскланивающийся самурай так легко перешёл границу у реки? Ведь сражение всё же состоялось, Восточный отряд оказал врагу посильное сопротивление, все солдаты, офицеры и генералы выполнили долг свой! То, что Восточный отряд справился с поставленной ему задачей, говорит и дальнейшая судьба основных "фигурантов":

Генерал Засулич всю войну продолжал командовать ІІ cибирским корпусом, участвовал во всех дальнейших сражениях, был награждён орденом Св. Георгия ІІІ  степени и уважаемый всеми, скончался в 1910-м году.

Генерал Кашталинский тоже прошёл всю русско-японскую войну, был награждён орденом Св. Георгия ІV  степени, дослужился до полного генерала и принял участие в Первой мировой войне в должности командующего стрелковым корпусом.

Полковник Орановский тоже довоевал до конца, получил "Георгия"  ІV степени, дослужился до генерал-лейтенанта и встретил Первую мировую войну в должности начальника штаба Северо-Западного фронта.

Полковник Лечицкий (который отступил, едва увидел противника), тоже получил орден Св. Георгия ІV степени, стал флигель-адъютантом Е.И.В., полным генералом, в Первую мировую командовал армией, считался одним из самых способных генералов Великой войны.

Так в чём же состояла боевая задача отряда Засулича? Ведь нельзя же в военное время выдвинуть 20 000 солдат и офицеров навстречу врагу, не поставив им никакой задачи!

Главнокомандующий  адм. Алексеев хорошо понимал всю важность удержания рубежа реки Ялу и настаивал на занятии его войсками ещё за месяц до начала войны. Врид командующего Манчжурской армией ген. Линевич, выполняя директиву Главнокомандующего, приказал генерал-майору Кашталинскому с 8-ю батальонами, пулемётной ротой и 32 орудиями занять его. Уже 12 марта 1904 года Восточный авангард занял саходзынский и тюренченский участки.

Но вот в командование Манчжурской армией вступил ген. Куропаткин и немедленно отправил туда ещё 12 батальонов и 32 орудия, поставив во главе генерал-лейтенанта Засулича.

Все, кто лично знал Алексея Николаевича, отмечают его дотошность, даже придирчивость к деталям, мелочность, недоверчивость, стремление самому вмешиваться во всё и руководить- вплоть до батальонов, охотничьих команд и размещения отдельных орудий.

Пока не начались боевые действия, забот у сухопутного командующего было немного, поскольку сосредоточение и развёртывание Манчжурской армии шло автоматически, по предвоенным планам. Период зимних штормов делал невозможным высадку крупных японских сил на узком квантунском побережье, поэтому до мая за него можно было не опасаться. Порт-Артур спешно готовился к обороне с суши и с моря, и его гарнизон с прибытием адм. Макарова подчинился командующему флотом. После гибели Макарова в крепость спешно выехал Алексеев, лично возглавивший и флот, и порт-артурский гарнизон в эту трудную минуту.

Таким образом, до мая 1904 года Куропаткину решительно негде было проявлять свои полководческие способности, кроме как на участке Восточного отряда. Именно там появился неприятель, именно там должны были раздаться первые выстрелы и пролиться первая кровь. Но Куропаткин ни разу не появился в расположении Отряда, руководя его действиями по телеграфу из своего штабного вагона.

Сначала Восточным авангардом командовал начальник 3-й восточно-сибирской стрелковой дивизии генерал-майор Н.А. Кашталинский. Потом Куропаткин вдвое увеличил численность авангарда, превратив его в "Восточный отряд" и назначил командовать им генерал-лейтенанта М.И. Засулича.

"Генерал Засулич попал в сложное положение, имея противоречивые приказы. С одной стороны, ему была поставлена задача обороны рубежа реки Ялу, где имелась подготовленная позиция, условия боя были наилучшими и удерживать которую он имел прямые распоряжения Наместника и генерала Линевича.

С другой стороны, новый главнокомандующий, генерал Куропаткин, был озабочен исключительно концентрацией всех войск (и без того уже превосходящих все возможные на театре японские силы) под своим командованием в районе Ляояна. Не отдавая формального приказа на отход "восточных сил", он постоянно обращал внимание Засулича не на укрепление позиции, а на необеспеченность путей отхода по единственной дороге на Фенг-хуанг-ченг, необходимость ее ремонта и охраны (что вынудило Засулича держать здесь 6 рот 24-го ВССП), недопустимость захвата японцами каких либо трофеев, сомнения в командирских качествах генерала Кашталинского и т.д.

Так в одной из последних депеш, полученных накануне сражения, генерал Куропаткин "выразил надежду", что противнику будет оказан сильный отпор, но также напоминал, что генерал Засулич был послан на Ялу "не для решающего сражения с превосходящими силами врага". 25-го апреля он отправил инструкцию о том, что задача генерала Засулича – помешать японцам переправляться через Ялу и "наблюдать их количество и организацию". Он не должен дать вовлечь себя в неравный бой, но обязан "отступать медленно, в тесном соприкосновении с противником".

В следующем приказе ( №2589), он пишет: "Вполне надеюсь, что вы дадите отпор врагу с должной твердостью, но и с благоразумием". Единственное, что не указал Куропаткин – как с должной твердостью помешать японской переправе, не давая себя вовлечь в бой…{ 12}

Таким образом, русский командующий очень сильно входил в положение Восточного отряда, ежедневно связываясь с ген. Засуличем и давая ему массу всяких инструкций. Это были очень подробные и очень хорошие инструкции, но одного в них не было- боевой задачи. Куропаткин умудрился за все 6 недель существования Восточного отряда так и не поставить ему боевой задачи!

Очевидец тюренченского боя с японской стороны ген. Гамильтон пытался по горячим следам понять куропаткинский замысел. Если, рассуждает англичанин, генерал-аншеф не собирался останавливать Куроки, то зачем выдвинул на рубеж пограничной реки 20-тысячное войско? Если собирался не выпустить вражескую армию на оперативный простор, то почему послал так мало (20 батальонов из 152, 62 орудия из 494) и расположил так неудачно?

Англичанин не нашёл ответа на эту антиномию, не найден он и до сих пор. Сражение на реке Ялу заняло место в русской военной истории среди сотен таких же сражений ХХ века – наша неготовность, героизм солдат, тупость полководцев, отсутствие виновников разгрома, и вообще, "на участке прорыва враг создал многократное превосходство в живой силе и технике".

Между тем, замысел Куропаткина существовал, и Засулич, Орановский, Кашталинский и Лечицкий его правильно поняли. Просто Алексей Николаевич, почти 40 лет верой и правдой служивший Отечеству, приехал на Дальний Восток не только с японцами воевать. Генерал Куропаткин собирался вести долгую, тотальную войну, в которой победа над японцами была лишь частью стратегического замысла. И "Тюренченское дело" было лишь первой победой, одержанной им на сопках Манчжурии…

"Бой под Тюренченом был представлен таким образом, что наши войска, разведав японцев, должны были отступить, но "зарвались храбрецы, затянули оборону, обильно полили своею жаркою кровью негостеприимный берег Ялу, но, в конце концов, отступили, не дав себя окружить окончательно…"{13} .

_______________________________

{12 }Из сайта Николая Чорновила "АБАКУС"

{13} Э.А. Воробьева "Основные направления формирования общественного мнения Дальнего Востока во время Русско-японской войны 1904-1905 годов

Русский вездеход

До 1897 года единственным инструментом, при помощи которого Российская империя расширяла свои границы, была сухопутная армия. Так было при Петре, Екатерине и всех Александрах и Николаях… кроме последних.

Николай ІІ, продолжая внешнюю политику отца, был противником использования вооружённых сил в отношениях между государствами, о чём говорил его гаагский проект и непрекращающиеся "мирные инициативы".

К началу его царствования Российская империя подошла к пределам расширения своих границ. Польша, Финляндия, Прибалтика, Кавказ, среднеазиатские ханства- всё, всё что "плохо лежало", всё, что не могло дать надлежащий отпор, было завоёвано предшественниками государя. Русских земель было столько, что от некоторых даже пришлось избавляться, продавая излишки предприимчивым американцаv/

Но проблема Дальнего Востока, его связи с остальной Россией, и проблема незамерзающего порта, всё ещё требовали решения.

Во Владивосток должен был повести Великий сибирский рельсовый путь, начатый ещё Александром ІІ и доведённый за 20 лет уже до Читы. Вставал вопрос, как вести его дальше- по русской территории- вокруг Байкала и вдоль левого берега Амура, повторяя все изгибы этой великой реки, или спрямить забайкальский участок, проложив его через Манчжурию- территорию суверенной Китайской империи.

Заманчивость такого проекта толкнула бы любого из предшественников Николая на войну с Китаем и захват Манчжурии. Этот огромный клин малонаселённой территории глубоко врезался между Забайкальем и Приморьем, как огромный зуб, впившийся в тело России. Это был хороший  сasus belli, говоря юридически. К концу ХІХ века с Китаем перевоевали многие европейские государства и набирающая силу Япония. Пекин проигрывал одну войну за другой, его феодальная армия уже не представляла собой военной силы.

Но дело решили "цивилизованно"– рублём. У молодого государя тогда был фаворит- С.Ю. Витте, сначала министр финансов, а потом Председатель кабинета министров. Витте предложил создать частный банк и купить у Китая (точнее, у его продажных властителей) право на проведение дороги через Манчжурию. Николай ІІ, только занявший престол, не нашёл в этом проекте ничего дурного. Ему даже понравилось, что интересы Российского государства будут представлять какие-то нейтральные капиталисты, в соответствии со сложившейся мировой практикой. От КВЖД, замыкающей собой трансевразийскую линию, ожидались огромные и экономические, и политические выгоды.

В 1895 г. в Петербурге был создан "Русско-Китайский банк", большая часть капиталов которого имела наднационально-космополитическое происхождение.

3 июня 1896 года, сразу после окончания коронационных торжеств, в Москве был подписан русско-китайский договор о мире и дружбе, а Витте начал "выбивать" у китайского канцлера концессию на строительство КВЖД. Канцлер Ли Хуанчжан, получив миллионную взятку, 8 сентября 1896 года дал Русско-Китайскому банку требуемое разрешение/

Теперь ещё одна часть территории Поднебесной империи (продавшей 19 железнодорожных концессий после японо-китайской войны) была продана иностранцам, а Россия, наконец, вступила на путь, по которому шёл тогда цивилизованный мир- путь колониальных и полуколониальных захватов. Срок концессии был определён на 80 (!) лет- до 1977 года.

Да, уже можно было поздравлять молодого государя с этим бескровным завоеванием.

Заодно решили вопрос о незамерзающем порте. 16 марта 1898 года на 25 лет был арендован Ляодунский полуостров. В результате этой (аппетит приходил во время еды) сделки Российское государство получало важную военно-морскую базу Порт-Артур, а г-н Витте- океанский порт Дальний. От г. Харбина, становящегося "столицей КВЖД", к Порт-Артуру и Дальнему потянулась ветка Южно-манчжурской железной дороги, которую до этого строить не собирались. Она проходила через Ляоян и Мукден- города Внутреннего Китая, с храмами и святынями, с многочисленным населением, враждебным к иностранцам.

Такая активность России, действующей конвертируемым рублём, этим "русским вездеходом", не могла не встревожить традиционного противника Великобританию и становящихся противником России США, увидевших в этих концессиях, арендах и строительствах угрозу своим дальневосточным интересам и стержню внешне-экономической политики- политике "открытых дверей". Было так же ясно, что и Япония, с которой Россию связывала 50- летняя тесная дружба, не потерпит русского присутствия в землях, которые после войны с Китаем она считала своими. "Лицемерные миротворцы",– называли русского государя и его министров, так ловко вырвавших из японских клыков Порт-Артур и Квантун, в знак чего 40 самураев тогда совершили харакири.

Увы, международная обстановка русской колонизации отнюдь не благоприятствовала…

Николай ІІ, как ему казалось, нашёл нетрадиционный, но правильный путь к расширению границ своей империи. Но то, Россия лезет прямо в змеиное гнездо, что эти границы очень скоро придётся отстаивать вооружённой рукой, тогда не приходило в царскую голову.

И русское общество хорошо понимало все выгоды дальневосточных приобретений, и в этом отношении поддерживало новую территориальную политику молодого царя. В последние годы ХІХ века Россия, казалось, пошла в светлое будущее семимильными шагами. Как будто русских хоть когда-то где-то ждали с распростёртыми объятиями!

Политика "русского вездехода" была намного рискованней, чем откровенный захват чужих территорий. Никто ещё не знал, что консервативная, патриархальная, мирная страна втягивается государем и Витте в грязную, недостойную авантюру, спекуляцию, гешефт! Последствия нового внешнеполитического курса очень скоро приведут к революции, изменению государственного строя, новой войне и государственной катастрофе.

Но в 1897-98 гг. всё выглядело так убаюкивающе- страшную русскую тройку сменил мирный русский вездеход, уверенно прокладывающий дорогу к влиянию и процветанию.

Строительство КВЖД 1 500 км. длиной в труднодоступной местности было начато в 1897 году и заканчивалось в 1901-м. Всё, Владивосток становился связан с Большой землёй и можно было начинать трансевразийские рейсы. Кажется, вполне обошлись без военных! Но тут-то и обнаружилось первое следствие хозяйничания на чужой земле. Весной 1900 года почти весь многомиллионный Китай охватило "боксёрское" восстание под лозунгом "Смерть иностранцам". Огромные народные массы в стихийном порыве ворвались в полосу отчуждения КВЖД, которая формально китайской территорией уже не являлась, и уничтожили железнодорожное полотно на всём протяжении, рубя головы русским служащим. Повсюду свирепствовали шайки кровожадных хунхузов, и Харбин, в котором укрылось русское население, оказался в настоящей осаде. Ещё немного- и плоды трудов русских дипломатов, финансистов, строителей и железнодорожников окончательно утонут в безбрежном море взбурлившего Китая.

От восстания ихэтуаней страдали все иностранцы без исключения. Даже Посольский квартал в Пекине был осаждён восставшими. Китайская армия была бессильна навести порядок, и вскоре из Европы был отправлен международный экспедиционный корпус под командованием немецкого фельдмаршала А. Вальдерзее. В подавлении восстания приняли участие и войска Русской армии.

13 января 1898 года русским Военным министром стал 50- летний генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин. Несмотря на то, что его назначение совпало по времени с началом "дальневосточного проекта", в ходе которого осуществлялся ряд чисто военных мероприятий, генерал не был посвящён в замыслы государя и Витте. Даже мнения его ни разу не спросили, хотя военный министр имел его, и, как показало будущее, мнение правильное:

"…магистраль, проведённая через Манчжурию, не отвечала интересам Военного ведомства. <…> Манчжурская магистраль скоро перестала давать надёжды иметь мировое значение, скоро определилось, что и экономическое значение этой дороги, важное для местного китайского населения, будет весьма незначительное для России".

Витте, строя дорогу, создал и небольшую частную армию – Корпус охранной стражи, подчиняющийся министру финансов – тоже без консультаций с Куропаткиным. По всей видимости, он хотел избежать вовлечения в своё строго коммерческое предприятие лишних людей, а военных- особенно. Зато министр финансов беспощадно урезал кредиты, и вместо 455 000 000 рублей на пятилетие 1898-1902 гг. выделил военному ведомству только 160 000 000, сославшись на недостаток средств. Между тем, деньги были, десятки и сотни миллионов безотчётно уходили на обустройство Дальнего Востока, строительство "элитных кварталов в Харбине", и Куропаткин знал это.

Витте так же не стал обсуждать с военным министром постройку коммерческого порта Дальний, хотя Ляодунский полуостров, как и вся Квантунская область, была арендована Россией сугубо для военных целей и составляла "зону Квантунского укреплённого района", имея военно-окружное управление.

Наверное, ещё ни с одним военным министром Российской империи за 200 лет не обращались так пренебрежительно.

Теперь же подавление китайского восстания требовало самого активного участия Куропаткина, и тому в 1900-01 гг. пришлось направлять в Манчжурию 100- тысячную группировку регулярной армии, заниматься вопросами её расквартирования и последующей эвакуации.

Таким образом, положение ген. Куропаткина с самого начала было незавидным и двусмысленным. Вместо того, чтобы открыто обсудить с военным министром вопросы обороны Дальнего Востока, его, боевого офицера, участника трёх кампаний, награжденного орденами Св. Георгия ІV и ІІІ степени, грубо игнорировали, используя в качестве не то карателя, не то пожарного. Ничего удивительного, что у военного министра начало складываться крайне отрицательное отношение к русской дальневосточной политике и к людям, её проводящим. Происходящее там противоречило его понятиям чести, долга и служению Родине.

Как только восстание ихэтуаней было подавлено (русским войскам было запрещено участвовать в карательных акциях, что вызвало резкое неудовольствие фельдм. Вальдерзее и других представителей "цивилизованных наций"), войска предстояло вернуть в Россию. Был составлен график их вывода.

Куропаткин воспользовался случаем и заявил государю о необходимости возвращения Китаю всей Квантунской области и продажи Японии ЮМЖД. Эта мера, по его мнению, могла бы нормализовать ухудшившиеся русско-японские отношения, обезопасить Дальний Восток и усилить наши войска на тех границах, которые традиционно служили источником опасности- Западной и Турецкой.

На этой почве у него вышел крупный конфликт с главным начальником Квантунской области- адмиралом Алексеевым, который своей властью приостановил вывод войск из Манчжурии. По велению государя, этот  Алексеев не подчинялся министрам Империи. Вот так, ещё одна пощёчина! Да сколько же этот проклятый Дальний Восток будет портить жизнь русскому военному министру? Кто в России командует армией, наконец?

Таким образом, в Манчжурии было два хозяина: Витте и Алексеев. Витте принадлежали КВЖД и ЮМЖД с полосами отчуждения, речная флотилия на р. Сунгари (многие суда были вооружены на средства министерства финансов), два частных военных корпуса с кавалерией и артиллерией, и океанский порт Дальний с океанским торговым флотом. Алексеев распоряжался в Порт-Артуре строительством крепости, морскими силами Тихого океана и всеми войсками, расквартированными в Южной Манчжурии, на что получал деньги от Витте из многомиллионных секретных сумм "свободной наличности". Эти два лица вполне ладили между собой- видимо, коммерческие интересы гармонично сочетались у них с решением государственных проблем. Какая-либо деятельность на новых землях была возможна только при наличии полного взаимопонимания Сергея Юльевича Евгением Алексеевичем, искренних, сердечных отношений между ними и другими членами Комитета по делам Дальнего Востока, председателем которого был государь.

Новые земли, "Желтороссия", всё больше становились "оффшорной зоной", на которую законы Российской империи не распространялись.

Своеобразие обстановки, складывающейся в Манчжурии после подавления восстания "боксёров", дополнило появление нового лица с новым проектом. В 1902 году на торги была выставлена часть корейской территории- лесные разработки в верховьях р. Ялу. Тогда-то и появился некто А.М. Безобразов, отставной кавалергардский офицер. Используя свои обширные связи, Безобразов немедленно добился аудиенции государя и убедил его срочно дать денег на покупку лесной концессии в Северной Корее.

 “При дворе образовалось "товарищество на паях" для выкупа концессии, в которое входили, в частности, статс-секретарь Его Величества Александр Безобразов, начальник Главного управления торговым мореплаванием и портами Великий князь Александр Михайлович, граф Илларион Воронцов-Дашков, адмирал Евгений Алексеев, вице-адмирал Александр Абаза. Деньги на приобретение концессии в сумме 235 070 рублей выделил Кабинет Его Величества, то есть царь. Он же стал владельцем 170 из 400 паев". {14}

При помощи "русского вездехода" открывалась возможность закрепить наше присутствие и в Корее! Настойчивость и напористость Безобразова говорила об его государственном уме- частный образ действий подразумевал при необходимости вмешательство государства, и Северная Корея (рано или поздно) естественно вошла бы в сферу русских интересов.

Деньги на покупку концессии дал государь, а не Витте, что предопределило отрицательное отношение этого всесильного человека к Безобразову и его проекту. В Петербурге образовалась группа сторонников этого нового манчжурского деятеля, называемая "безобразовцами". В группу входил и  крупный помещик М.И. Родзянко, будущий председатель ІV Государственной думы. На время влияние "группы Безобразова" на государя пересилило влияние министра финансов.

Заручившись полной поддержкой Николая, Безобразов поехал на Дальний Восток уладить вопрос с Алексеевым.

Главный начальник Квантуна также заинтересовался идеями этой новой фигуры. "Лесопромышленное товарищество на реке Ялу", как стало называться предприятие, было выгодно в экономическом отношении благодаря удобству сплава леса по реке, выводящей прямо к квантунским портам. В политическом же отношении это означало закрепление за русскими (пока на 20- летний срок) Северной Кореи, этого важного в стратегическом отношении пункта. (Важного и полстолетия, и столетие спустя). Неизвестно, какая сторона дела больше заинтересовала будущего наместника- экономическая или стратегическая, но он согласился с предложением Безобразова- сразу придать Товариществу военно-политический характер. С ведома Алексеева на Ялу были направлены несколько его доверенных офицеров, среди которых подполковник Генерального штаба А. С. Мадритов должен был возглавить военно-полицейскую часть концессии. В ближайшие планы Безобразова входило создание в своих владениях 70-тысячной армии, в чём Алексеев тоже обещал поддержку.

Очередная новость с Дальнего Востока окончательно взбесила Куропаткина. Безответственные авантюристы на царские деньги втягивали Россию в войну, до предела обостряя обстановку в регионе и нарушая и без того хрупкое равновесие! В их карманы идут миллионы, строятся никому не нужные города, фактории и дороги, Манчжурия всё больше превращается в русскую колонию, создаются, говоря современным языком, "незаконные воинские формирования", умножается число наших врагов- и расхлёбывать эту кашу вот-вот предоставится военному министру!

В апреле 1903 года Куропаткин сам отправился на Дальний Восток.

Используя всё своё красноречие, он попытался объяснить генерал-адъютанту Алексееву огромную опасность Лесного товарищества, созданного в таком виде. Он потребовал сохранения за предприятием статуса чисто коммерческого, без малейшей политической или военной окраски, а ещё лучше – его ликвидации. Военный министр настаивал на неукоснительном соблюдении графика вывода войск, очищения от русских гарнизонов Фынхуанчена и Инкоу, на отставке со службы подполковника Мадритова, теперь служащего у частных лиц.

Алексеев пообещал исполнить все просьбы Куропаткина, и тот, посетив затем Японию, уехал в Петербург с облегчённым сердцем- войны на Дальнем Востоке, казалось, удавалось избежать.

Но 12 августа 1903 года Алексеев был назначен наместником Е.И.В., собираясь продолжать прежний курс руководства краем. Ничего из обещанного не было сделано и не собиралось делаться, даже Мадритов продолжал носить русский военный мундир!

"Ястребы" взяли верх, Куропаткин в очередной раз был грубо обманут и в тот же день подал в отставку с поста военного министра.

_____________________________

{14} "Эксперт" №1(590)/31 декабря 2007 "Клочки имперских знамен", Максим Рубченко.

Отставка не была принята государем, и Куропаткин взял двухмесячный отпуск, в течение которого продолжил борьбу с Алексеевым. Едва приступив к служебным обязанностям, он подал на высочайшее имя пространную и обстоятельную записку, в которой излагал своё видение ситуации в Манчжурии. Записка эта была прочитана государем, но оставлена без ответа. 9 декабря 1903 года генерал подал ещё одну записку об опасности продолжения прежнего курса, направленную лично против Алексеева. Именно этого человека Куропаткин обвинил в эскалации русско-японских отношений и в невыполнении "воли государя- избежать войны с Японией".

Но уже поздно было что-то стараться изменить. У Куропаткина не было сторонников, и даже Витте поспешил помириться с новым фаворитом- Безобразовым. Государь так и оставался игрушкой в руках этих тёмных сил, убедивших его, что Япония ни за что на войну не решится. Между тем, Лесное товарищество начало приносить немалую прибыль, часть которой получал лично Николай, как один из акционеров. Дела на Дальнем Востоке налаживались, "жёлтой опасности" никто в Петербурге не боялся.

С мнением Куропаткина безобразовцы окончательно перестали считаться. «Ноздря», «Тетёрка» и «Головастик» окрестили между собой лихие безобразовцы Председателя Кабинета миннистров С.Ю. Витте, Военного министра А.Н. Куропаткина и Министра иностранных дел В.Н. Ламсдорфа.

Мысль об отставке не переставала манить «Тетёрку». В самом деле, а вдруг войны не будет? Тогда он станет посмешищем в глазах государя и его окружения. А если будет? Тогда ему придётся вставать на защиту- и чего? Нет, не России- а виттевских, алексеевских, безобразовских миллионов. Это ли честь для сподвижника Скобелева, автора ряда военно-научных трудов, кавалера многих орденов, пролившего кровь за Отечество под Плевной?

Как военный министр, Куропаткин получал 26 000 руб. в год (18 000- зарплата, 8 000 "финских" (как, по совместительству, и Военный министр Княжества Финляндского), 3 600 дорожно-фуражных минус 4000 налоги) и казённую квартиру. Для столичного Санкт-Петербурга деньги совсем небольшие. Отставка же означала и отсутствие квартиры, и маленькую пенсию- это для него, 56-летнего, полного сил красавца!

Тем не менее, слухи о смене военного министра упорно циркулировали до самого начала войны, которая уже не могла не разразиться.

Взрывы японских торпед под "Цесаревичем", "Ретвизаном" и "Палладой" означали крах политики "русского вездехода". Япония недолго позволила России упиваться плодами её бескровных завоеваний.

Несмотря на то, что неизбежность войны между русскими и японцами (это была первая межрасовая война в истории) была очевидна с 1898 года, менее всего оказался готов к ней государь император. Все эти шесть лет он усиленно отмахивался от войны, игнорируя известия о военных приготовлениях Японии. Тех военно-морских сил, которые находились под главным командованием Алексеева, император считал вполне достаточным для того, чтобы до смерти запугать любого противника. Никаких предварительных распоряжений на случай войны сделано не было, каких-либо мыслей обдумано тоже не было, и 9 февраля 1904 года Николай, поставленный перед фактом японского нападения, совершенно растерялся.

Алексеев был хорош на роль главнокомандующего, кем он и остался. Но кому, кому поручить командование флотом и порт-артурской эскадрой, уже понесшей тяжкое поражение?

Кандидат быстро сыскался, и уже 15 февраля новоиспечённый командующий Тихоокеанским флотом отправился на войну. Алексеев, правда, выражал недоумение выбором личности адмирала Макарова, сомневался в пользе для дела и в возможности сработаться с этим беспокойным, легко возбудимым человеком. Но факт разгрома Тихоокеанской эскадры прямо на внешнем рейде, которого Макаров уж точно бы не допустил, утвердил государя в этом неожиданном решении. Практика дальневосточных импровизаций продолжалась уже по инерции.

А кому поручить командование армией? Увы, и тут придётся выбирать "провидца". Мудрейший, милейший, симпатичнейший Куропаткин, который предупреждал, который ездил, который писал, который спорил, который бил во все колокола! Ах, вот кого нужно было слушать. Ну ничего. Ничего. Как истинно военный человек, он поймёт и не обидится.

20 февраля генерал-адъютант Алексей Николаевич Куропаткин был назначен командующим Манчжурской армией- с подчинением Главнокомандующему наместнику Алексееву, но с правом личных сношений с государем.

"Только бедность в людях заставляет Ваше величество остановить свой выбор на мне",

– смиренно ответил генерал, пряча огни в глазах под приспущенными веками.

Значит, не кончилась ещё карьера! Снова война, матушка родимая!

На флот, эту настолько дорогую, насколько бесполезную игрушку, надежды нет. Никакой Макаров не поправит дела. Судьбу русских владений в Манчжурии будет решать старая добрая армия- армия Румянцева, Суворова, Кутузова, Ермолова, Паскевича, Скобелева, Куропаткина!

Собственно, тут и воевать нечего. Оборона Манчжурии – что может быть легче! Японцы, завладев морем, высадят армию в Корее и постараются форсировать реку Ялу, заняв город Фынхуанчен. После этого они смогут высадить на квантунское побережье ещё две-три армии, начав операции одновременно против Порт-Артура и на ляоянском направлении. Достаточно задержать их на берегах Ялу- и весь японский план полетит к чёрту.

Да, приятно, когда ключи победы позвякивают в твоём кармане. Только Алексеев-то тут при чём?

Ведь непременно примажется, свинтус эдакий…

"Терпение, терпение и терпение"

Генерал Куропаткин мог легко победить японцев, несмотря на сильные стороны их армии и самурайский фанатизм. Задержка с форсированием р. Ялу запирала японскую армию в Корее, а флот- в корейских портах без какой-либо надежды оттуда вырваться. Не было бы высадки 2-й и 4-й армий, Порт-Артур оставался связан с Большой землёй, 1-я Тихоокеанская эскадра могла спокойно поджидать подхода 2-й эскадры и уже концу 1904 года Япония запросила бы мира.

Стратегической инициативой таким образом владели русские- владели даже без кровопролитных боёв и упорных сражений.

"Отсталость" Русской армии, которая всё объясняет и даже фетишизируется всеми- от истинных патриотов Левицкого и Керсновского до продажных газетчиков, недовольных студентов, бомбистов, либеральной интеллигенции и социал-демократов всех мастей, не имела при этом никакого значения. Ход сражений в Манчжурии показывает, что какой-то особой, роковой отсталости в сравнении с японцами у нас не было! Рытью окопов, стрельбе пачками и стрельбе с закрытых позиций русские выучились в считанные дни и недели, а такие качества как стойкость, самоотверженность и упорство в бою, русскому солдату были присущи всегда.

Почему же сначала японцев впустили в Манчжурию, а потом проиграли все сражения? Преобладающая часть потерь нашего врага (100 000 солдат и офицеров) приходится на осаду Порт-Артура, а под Вафангоу, Ляояном, Мукденом они нас, получается, били малой кровью?

Другим ответом является "слабость начальствующего состава". Мол, все генералы были 60 лет и старше, в современной войне ничего не смыслили и вообще с трудом понимали, где находятся.

Русские войска сгубило и отсутствие взаимной поддержки. Так, в бою при Вафангоу 14-15 июня 1904 года, 1-я восточно-сибирская дивизия ген. А.А. Гернгросса, не получив своевременной поддержки 2-й бригады 35-й дивизии ген. Гласко, несмотря на многократные просьбы Гернгросса, была разгромлена и отступила. В бою у г. Симучена 30-31 июля командир ІV сибирского корпуса ген. Зарубаев не поддержал войска ІІ сибирского корпуса ген. Засулича, в результате русские проиграли, потеряв 1671 против 857 японцев, и отступили. В Ляоянском сражении 2 сентября 1904 года конная бригада генерал-майора Орлова не поддержала І сибирский корпус ген. Штакельберга. В боях на р. Шахэ, когда генерал-майор Самсонов 9 октября со своей казачьей бригадой пытался овладеть перевалом Восточный Тумынлин, он не был поддержан командирами 24-го и 34-го полков полкк. Лечицким и Мусхеловым, в результате чего перевал взят не была. В тот же день на другом участке фронта сводный отряд ген. Ренненкампфа попытался овладеть д. Беньсиха, но, не поддержанный ІІІ Сибирским корпусом, потерпел неудачу. На следующий день атаку Ренненкампфа не поддержал Самсонов…

Русско-японская война не была проиграна уже летом-осенью 1904 года только благодаря инициативам ротных и батальонных командиров (и артиллеристов, успешно перенявших у противника стрельбу с закрытых позиций) и взаимодействию на уровне рот и батальонов. Начиная с уровня командира полков и выше, умение воевать начинает куда-то деваться. Русские военачальники начинают проявлять то необъяснимую пассивность, то неразумную инициативу, то поддерживать соседа слева, когда гибнет сосед справа, то отправлять в резерв большую часть сил и средств прямо перед лицом неприятеля, теряться в море гаоляна и даже отходить без приказа, увлекая за собой остальных.

Да, Манчжурскую армию губило никуда не годное руководство. Отчего же оно было негодным? Ведь против японцев воевали не запасные, а кадровые войска, командиры, отдавшие всю жизнь армии, многие имели опыт Турецкой войны и среднеазиатских экспедиций. Профессиональные военные одной из лучших армий мира, полковники и генералы как-то внезапно растерялись, рассорились друг с дружкой, разучились военному делу и не сумели организовать самого простого манёвра- обороны. Даже имея превосходство в силах и средствах, имея надёжный тыл и владея коммуникациями, командиры русских корпусов, дивизий, бригад и полков не сумели организовать обороны в местности, самой природой предназначенной для обороны!

Из-под Тюренчена и Вафангоу Манчжурская армия неудержимо покатилась на север- к Ляояну и Мукдену. Прибывающие из России полки, дивизии и корпуса только усиливали это движение, начавшееся на р. Ялу. По пути зачем-то давались глупые сражения, описание которых нельзя читать без сильнейшего чувства досады и обиды, зачем-то гибли солдаты, офицеры и генералы. Все эти сражения нисколько не задерживали темпов японского наступления, лишь усиливая боевой дух войск  маршала Оямы и укрепляя веру в победу. Равномерно гасли эти качества у Манчжурской армии.

Что-то странное творилось на этих сопках в мае-сентябре 1904 года.

В результате ряда поражений на суше и на море, 21 октября 1904 года Главнокомандующий Вооружёнными силами России на Дальнем Востоке Генерал-адъютант Е.И. Алексеев подал в отставку, которую государь принял.

С 26 октября 1904 года Главнокомандующим был назначен генерал-адъютант Куропаткин.

Вице-адмирал Макаров, отправляясь в Порт-Артур, пообещал в самом скором времени разбить японский флот и вернуть России господство на море.

Генерал-адъютант Куропаткин, отправляясь в Ляоян, тоже пообещал разбить японскую армию- но где-то в 1905 году, а может, и позже – в 1906, 1907, 1908… Его стратегический план, изложенный государю, состоял в постепенном создании миллионной войсковой группировки в этом далёком краю. Россия, по его мнению, располагала необходимой военной силой для победы над японцами на суше. Вопрос был в том, как правильно распорядиться этой силой. А можно это сделать только одним способом: стратегическим отступлением.

Николай, слушая генерала, стоял потупившись – он не слушал его раньше, плохо обращался со своим военным министром и чувствовал себя кругом виноватым. Поэтому он соглашался со всем, что говорил Алексей Николаевич. А говорить Алексей Николаевич умел. Будучи автором целого ряда военно-исторических работ, он имел среди них и такую, как "Влияние произведений графа Льва Николаевича Толстого на умственное развитие наших офицеров и нижних чинов".

Выдержками из этой статьи Куропаткин и забросал государя. Именно кампания 1812 года диктует нам как поступить в 1904-м. Кутузов, уступая в численности армий, отступал до Москвы и дальше, но погубил Наполеона, лучшего полководца в Новой истории. И мы, имея в Манчжурии слабые, разрозненные силы (104 пехотных батальона, 35 сотен кавалерии и 262 орудия), мы просто не в силах сдержать напор 850- тысячной японской армии (которым нужно сначала сосредоточиться, переплыть море и высадиться в пустынной местности. А на момент этого разговора у японцев готова только 1-я армия из трёх дивизий – 28 000 готовых к бою. Сосредоточение 2-й армии начнётся лишь 8 марта). Поэтому мы отступаем, давая отпор арьергардными боями (Восточный и Южный авангарды) и ждём подкреплений из России, основная масса которых прибудет только в 1905 году (а то и позже) – всё зависит от пропускной способности Кругобайкальского участка Сибирской дороги… Наверное, нам придётся смириться с потерей некоторых населённых пунктов и части территории. Но мы должны ориентироваться на пример Кутузова, не побоявшегося сдать Москву…

Николай послушно кивал, со всем соглашаясь. Так же он слушал сначала Витте, потом слушал Безобразова, потом министра иностранных дел Ламсдорфа, уверявшего его в том, что Токио только пугает Петербург разрывом дипломатических отношений.

В результате разговора Куропаткину удалось полностью овладеть собеседником, получить "добро" на отступление до линии КВЖД, испросить месячный оклад в 15 000 рублей, 100 000 руб. "подъёмных" и появиться на публике с самым победным видом.

–Терпение, господа! Терпение, терпение и терпение…

– ответил он на вопросы корреспондентов.

То, что "стратегия 1812 года" шита белыми нитками, было ясно любому умному человеку, даже невоенному. Поэтому командующий Действующей армией не стал особо распространяться перед щелкопёрами и любопытствующими хлыстами, с нетерпением поджидавшими его появления.

Истинной целью "стратегического отступления" было как можно дольше затянуть войну в Манчжурии. Лозунгом её должно было стать "чем хуже, тем лучше". Чем хуже пойдут дела у Манчжурской армии, чем дальше японцы войдут в Манчжурию, чем больше городов будет им сдано- тем большее недовольство государя вызовет Алексеев, на котором и повиснут все наши неудачи.

Рано или поздно этот выскочка слетит со своих постов. Это ему не дворцы строить! (Куропаткину всё помнился богатейший Дворец наместника в Порт-Артуре, в котором тот принимал в июне 1903 г. военного министра). Это вам не петербургская казённая квартира, пусть и с комнатой для бильярда! Сей осанистый болван (получал бы он тоже 26 000 руб. в год) даже не потрудился встать навытяжку перед Военным министром Российской империи и приказать ударить в барабаны- как того требовал Устав).

После отставки Алексеева Главнокомандующим автоматически станет Куропаткин. Вот тогда и начнём громить японца с хорошим русским замахом. К тому времени противник выдохнется, а мы введём в сражение свежие корпуса, прибывшие из России. Стоит лишь слегка подпихнуть этого Ояму- сразу покатится к морю! А себе заказать самодвижущийся экипаж, автомобиль, на котором торжественно въезжать в оставленные японцами города…

После победы – точнее, Победы – значение Куропаткина возрастёт неизмеримо. Чин генерал-фельдмаршала и Георгии ІІ, а то и І степени. Полный бант! А ещё лучше- пост Наместника Его Императорского Величества в областях Дальнего Востока…

Судьба так широко улыбалась Куропаткину! В успехе своего плана он был уверен полностью. К сожалению, его обширное академическое образование не содержало словосочетания "военное напряжение", которое ещё даже не вошло в обиход военных теоретиков. А жизненный опыт не подсказывал, что после "победы" над Алексеевым на арене может появиться новый сильный злодей, могущий погубить все планы. Государь, как хорошо знал Куропаткин, был всегда себе на уме, лукавил со своими министрами и долго играть собой не позволял никому.

Об этом будущий Главнокомандующий, победитель японцев и наместник Востока, не задумывался. В том, что Манчжурская армия станет послушным инструментом в его руках, б. военный министр нисколько не сомневался. Нужно было только самому подобрать себе полевой штаб- команду пусть не стратегов, но единомышленников. Алексеев не должен иметь в армии никакой поддержки, никакой реальной силы.

С новым военным министром, ген. Виктором Владимировичем Сахаровым, б. начальником Главного штаба, Куропаткин много лет проработал душа в душу. Тем более, что начальником полевого штаба Манчжурской армии он назначил родного брата Виктора Сахарова- ген. Владимира Владимировича Сахарова, до этого командовавшего Корпусом пограничной стражи. Должность генерал-квартирмейстера (оперативный отдел) занял генерал-майор В. И. Харкевич, б. начальник военных сообщений Виленского военного округа, а сейчас- профессор Николаевской академии, большой специалист по истории кампании 1812 года. Дежурным генералом штаба Куропаткина (строевая часть) стал генерал-майор А.А. Благовещенский (генерал-квартирмейстер Киевского военного округа), а начальником военных сообщений- генерал-лейтенант А.Ф. Забелин, начальник канцелярии военного министерства.

Куропаткину удалось внедрить своего человека и в штаб Алексеева. Генерал-майор Генерального штаба Я.Г. Жилинский, бывший военный агент в Абиссинии и на Кубе, был спешно произведен в генерал-лейтенанты и направлен в Мукден, на должность начальника Полевого штаба Главнокомандующего.

Лица, сформировавшие полевой штаб Манчжурской армии, не отличались ни военными дарованиями, ни опытом работы в новоназначенных должностях, ни знанием театра военных действий. Но это были доверенные лица командующего, с которыми он без риска разоблачения или доноса мог начать самую "странную" войну в военной истории.

Куропаткинский план войны с Японией предусматривал создание двух авангардов – Восточного и Южного, под прикрытием которых шло бы сосредоточение основных сил у Ляояна. Эти авангарды и были созданы сразу после объявления войны. Поскольку противник не спешил мешать сосредоточению Манчжурской армии- и в феврале, и в марте, и в апреле, то авангарды эти всё время усиливались, превратившись в отдельные Восточный и Южный отряды по 20 000 солдат и офицеров. И, как казалось, служили надёжными щитами Ляояну, избранному "сердцем" Манчжурской армии.

Но это только казалось.

С началом мая Восточный отряд, предназначавшийся для защиты Манчжурии со стороны Кореи, не выполнил своего назначения! И даже был разгромлен и отброшен на 200 км. от занимаемых им позиций.

Одни авторы пишут, что отряд состоял из "отборных частей" и назывался чуть ли не ІІ сибирским корпусом. Другие- что формировался он впопыхах, из разных частей и получился сводным отрядом, со случайными командирами во главе полков, бригад и дивизий, что вначале им командовал генерал-майор Кашталинский, а генерал-лейтенант Засулич был назначен всего за неделю до начала сражения. А всей 1-й японской армии противостояли всего-то три русских полка, которые, осеняемые крестом "фельдкурата" Щербаковского, перекололи японцев штыками и пробились к своим. Что ген. Куроки так и не смог…, и т.п. патриотико-извинительные вещи, которые полное поражение превращают сперва в неполное, потом- в подвиг, а после- в победу (нравственную).

Между тем, ялинский разгром Восточного отряда говорил о провале всего русского плана войны. Город Ляоян, который Куропаткин избрал своей штаб-квартирой и в который прибывали все подкрепления, больше ничем не прикрывался с востока и переставал теперь быть глубоким тылом, базой для Манчжурской армии.

Если бы 1-я армия Куроки, исчерпав наступательный порыв (и имеющая огромную, ничем не обеспеченную коммуникационную линию, тянущуюся из Цинампо по корейскому и манчжурскому бездорожью, через реки и горы и держащаяся только на десятках тысяч кули), не остановилась в Фынхуанчене, то Ляоян можно было бы объявлять на осадном положении.

Но был ещё цел Южный отряд.

Он также носил громкое название І сибирского корпуса, хотя "корпуса" не было. Ядром Отряда была 1-я восточно-сибирская стрелковая дивизия под командованием генерал-лейтенанта А.А. Гернгросса, участника Китайской войны 1900-01 гг., кавалера ордена Св. Георгия ІV степени. В состав І сибирского корпуса за три месяца "прикрытия"– от противника, которого не было (и не могло появиться на этом направлении раньше второй половины мая)– то входили, то уходили различные части. К нему то прикомандировывалась, то откомандировывалась 9-я восточно-сибирская дивизия. Командовал Южным отрядом (І сибирским корпусом) генерал-лейтенант барон Г.К. фон Штакельберг, начальником штаба был генерал-майор Н.И. Иванов.

Чем занимался корпус целые 12 недель, когда и как намеревался выполнить боевую задачу, и была ли у него боевая задача – более 100 лет остаётся неизвестным. Шла война, корпус находился в авангарде и был рассредоточен на большом протяжении- от порта Инкоу до перевалов Далин и Пхалин.

Про І сибирский вспомнили только 26 мая 1904 года, когда войска 2-й японской армии овладели Цзинчжоускими позициями и отрезали Ляодунский полуостров с Порт-Артуром, 1-й тихоокеанской эскадрой и коммерческим портом Дальний, любовно обустраиваемым С.Ю. Витте как международный порт мирового значения.

В полный рост вдруг встала тогда опасность потери Порт-Артура, и в Петербурге сильно обеспокоились. Главнокомандующий, обнаружив на материке неизвестно откуда взявшиеся три японские армии, тоже был весьма встревожен. Едва вернувшись из Порт-Артура (мышью проскочив под носом у японцев), Алексеев потребовал от Куропаткина немедленных действий. Тот командовал армией третий месяц и собрал под Ляояном уже 180- тысячную группировку.

"Теперь назрел вопрос о переходе Маньчжурской армии в наступление, для чего предоставляется вам два плана на усмотрение: 1) оставить достаточно сильный отряд на южном фронте, со всеми остальными силами остановить 1-ю армию Куроки и отбросить её за реку Ялу и 2) выставив надёжное прикрытие со стороны 1-й армии, двинуться со значительными силами против японцев, осаждающих Порт-Артур".

"Стратегическое приключение,

– отозвался Куропаткин.

– Гибель для армии".

И сослался на весьма расплывчатую "волю государя", которая требовала непременного удержания КВЖД, и не более.

Но Алексеев продолжал теребить своего стратега, а из Петербурга слали телеграмму за телеграммой о недопустимости угрозы Порт-Артуру с сухого пути. Куропаткин, созвав военный совет, официально отверг предложения Алексеева о разгроме японцев – изолированных, почти отрезанных от источников снабжения армий противника- по отдельности (русские имели надёжные тылы и железные дороги, а в Порт-Артуре, в глубоком японском тылу, пока бездействовал 40- тысячный гарнизон).

Наряду с одной проблемой- "выпихиванием" 1-й Тихоокеанской эскадры в море- у Главнокомандующего возникла вторая, не менее сложная: как заставить сражаться Манчжурскую армию! Началась формальная ссора Евгения Ивановича с Алексеем Николаевичем- адмирал требовал от генерала разбить противника, если нет – делать хоть что-то. Генерал не хотел делать ничего и потребовалось личное вмешательство государя.

"Энергичные меры… с целью выручки Порт-Артура"

– таков был приказ, полученный Куропаткиным "с самого верха".

Главнокомандующий же велел выделить для этой операции 48 батальонов – столько же, сколько имела 2-я японская армия ген. Оку.

Наконец-то и генерал фон Штакельберг получил боевую задачу!

"Наступлением в направлении на Порт-Артур притянуть на себя возможно большие силы противника и тем ослабить его армию, оперирующую на Квантунском полуострове. Для достижения этого движение против высланного на север заслона должно быть произведено быстро и решительно, имея в виду поражение передовых частей неприятеля, если таковые окажутся слабыми. С превосходящими же силами не доводить дело до решительного столкновения и отнюдь не допускать израсходования всего нашего резерва в бою",

– гласил приказ Куропаткина, выражавший собой что-то среднеарифметическое из всех трёх воль- его, Алексеева и государя.

Штакельберг, ещё ни одним боем не командовавший, немедленно принял этот флуд к исполнению и двинулся к станции Вафангоу. Его корпус по-прежнему состоял из 1-й восточно-сибирской дивизии ген. Гернгросса (неделю, как произведённого в генерал-лейтенанты), 2-й бригады 35-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора А. С. Гласко, казачьей дивизии ген. Симонова и двух артиллерийских бригад.

6 июня 1904 года из Вафангоу были выбиты передовые разъезды японцев, а 7 июня без боя занята станция Вафандян. Главные силы 2-й армии ген. Оку были где-то впереди, и Штакельберг, "притягивая" их, начал организовывать оборону у Вафангоу. В чём состояла задача, была ли она, какой противник двигался с юга и в каких количествах- мало волновало Георгия Карловича. Он, представитель знаменитого рода фон Штакельбергов, служивших русским царям 150 лет, ещё не имел ни одной боевой награды, и это волновало его.

Снова русские занимали сильную позицию, имели 98 орудий (стоявших открыто), окопы и резерв, состоящий из бригады ген. Гласко. На второй день сражения прибыл 8-й Тобольский пехотный полк и пехотная бригада 9-й восточно-сибирской дивизии под командованием ген. Кондратовича. Всего Куропаткин выслал 32 батальона и 98 орудий против 48 и 216, умудряясь при общем перевесе сил оставаться слабым в решающий момент.

Генерал армии Ясуката Оку, одержав победу у Цзинчжоу, двинул армию на север. 14-15 июня под Вафангоу состоялось третье по счёту сухопутное сражение. Ни ход, ни результат его от первых двух ничем не отличались: войска ген. Штакельберга в беспорядке отступили, потеряв 3 500 человек против 1 163 у японцев. В ходе сражения между русскими генералами возник ряд конфликтов: Штакельберг поругался с Ивановым, Гернгросс с Гласко. Бесполезность двухдневного сражения и превосходство японцев, практикующих обходы с фланга и стрельбу с закрытых позиций, чудной стиль командования фон Штакельберга, утром 15 июня отдавшего приказ о наступлении, а через два часа- о поспешном отступлении, превратили І сибирский корпус в небоеспособное соединение.

Вот и Южный отряд не прикрывал больше Ляоян своей широкой грудью. Оба авангарда свои задачи не выполнили, и "кутузовский" план Куропаткина, намеревавшегося превратить Ляоян в подобие Тарутинского лагеря, рухнул уже в середине июня.

Алексеев, молча стерпевший разгром Засулича, на этот раз возжаждал крови и потребовал отстранения фон Штакельберга от командования корпусом, в котором отсутствовал элементарный военный порядок. Сражение велось отдельными командирами, которым предоставлялось право "договариваться" между собой, а приказы командующего отказывался подписывать начальник штаба. Генерал Симонов самовольно уехал ночевать куда-то в тыл, а оставленная им казачья дивизия "проспала" фланговый обход японцев. Общественное мнение было также против Штакельберга, вся армия считала, что "паркетному" генерал-лейтенанту нельзя поручить не то, что корпуса, но и ни одного важного дела.

Куропаткину (авторитет которого, напротив, ещё вырос после Вафангоу) удалось "отмазать" опозорившегося генерала от наказания и удержать на должности командующего корпусом. Георгий Карлович, попахивая порохом, намекал на представление к ордену Св. Георгия ІV степени- как-никак, побывал в "деле", стоял под пулями…

У Куропаткина был на всё один ответ:

– Терпение, терпение и терпение!

В Ляоян уже заканчивал прибытие Х армейский корпус генерала К. К. Случевского, и началось прибытие XVІІ АК генерала А.А. Бильдерлинга. Манчжурская армия теперь имела 155 батальонов против 106 японских и 483 орудия против 414.

2-я японская армия после взятия Вафангоу установила локтевую связь с 4-й армией и, отдохнув, пополнившись (теперь она имела прекрасную базу снабжения- порт Дайрен, б. русский Дальний), передав зону ответственности за Ляодунский полуостров 3-й армии, продолжила наступление вдоль Южно-Манчжурской железной дороги – главного направления войны.  Во 2-й армии располагалась штаб-квартира главнокомандующего маршала И. Оямы.

Следующим важным пунктом была станция Ташичао, от которой шла ветка в порт Инкоу – единственный оставшийся у русских порт на Жёлтом море. Сдача Ташичао означала полное изгнание русских с Квантуна.

Алексей Николаевич Куропаткин (которого нам описывают полным кретином) хорошо понимал всю важность этого пункта. 18 июня именно в Ташичао он перенёс свою штаб-квартиру и приказал строить оборонительную линию по всем правилам фортификационного искусства- колючая проволока, окопы полного профиля, блиндажи, ходы сообщения, закрытые позиции для артиллерии. Даже гаолян был вырублен на большом протяжении, а в тылу, на ст. Хайчен, располагался сильный резерв Южной группы – 16 000 солдат и офицеров и 125 орудий.

Защищать позиции у Ташичао должны были І и ІV сибирский корпуса объединённые в "Южную группу" под общим командованием командира ІV сибирского корпуса ген. Н.П. Зарубаева, а руководить сражением намеревался Куропаткин лично. Пока не утихли страсти вокруг фон Штакельберга, командующий армией взял на себя и непосредственное руководство І сибирским корпусом. Хотя об этом не был объявлено, само присутствие командующего армией подразумевало непосредственное командование войсками. Но как раз накануне сражения ген. Куропаткин, дав массу мелких распоряжений, покинул Ташичао.

Причиной было желание Алексеева остановить 1-ю японскую армию, по его сведениям наступавшую в это время в стык Восточной и Южным группам и стремящейся овладеть  Далинским перевалом. Куропаткин лично встал во главе 2-й восточно-сибирской дивизии генерал-майора Левестама и повёл её на указанный перевал. Никакого противника дивизия не обнаружила и повернула обратно. Командующий Манчжурской армией так назвал это маленькое стратегическое приключение в донесении в Петербург:

"Произведенною рекогносцировкою в направлении к Далинскому перевалу обнаружено, что японцы несколько отступили от занятых ими накануне позиций; оставленные японцами заставы, силою в несколько рот, после небольшой перестрелки отошли назад".

Казалось бы, что сейчас нужно отразить главный удар противника- на Ташичао. А на востоке его сдержат горные хребты, на вершинах которых занимали позиции ІІ сибирский корпус ген. М.И. Засулича (24 000 солдат и офицеров, 72 орудия), Восточный отряд ген. Ф.Э. Келлера (26 000 солдат и офицеров, 100 орудий), "просто" Отряд ген. Ф.К. Гершельмана (54 000), конницы Ренненкампфа и Мадритова.  4-я японская армия состояла из 26 000 и 36, 1-я- 46 000 солдат и офицеров и 108 орудий. Чисто арифметически за левый фланг, силы которого вдвое превосходили силы противника, можно было не беспокоиться.  Но вся вторая половина июля прошла у Куропаткина в бесцельных метаниях между Южным и Восточным отрядами. Причиной была то ли повысившаяся в результате ссор с Алексеевым нервозность, то ли желание быть везде и нигде, то ли твёрдая линия продолжать провалы Манчжурской армии, обеспечивая себе необходимое алиби имитацией бурной деятельности.

23- 24 июля 1904 года у Ташичао состоялось четвёртое по счёту сражение этой войны.

На этот раз преимущество японской артиллерии было сведено на нет- в ходе продолжавшейся 15 часов артиллерийской дуэли І сибирского корпуса (76 орудий) с 186-ю орудиями японцев  уверенно победили русские, расстреляв большинство вражеских пушек, а остальные заставив попусту потратить снаряды, практически не понеся потерь.

Несмотря на то, что путь пехоте расчищен не был, генерал Оку бросил в наступление против ІV сибирского корпуса свои главные силы. Все атаки японцев были успешно отражены Барнаульским полком, потери составили 1050 у русских против 1189 у японцев. Болотистая местность по сторонам не позволяла применить охват фланга, хотя на всякий случай оба фланга прикрывались конницей справа ген. В.А. Коссаговского, слева – П.И. Мищенко. Японская военная машина наконец-то забуксовала!

Казалось, что военное счастье начинает улыбаться и нам, что у Ташичао противник, наконец, будет остановлен, что нам удастся удержаться в Квантуне и вскоре выступить на выручку порт-артурцам.

Но тут произошло то, что обычно происходит в отсутствие начальника, в отсутствие лица волящего: генералы Штакельберг и Зарубаев поссорились, ибо каждому казалось, что главный удар Оку наносит на участке именно его корпуса, и силы эти огромны. Директивы Куропаткина ничего не разрешали, зато категорически запрещали сражаться с превосходящим противником, и всегда приветствовали отступление. Поэтому первым отошёл Зарубаев, следом оставил позиции Штакельберг. В истории войн подобных примеров совсем немного – когда победители бегут от побеждённых. Южная группа пока остановилась в г. Хайчен.

Очень ненадолго – не сомневался никто…

25 июля 1904 года 2-я японская армия вошла в Ташичао. В её распоряжение поступила железнодорожная ветка на Инкоу, вскоре сделавшимся ещё одной важной базой снабжения. Узнав о падении Ташичао, команда канонерской лодки "Сивуч", стоявшей в Инкоу, взорвала свой корабль и пешком дошла до Ляояна.

Станция Хайчен была оставлена по приказу командующего армией 2 августа 1904 года.

Маршал Ивао Ояма продолжил без оперативной паузы – нужно было как можно быстрее прорваться сквозь горы. 30-31 июля войска 4-й японской армии разгромили ІІ сибирский корпус (потеряв 857 против 1671 у русских). Злой дух Ялу продолжал витать над генерал-лейтенантом Засуличем, и 31 июля он снова отступил.

Наших гнали отовсюду: в тот же день 1-я японская армия сбросила с горных высот войска Восточной группы генерала Келлера и Х армейского корпуса ген. К.К. Случевского, овладев почти без потерь Юншулинским и Янзелинским перевалами, при этом генерал-лейтенант Ф.Э. Келлер, герой Русско-турецкой войны, был убит. Ни в одном пункте противнику не было оказано надлежащего сопротивления. Вины наших войск в этом нет – у командиров не было не то, что приказа на оборону, а и простой боевой задачи, от постановки которой командующий армией упорно уклонялся.

В результате июльского наступления Оямы были взяты важные стратегические позиции- на юге ст. Ташичао и порт Инкоу с устьем р. Ляохэ, по которой частично шло снабжение Манчжурской армии. На востоке- горные перевалы, с которых 1-я и 4-я армии спускались в долину полноводной реки Тайцзыхэ. В этой долине находился крупный город Ляоян, главная база Манчжурской армии, узел дорог и политически очень значимый пункт всей Южной Манчжурии.

Как видим, полководческая деятельность ген. Куропаткина в этот момент заключалась целиком в непротивлении противнику и создании Ояме "золотого моста". Впрочем, Алексей Николаевич лично ещё не руководил ни одним боем, не отдал ни одного боевого приказа -

("не задаваясь целью непременно овладеть перевалом, действовать в зависимости от обстановки и обнаружившихся японских сил", "задерживаться на каждом шагу, но все же без упорства", "дать отпор")

и ни разу взял на себя никакой конкретной ответственности.

Наоборот, и государь, и русская общественность были уверены в том, что Алексей Николаевич Куропаткин, этот скромный, не любящий никакой помпы и громких слов генерал, делает своё дело на манчжурских сопках наилучшим образом.

"Отвагу мою на свете

Лишь знает один Ляоян"

"От Ляояна не уйду. Ляоян моя могила".

А.Н. Куропаткин, середина июля 1904 года

"Очень печально. Ввиду отступления Штакельберга

приходится принять решение отступать к Мукдену

и дальше. Там собраться, укомплектоваться

 и идти вперёд".

А. Н. Куропаткин, 3 сентября 1904 года

"Бои под Ляояном довели японцев до предeла

их физических и моральных сил, a боевое снабжение почти

 полностью израсходовано. Выход русской армии из боев

 был для японцев неожиданным подарком"

Свечин М.А. "Записки старого генерала о былом"

23 августа 1904 года маршал Ояма отдал директиву на овладение г. Ляоян. Это была очень рискованная директива, почти авантюра. По логике войны, отступление Манчжурской армии должно было закончиться. Оно и заканчивалось – 108 000 японских солдат и офицеров 1-й, 2-й и 4-й армий поджидали у Ляояна 148 000 солдат и офицеров Манчжурской армии, против 484 орудий атакующих обороняющиеся отстреливались из 673.

Подступы к городу прикрывали три полосы обороны – намного более подготовленной, чем та, с которой столкнулась японская армия у Ташичао. Строительство ляоянских фортов началось ещё в первые дни войны под руководством знаменитого фортификатора полковника Генерального штаба К.И. Величко. А существенный перевес в численности и артиллерии, огромная тыловая база, в которую город превращался самого начала войны, отнимали у японцев последние шансы на победу.

Куропаткину оставалось только расставить войска по позициям и отдать конкретные приказы. Слово "Ляоян" скоро могло встать в один ряд со словами "Рымник", "Бородино", "Плевна".

То, что у стен древней китайской столицы будет дано Куропаткиным генеральное сражение, понимали все. Понимал это и Главнокомандующий в Мукдене. Последний раз он приезжал в штаб Куропаткина 7 июля, требуя обороняться у Ташичао и наступать в горах, не подпуская 1-ю японскую армию к перевалам. Прошёл месяц, Ташичао и Инкоу были в руках противника, 1-я японская армия спускалась в долину с Янзелинского перевала – указания Алексеева были исполнены с "точностью до наоборот".

Куропаткин ожидал взрыва, но взрыва не было – наоборот, Алексеев ничем себя не обнаруживал. Неужели судьба Ляояна не волнует его?

Насколько Алексей Николаевич был информирован, Главнокомандующий полностью переключился на морские дела, на 1-ю тихоокеанскую эскадру, запертую в Порт-Артуре…

А Евгений Иванович в эти дни переживал глубочайший душевный кризис. 11 августа пришло сообщение о результатах боя 1-й Тихоокеанской эскадры с эскадрой адм. Того- адм. Витгефт убит, большая часть эскадры вернулась в Порт-Артур, меньшая во главе с флагманским броненосцем "Цесаревич" разбежалась по нейтральным портам. Японский флот потерь не имеет…

Всё, подвиги русских моряков в этой войне закончились не начавшись, Андреевский флаг навек опозорен!

Флота не стало, стало быть, и "главнокомандовать" теперь нечем. Армия Алексееву подчиняется лишь формально, а фактически вся она в цепких руках Куропаткина. Наместник Е.И.В. лишён возможности влиять на ход событий.

Нужно признать, что виновником сложившегося положения является… государь император. Это Он так и не дал Алексееву полномочий для начала боевых действий на море. Это Он устами Куропаткина запретил двигать войска и объявлять военное положение. Это Его министр иностранных дел Ламсдорф 6 февраля, когда Токио объявило о разрыве дипломатических отношений, немедленно прислал телеграмму:

"Эта мера ни в коем случае не означает войны".

"Желательно, чтобы японцы, а не мы, начали военные действия",

– неизменно отвечал Он на все вопли Алексеева о неизбежности войны в самое ближайшее время.

Ладно, бывает – государь молод. Но раз война началась, зачем нарушать принцип единоначалия? Он доверил Алексееву Дальний Восток во дни мира, почему же не доверил в дни войны?

Это даже войной-то называть не следовало. Локальный конфликт! Локальный конфликт из-за Порт-Артура и Квантунского побережья, вроде Фашоды, вроде Бурской войны, вроде боксёрского восстания, случившийся где-то на задворках Империи. А выпускается царский манифест по всей форме – чуть ли не с объявлением Отечества в опасности и призывом к крестовому походу на Токио!

И в нападении японских миноносок на Порт-Артур, и в захвате Чемульпо не было решительно никакой опасности для Отечества. Сухопутных сил Дальнего Востока под командованием хабаровского генерал-губернатора, освободителя Пекина, генерала от инфантерии Линевича, было более чем достаточно для отражения японской армии, а в море теперь нужно было выпускать владивостокские и порт-артурские крейсера.

Но Петербург посчитал японский вызов полномасштабной войной. В результате все довоенные планы дальневосточников были сразу сорваны. Командование армией и флотом отнимается у местных начальников. Без согласования с Алексеевым назначаются "петербуржцы" – Макаров и Куропаткин- два лютых врага его. Если Макаров ещё моложе годами и званием, то Куропаткин такой же генерал-адъютант, как и Алексеев, военный министр Российской империи, участник трёх войн, кавалер двух "Георгиев". Государь даёт ему право лично сноситься в любое время – что же остаётся Алексееву? И кем остаётся Алексеев?

Покойник Макаров был ещё бескорыстным энтузиастом, желающим просто доказать, кто в Русском флоте человек номер 1, погибший только из-за своего ребячества. Куропаткин- намного опаснее. Алексеев не мог забыть, какими завистливыми глазами оглядывал военный министр порт-артурскую резиденцию наместника (у самого-то квартира в Петербурге из 46 комнат) в июне прошлого года, как яростно требовал прекратить деятельность Лесопромышленного товарищества – весьма и весьма доходного предприятия. Как всю осень писал на высочайшее имя грязные кляузы, выставляя в них себя выразителем монаршей воли (избежать войны с Японией), а Алексеева – её нарушителем.

И теперь этот злейший, завистливейший, опаснейший человек находится во главе армии! Он уже сдал японцам пол-Манчжурии, собираясь отступать до Харбина, до Урала и далее – до Волги и стен Москвы, не иначе. Ничего более абсурдного, чем его план "терпение", Алексееву ещё не приходилось слышать за 40 лет службы!

Противнику, который вообще не должен был оказаться в Манчжурии, запертый рекой Ялу, уже сданы ляодунские перешейки, все квантунские порты, включая Инкоу, сданы все горные перевалы. Порт-Артур героически держится, но Манчжурская армия не в силах помочь крепости- она уже откатилась до Ляояна.

До Ля-о-я-на!

Евгений Иванович вздохнул и взял в руки подарок государя за заслуги в усмирении Китайского восстания- золотую, украшенную бриллиантами саблю, прочёл надпись на ней "Таку, Тяньцзин, Пекин, 1900 г."

"Самое время ковать новую, – усмехнувшись, подумал он. – "Ялу, Цзинчжоу, Ляоян, 1904 г…”

Куропаткин уступит и Ляоян. Алексеев был уверен, что сражение будет дано, но только для вида. Пока этот человек останется лишь командующим армией, конца позорному отступлению не видать.

Что ж, нужно спасать хоть честь русского оружия, если не свою честь и свою должность…

И Алексеев 18 августа отправил государю телеграмму с прошением об отставке- "по ухудшившемуся здоровью". В Ляоянском сражении он ни словом не участвовал.

Август 1904 года стал узловым моментом последнего царствования. От способности Манчжурской армии удержать Ляоян зависела и её дееспособность, и исход войны, и будущее. Сил, средств и времени – того, чего всегда обычно не хватает- было в избытке. Нужна была только воля полководца, чтобы І, ІІ, ІІІ, ІV сибирские и Х и ХVІІ армейские корпуса действовали согласовано и своевременно.

Деятельность Куропаткина во дни ляоянской битвы, как и в дни сражений под Тюренченом, Вафангоу, Ташичао, на перевалах, являет обратный пример, пример неспособности руководить войсками и полной беспомощности перед лицом неприятеля. Во всех описаниях этого сражения мы находим множество раздражённой критики куропаткинского командования в результате которого "Ляоян" стал синонимом "Седана".

Но это было не главнокомандование! Алексей Николаевич, отстаивая Ляоян, продолжал бы делать "чёрную работу" для Алексеева, и оба это хорошо понимали.

Судьба начавшегося 23 августа грандиозного сражения на берегах р. Тайцзыхэ, зависела только от одного человека – государя. Примет он отставку Алексеева и возложит главнокомандование на Куропаткина – японцы будут разбиты.

Государь отставку Алексеева не принял и сохранил это гибельное для Манчжурской армии двоевластие.

3-го сентября 1904 года, почти в "день Седана", Куропаткин приказал армии, отбившей все атаки японцев, отступать на рубеж р. Шахэ. Он всего на два часа опередил своего противника – маршала Ояму, который, потеряв в 10-дневном сражении 24 000 солдат и офицеров против 17 000 русских, считал штурм неудавшимся, сражение проигранным и хотел отступить от города.

Сдача Ляояна означала поворотный пункт в этой войне. Хотя она будет длиться ещё год, ещё будут сражения при Шахэ, капитуляция Порт-Артура, Сандепу, "Мукденское столпотоворение" и Цусима, Россия проиграла эту войну. Сдача Ляояна уже де факто лишила её права и на Манчжурию, и на "членство" в ряду Держав.

"Столь же оптимистично представлялось сражение под Ляояном. Так, газета "Дальний Восток" в № 188 от 25 августа 1904 года по этому поводу писала:

"Свершившееся у Ляояна возможно широкое использование нами сильных позиций и затем спокойное отступление к северу для завлечения неприятеля вглубь Маньчжурии, действительно не составляет ничего случайного и внезапного, а есть лишь простой и прямой результат умелого преследования им (А.Н. Куропаткиным) все той же основной военной задачи, обусловленной наличным соотношением сил наших и противника.

Поэтому отнесемся же к новому нашему отступлению даже с такой сильной позиции, как Ляоян, не с точки зрения чисто субъективных впечатлений, но с холодным, разумным анализом общего нашего положения в Маньчжурии, и с тою же верою в нашего командующего, с каким заслуженно относится к нему вся Россия".

Как и в случаях с Ялу, Вафангоу, Цзинь-Чжоу, Ляоян, будучи оставленным, сразу из весьма важной в стратегическом и иных отношениях позиции, превратился в заурядную. В статье "Значение боя у Ляояна" писалось по этому поводу, что Ляоян давно уже приковывал внимание всего мира, причем почти вся заграничная пресса (особенно немецкая и английская) предсказывала, что именно у Ляояна будет дано генеральное сражение.

"Однако же более компетентные, более осведомленные, а главное- более беспристрастные и не враждебные России органы заграничной прессы, следя за ходом военных операций и понимая во всей полноте задачу русского полководца, смотрели на дело иными глазами и прямо указывали, что генеральное сражение у Ляояна и даже у Мукдена еще не в интересах русской армии. Русская печать, в лице ее более распространенных и влиятельных представителей, как свидетельствуют только что полученные газеты последней почты, единодушно держалась такого же взгляда и, самое большее, допускала, что большой бой, по тем или иным соображениям, может разыграться у Ляояна, но что во всяком случае командующий нашей армии не даст ему развиться в решительное сражение, а лишь использует в своих интересах сильные Ляоянские позиции и двинется опять к северу, буксируя за собой все три японские армии". {14}

"Наши сдали Ляоян!"

Русская Манчжурская армия понуро отступала на север по раскисшим от дождей дорогам, и злой дух р. Ялу витал над бесконечными серыми колоннами. Все понимали, что Ляоян оставляется нами навсегда.

"Наши сдали Ляоян!!"

По пятам за армией шёл злой дух реки Ялу. Шли Мукден и Цусима, шли 9-е января 1905 года, шли Танненберг и Лодзь 1914-го, шли Вильна, Варшава, Ковна и Львов 1915-го, шли февраль 1917-го и октябрь 1917-го, шла долгая братоубийственная Гражданская, шло 22 июня 1941- шёл весь ХХ век.

"НАШИ СДАЛИ ЛЯОЯН!!!"

Фотогеничный А.Н. Куропаткин, приглаживая в своём купе короткую бородку, глядел в окно на унылый китайский пейзаж. Победа! Ещё одна победа- Ляоян сдан, до вожделённого поста Главнокомандующего осталось совсем недолго. Он воображал себя новым Моисеем, уводящим новых израильтян в пустыню на новые 40 лет.

Увы, успокоить русское общественное мнение уже было нельзя. Если плакали "николаевские солдаты", читая про "буксирование за собой трёх японских армий", то с осени 1904 года закономерно начался подъём революционного движения в стране, и история ХХ века пошла.

 по своим – скользким от человеческой крови – рельсам…

Часть третья Шахэйское кровопускание

"Gravi, enormi et imponenti"

Истоки наших неудач в Русско-японскую войну, прежде всего, нужно искать в личности Николая Второго и в том отпечатке, который эта личность наложила на Россию (и на всё, что было в России) на грани XIX- ХХ вв.

Его отец процарствовал 13 лет без единого выстрела. Это была пора "вооруженного мира" не только в Европе, но по всей планете. Войны "эпохи капитализма" закончились, "империалистические" ещё не начинались. Александру III просто не с кем было воевать, и проживи он подольше, покойному государю пришлось бы расплачиваться- расплачиваться большой войной- за постройку броненосного флота и за русско-французские секретные договоры. Но в возрасте 49 лет Александр III Миротворец скончался скоропостижно, и на престол российский вступил его сын- Николай II Кровавый..

"Редко народ имел при восхождении на престол его монарха такое неясное представление об его личности и свойствах характера, как русский народ в наши дни. Данные, по которым можно судить о его свойствах и воззрениях, чрезвычайно скудны. По личному впечатлению и на основании суждения высокопоставленных лиц русского двора, я считаю императора Николая человеком духовно одарённым, благородного образа мыслей, осмотрительным и тактичным; его манеры настолько скромны, и он так мало проявляет внешней решимости, что легко прийти к выводу об отсутствии у него сильной воли; но люди, его окружающие, заверяют, что у него весьма определённая воля, которую он умеет проводить в жизнь самым спокойным образом",

– писал германский посол граф Рекс.

Сам молодой государь уже 29 января 1895 года высказался вполне определённо:

"…пусть все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный родитель".

Началом, принципом самодержавия было: ни за что не давать никому много власти. Этот принцип наследовался из тьмы веков, из глубокого средневековья, когда Иоанны и Василии правили Русью. Но в ХХ веке государством Российским, вставшим на "империалистический" путь развития, нужно было уже управлять, а не править. Молодой государь не увидел разницы в этих понятиях и твёрдо взял в руки державные бразды- не менее твёрдо, чем его кровавый предок Иоанн IV Грозный.

"Божией поспешествующей милостью, Мы, Николай Вторый, Император и Самодержец всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсониса Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и Великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Карельский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новгорода низовские земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский. Кандийский, Витебский, Мстиславский и всея северная страны Повелитель и Государь Иберский, Карталинския и Кабардинская земля и области Арменские; Черкасских и Горских и иных наследных Государь и Обладатель; Государь Туркестанский, Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг- Голстинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, и прочая, прочая, прочая",

– гласил полный титул Человека № 1 Российской империи.

Человека же № 2 в Российской империи не полагалось.

Постулировалось, что любой министр, фаворит или наместник, никогда и ни при каких условиях не должен забыть, что он- подданный. Ни долголетние заслуги, ни оглушительные победы, ни грандиозные свершения, ничто не должно было позволить "чиновнику высокого ранга" заслонять собою Особу Государя Императора- "удорского и обдорского" Повелителя, Обладателя, Наследника и прочая.

В ХХ веке ни на каких картах уже не было и половины перечисляемых в титуле земель, а что такое "вся северная страна", смогли бы ответить (да и то через 100 лет) только "новые хронологи", но государь с полной серьёзностью принял оперный титул этот и перетащил его в атомный век.

И получилось, что при всей своей скромности, трезвости и обширном уме, Николай II, этот интеллигентный добрый человек, был патологически ревнив и мнителен. По его убеждениям, Дела никому доверить было нельзя- всего Дела. Поэтому он всегда тщательно дозировал полномочия высших начальствующих лиц. Государь поднимал их до степени Особы, но никогда не ослаблял одёргивающего поводка. Любое проявление самостоятельности и независимости, пусть вызываемое сугубо интересами России, нервировало и даже бесило молодого царя, и он не стеснялся вмешиваться, отбирая сегодня полномочия, которые давал вчера, нарушать обещания и не придерживаться обязательств.

Результаты такого правления не замедлили сказаться всего через 8 лет.

12 августа 1903 года Высочайшим указом было образовано Дальневосточное наместничество во главе с генерал-адъютантом и полным адмиралом Е.И. Алексеевым. Государь даровал своему "сатрапу" самые широкие полномочия, соответствующие его вице-королевскому статуту, в том числе- сношения с правительствами Китая, Кореи и Японии по делам, касающимся Наместничества. Это было в самый разгар т.н. Корейского кризиса- когда Токио один за одним предъявлял требования о новом разграничении сфер влияния в Корее и в Манчжурии. Требования эти не затрагивали русско-японских отношений и касались только Дальневосточного наместничества. Государю нужно было указать японскому послу графу Курино на адм. Алексеева- вот мой полномочный представитель по поднимаемым вами вопросам, отсылаю вас к нему.

Вместо этого переговоры, ведущиеся со стороны Японии с одной- единственной целью – спровоцировать войну – пошли на уровне МИДов, и участие Алексеева в них было косвенно-консультативным. Все его предостережения и предложения отвергались, а перед самой войной русским послам в Пекине, Сеуле и Токио было запрещено сноситься с Наместником Е.И.В.– без объяснения причин. Разумеется, переговоры, которые с русской стороны непонятно кем велись, с треском провалились, закончившись разрывом дипломатических отношений и войной. Большой войной, которой не ждали и к которой не готовились.

В период самодержавного правления 1894- 1905 гг. Николай II проявлял удивительную нетактичность и упрямство, отстаивая от, как ему мерещилось, чьих- нибудь посягательств, Начала Самодержавия, проводя свою волю в жизнь при этом самым спокойным образом.

Никакая совместная работа с таким человеком была невозможна.

"Византийский" стиль государя проникал в политику, во все государственные учреждения и в общество. "Россия- это я",– смело мог бы утверждать Николай всю первую половину царствования.

Тиран, лицемерно облёкшийся в смирительные тоги!

Естественно, что всплывало на поверхность только то, что могло держаться в никогда заранее не оговариваемых, но вполне определённых в царской голове рамках. У государственного кормила сплошь оказывались люди, сумевшие подстроиться под государя и подделаться под его образ мышления. По определению, это были сплошь ловкачи, проходимцы и беспринципные карьеристы, в лучшем случае- посредственности.

13 января 1898 года военным министром Российской империи стал генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин. Государь император выбирал кадры под стать себе:

"Сам упорный работник, Куропаткин часто заваливал своих подчиненных работами, которые потом оказывались ненужными, так как заданы они были под впечатлением новой идеи, недостаточно продуманной; обладая большой самоуверенностью, он вначале почти не слушал докладов, а говорил сам, поучая докладчика, но это скоро прошло; зато при докладах всегда надо было опасаться получить категорическое указание, не допускавшее возражений, но столь мало продуманное, что он на следующий день сам от него отказывался; при составлении планов деятельности Министерства на пятилетие, Куропаткин, при малых средствах, хотел сделать что-либо по всем вопросам и разбрасывался. Соглашаясь ради удобства принять на новое пятилетие заведомо недостаточный предельный бюджет, он принял на себя тяжёлую ответственность за дальнейшую боевую неготовность армии, а не приняв решительных мер к улучшению командного её состава, он обрёк её на поражение. Надежд, возлагавшихся на него при назначении военным министром, Куропаткин не оправдал". (А. Ф. Редигер "История моей жизни")

(12) 24 августа 1898 года русский министр иностранных дел М.Н. Муравьёв обратился ко всем правительствам планеты Земля особой нотой:

"Охранение всеобщего мира и возможное сокращение тяготеющих над всеми народами вооружений являются при настоящем положении вещей целью, к которой должны бы стремиться усилия всех правительств. Взгляд этот вполне отвечает человеколюбивым и великодушным намерениям Его Императорского Величества, августейшего моего государя".

Речь в муравьёвской ноте, говоря языком более поздних времён, шла о "сокращении наступательных вооружений, мире во всём мире и обуздании поджигателей войны". Император Николай II в преддверии ХХ века предусмотрительно закладывал "задел" для внешней политики своей страны на всё грядущее столетие.

Нота Муравьёва заканчивалась так:

"Положить предел непрерывным вооружениям и изыскать средства предупредить угрожающие всему миру несчастья- таков высший долг для всех государств. Преисполненный этим чувством, государь император повелеть мне соизволил обратиться к правительствам всех государств…о созвании конференции…"

В историю этот документ вошёл как "нота 12 августа".

Так началась борьба Российской империи "за мир и коллективную безопасность", приведшая к Гаагской мирной конференции 6 мая-17 июля 1899 года. Самая большая страна (с самой большой армией) во весь голос заявляла о своём миролюбии и человеколюбии, о нежелании проливать ничью кровь, о стремлении разрешать все конфликты мирным путём, и звала человечество на этот новый, светлый путь- путь без войн, насилия, крови и страданий.

С самого начала русские предложения были встречены недоверчиво- как в самой России, так и за её пределами. В искренность намерений молодого царя почти никто не поверил. Ещё бы – в том же 1898 году, в феврале месяце, вышел царский указ о выделении дополнительных 90 000 000 рублей для постройки военных судов, а в марте Россия арендовала у Китая Порт-Артур- незамерзающий порт, в котором немедленно приступила к строительству крепости. На Дальний Восток начали переход русские броненосцы- самое страшное и разрушительное "вооружение" тех далёких времён. Русский военно-морской флаг (вместе с 12-дюймовыми обуховскими орудиями) показывался в водах, в которых он никогда не показывался…

В 1898-99 годах русским царём, его дипломатами и военными было сказано много прекрасных слов, которые никого не увлекли, никого не исправили,  только вызвали прямые насмешки и даже глумление. Россия, призывая к всеобщему миру, сама себя ставила в такое положение, что вынуждена теперь была идти на поводу у любого агрессора. Несмотря на военные приготовления Японии, на очевидность и неизбежность войны с нею, на преимущества первого удара, государь упорно считал, что "Великая Россия не может объявлять войну маленькой Японии".

(Через 10 лет уже гораздо менее великая Россия решилась объявить всеобщую мобилизацию, но так и не решилась объявить войну – не очень  "маленькой" Германии и совсем "не маленькой" Австро-Венгрии. Единственным противником, кому не зазорно было объявить войну, традиционно оставалась Турция. 2 ноября 1914 года, после пиратского набега на Севастополь линейного крейсера "Гебен", базировавшегося на Стамбул, государь один-единственный раз решился пойти против своих принципов…)

Япония не замедлила воспользоваться блаженностью русского царя. Взрывы японских торпед под "Цесаревичем", "Ретвизаном" и "Палладой" в ночь с 8 на 9 февраля 1904 года были грубым, но верным ответом горе- миротворцу, который сделал такие вот записи в своем дневнике:

"24-го января. Суббота.

Мороз начал усиливаться и дошел до 13 градусов. После завтрака поехали вдвоем на акварельную выставку. Вернувшись, погулял. Стана обедала и провела вечер с Аликс. Поехал в театр. Шла очень интересная "Retour de Jerusalem".

Вечером получил известие о прекращении переговоров с Япониею и о предстоящем отъезде ее посланника отсюда.”

“25-го января. Воскресенье.

День был серый и шел снег. В 11 час. пошли с детьми к обедне. Завтракали с ними и Котей Оболенским (деж.). Много занимался и писал. Гулял в саду целый час. В 5 час. поехали к чаю в Аничков. Новых известий с Дальнего Востока не было. Обедали: Николаша и Стана; долго сидели с ними.”

26-го января. Понедельник.

Утром у меня состоялось совещание по японскому вопросу; решено не начинать самим.

Завтракали: Ольга и Петя (деж.). Принимал долго губернаторов. Весь день находились в приподнятом настроении!

В 8 час. поехали в театр; шла "Русалка" очень хорошо. Вернувшись домой, получил от Алексеева телеграмму с известием, что этою ночью японские миноносцы произвели атаку на стоявших на внешнем рейде "Цесаревич", "Ретвизан" и "Палладу" и причинили им пробоины. Это без объявления войны. Господь да будет нам в помощь!”

"Мороз начал усиливаться"

Казалось бы, события подтвердили правоту царского наместника на Дальнем Востоке генерал-адъютанта адм. Е.И. Алексеева, который считал войну с Японией неминуемой и неизбежной. Алексеев весь январь 1904 года бил тревогу- государь, враг готовится к нападению, бездействие гибельно, разрешите вывести Тихоокеанскую эскадру в море, объявить мобилизацию Приамурского и Сибирских округов и занять войсками рубеж реки Ялу. Эти меры сами по себе будут достаточными, чтобы образумить японцев и даже предотвратить войну!

Государь император, сохранявший верность гаагским принципам и Началам Самодержавия, ездил по театрам и выставкам, гулял, занимался и писал, пил чай с милой Аликс, следил за опусканием столбика ртути в заоконном термометре и отмалчивался- даже тогда, когда Япония разорвала дипломатические отношения. В результате последовавшего через два дня "вероломного" нападения, этого Пирл-Харбора 1904 года, порт-артурская эскадра с первых минут войны была ослаблена и загнана в базу, откуда так и не смогла выбраться.

"Жёлтые" начинают и выигрывают". Увы, эту войну выигрывал тот, кто начнёт первым…

Казалось бы, вот и подошло время Николаю II показать всему миру, что гаагские инициативы не были пустым звуком: предоставить ведение войны своему наместнику (10 февраля 1904 года указом Правительствующему сенату назначенным Главнокомандующим Вооружёнными силами России на Дальнем Востоке), самому же продолжать занимать то блаженно-отстранённое положение, которое он занимал все полгода Корейского кризиса. Тем более, находясь за 1 10 000 вёрст от театра- китайской территории, на которой и Россия, и Япония в равной степени были чужеземцами и оккупантами. Русские интересы на Дальнем Востоке были не национальными, а финансовыми интересами нескольких группировок, личное участие государя императора в этой сомнительной войне в любом случае пятнало его белоснежную мантию! И ставило под сомнение все "человеколюбивые и великодушные намерения", о которых было заявлено на весь мир всего пять лет назад. Страдало единство слова и дела- этот 200-летний принцип всех Романовых…

Видимо, всё усиливающийся мороз сильно сказывался на умственных способностях государя, и он фактически взял на себя Верховное главнокомандование.

Без согласования с Алексеевым, на Дальний Восток откомандировываются главный командир Кронштадтского порта вице-адмирал С.О. Макаров и военный министр Российской империи генерал-адъютант А.Н. Куропаткин. Макаров моложе Алексеева годами и званием, поэтому он полностью подчинён Главнокомандующему без права самостоятельных сношений с государем. Куропаткин тоже моложе Алексеева годами, но равен ему по званию, поэтому назначается "самостоятельным помощником" с правом сношений с государем. И оба "питерских"– боевые офицеры. У Макарова орден Св. Георгия IV-й, а у Куропаткина- IV-й и III-й степени. У Алексеева множество русских и иностранных орденов, Золотое оружие, но ни одной боевой награды.

Такая реорганизация высшего военного управления в условиях уже начавшейся войны не была предусмотрена ни предвоенными планами, ни Положением о полевом управлении войск 1892 года. По нему, в случае войны с Японией, из войск Дальневосточного наместничества формируется Манчжурская армия, командующим которой становится хабаровский генерал-губернатор, усмиритель Пекина, генерал от инфантерии Н.П. Линевич, начальником штаба- начальник штаба Приамурского военного округа генерал-лейтенант И. В. Холщевников.

Командующим Тихоокеанской броненосной эскадрой становится вице-адмирал О.В. Старк, начальником его штаба- капитан 1-го ранга А.А. Эбергард, командующим Владивостокским отрядом крейсеров- капитан 1-го ранга Н.К. Рейценштейн. Командование флотом Тихого океана осуществляет адмирал генерал-адъютант Алексеев.

Координацию действий сухопутных и морских сил осуществляет Полевой штаб Главнокомандующего наместника Е.И.В. в областях Дальнего Востока генерал-адъютанта адмирала Е.И. Алексеева- начальник сухопутного отдела- генерал-майор В.Е. Флуг, морского- контр-адмирал В.К. Витгефт.

Все эти люди к началу войны уже находились на своих постах и представляли собой сработанную команду. Только совместные, дружные усилия их могли защитить русские владения и русские интересы в Манчжурии.

И вполне возможно, что так бы оно и получилось.

Но государь император, вместо того, чтобы царствовать спокойно и достойно, взял и смешал все карты дальневосточников. Теперь до прибытия новых командующих старые командовали кое-как- зачем стараться, зачем что-то начинать, ежели Куропаткин с Макаровым всё отменят и устроят по-своему?

Он сам породил на Дальнем Востоке многовластие, граничащее с безвластием и полной неразберихой. Он искусственно поднял локальный вооружённый конфликт, возникший из-за спорного клочочка квантунского побережья, до степени "русско-японской войны". Полномасштабной войны двух империй, двух рас, в которой возможен только победный конец. Он сразу же начал делать непростительные ошибки.

Ошибка с выбором адм. Макарова обнаружилась очень скоро- 13 апреля 1904 года, едва прокомандовав 5 недель, "дедушка минного флота" пошёл на дно вместе с броненосцем "Петропавловск", своим штабом, художником Верещагиным и 650 членами экипажа.

Ошибка с выбором ген. Куропаткина обнаружилась гораздо позднее.

Август 4-го

12 августа 1904 года, в самый разгар Русско-японской войны, родился цесаревич Алексей Николаевич, долгожданный наследник Престола Российского- который ему не суждено было занять. Николай II торжественным манифестом отменил все телесные наказания, в том числе в армии и во флоте, ввёл ряд льгот, простил недоимки. Колокольный звон поплыл над Россией, возвещая новое будущее для Династии и страны.

Радость рождения сына омрачили известия с Дальнего Востока- о разгроме в Жёлтом море 1-й тихоокеанской эскадры и гибели контр-адмирала Витгефта. Увы, полоса неудач, в которую порт-артурская эскадра попала с первых секунд войны, не кончилась с гибелью вице-адмирала Макарова и броненосца "Петропавловск". При равенстве, даже при некотором перевесе сил над японским броненосным флотом на театре (7 против 6), русский броненосный флот, (третий по величине в мире броненосный флот!), не смог, не смог постоять за себя, подвергся унизительному разгрому…

Ещё одно горестное известие в этой манчжурской череде, ещё одно поражение. Вот-вот японцы приступят к штурму Порт-Артура, а три их армии уже вышли на ближние подступы к Ляояну.

Теперь вся надежда на доблесть порт-артурцев и мудрость ген. Куропаткина. Он ведь недаром тратил миллионы на строительство ляоянских полос и фортов?{15} Самое время дать японцам генеральное сражение, разбить, погнать, сбросить в море, прийти на выручку Порт-Артуру и победоносно завершить эту войну, начатую (Господь свидетель) не по нашей воле!

Если этого окажется мало, то на Дальний Восток пойдёт 2-я Тихоокеанская эскадра и бросит на чашу весов всю мощь громадин – "Князя Суворова", "Императора Александра 111", "Бородина", "Орла"…

Должно же и нам улыбнуться военное счастье?

Должен же стратегический план Куропаткина, наконец, сработать?

24 августа началось Ляоянское сражение. Государь не узнал об этом: именно в тот день были крестины маленького Алексея, потом банкет, потом он провожал заграничных родственников, а 27 августа отправился в поездку на Дон- воодушевлять казаков.

Первое донесение от Куропаткина о ходе боёв пришло только 2 сентября{16}. В этот день 1-я японская армия, накануне форсировав р. Тайцзыхэ, сосредоточилась для удара по левому флангу Манчжурской армии. Ляоянское сражение подходило к концу, и Куропаткин только выжидал удобного момента, чтобы сдать город. Но пока что этот умный и тонкий человек продолжал "ломать комедь" и отдавать ничего не понимающим войскам такие вот суворовские приказы:

"Необходимо скорее предоставить мне соображения о переходе в наступление. Очень желательно сегодня собираться, завтра сближаться, послезавтра 21-го [3.09] атаковать".

Донесение в Петербург было составлено в подобном же духе и никакой тревоги не вызвало.

На следующий день государю доложили, что генерал-адъютант Гриппенберг, командующий Виленским военным округом, прибыл и просит аудиенции.

Все капитальные труды по Русско-японской войне в числе причин поражения России обязательно отмечают, что средний возраст русских генералов ("бездарных" или, ещё хлеще- "царских") был 60 лет и выше. Оскар-Фердинанд Казимирович Гриппенберг был самым старым из русских генералов, и, как говорится в известном каламбуре, был не просто "стар", а "суперстар".

Единственный из всех носивших мундир генерала Русской армии, 68- летний Гриппенберг побывал на Крымской войне. Он пошёл на неё 16- летним юнкером, прошёл с начала до конца, и участвовал во всех войнах и походах 2-й половины ХIХ века. Типичный "николаевский солдат", которого отмечали храбрость, находчивость и прямота. (3 декабря 1877 года полковник Гриппенберг под Арабконаком вёл своих солдат в контратаку с саблей в руке и сорвал деблокаду Плевны). Помимо орденов Св. Георгия IV-й и III-й степени, Золотого оружия, награждённый всеми другими орденами, какие только существовали в Российской империи, Гриппенберг был замечен при дворе и назначен в свиту Е.И.В., командовал лейб-гвардии Московским полком и 1-й бригадой 1-й Гвардейской пехотной дивизии (Преображенский и Семёновский полки), был фаворитом Александров II и III. Личность боевого генерала произвела огромное впечатление и на в.к. Николая Александровича, тогда ещё наследника престола, проходившего "срочную" службу в Преображенском полку. Это влияние сохранилось и тогда, когда Николай стал императором.

Государь немедленно принял командующего Виленским военным округом.

Старый генерал подверг резкой критике действия Куропаткина в Манчжурии. Особенно беспощаден он был к провалу на реке Ялу, когда мы, имея 18 000 штыков, 2500 сабель, 62 орудия и 8 пулемётов, не смогли воспрепятствовать трём японским дивизиям перейти реку. Да ещё дали себя разбить!

–Если бы два наших батальона были развёрнуты и в полном составе стреляли одиночным учащенным огнём, то японская дивизия была бы уничтожена и победа осталась бы за нами!– горячился старик, звеня орденами и тряся густой бородой.– Да простит меня Ваше Величество, но Куропаткин- совсем не тот человек, который обеспечит Вам победу, этот… скурк сдаст и Ляоян, и Мукден, он погубит всё дело Вашего Величества на Дальнем Востоке!!

Ген. Гриппенберг просился на фронт, умоляя Его Величество дать под начало корпус, дивизию – да хотя бы пехотную бригаду! Государь внимательно выслушал своего бывшего командира, поблагодарил Оскара Казимировича за радение, за беспокойство, и обещал подумать о формировании 2-й манчжурской армии.

О.К. Гриппенберг вместе с М.И. Драгомировым были единственными генералами русской армии, состоящими в оппозиции военному министру. Николай знал это, знал, что в 1902 году после Курских манёвров Куропаткин издал приказ по армии, в котором всячески склонял Гриппенберга за то, что тот пренебрегает требованиями Устава и учит войска округа на свой лад- стрельбе пачками, перебежками в цепях, и пр. Поэтому горячие слова старого генерала, перемежаемые финскими ругательствами в адрес А.Н. Куропаткина, государь воспринял как попытку сведения личных счетов и решил оставить без последствий.

На следующий день г. Ляоян был оставлен Манчжурской армией по приказу командующего ген. А.Н. Куропаткина.

Ген. Гриппенберг как в воду глядел!

(21.08) 3 сентября 1904 года в покинутый русскими Ляоян вступали три японские армии- вступали недоверчиво, с большой опаской, боясь поверить в такую невероятную удачу, подозревая тут коварнейший умысел. Но умысла не было, контрудара не замышлялось, все шесть куропаткинских корпусов торопливо отходили на север по Большой Мандаринской дороге, стремясь оторваться от противника. Японцы, изнурённые 10-дневным кровопролитным сражением, преследовать не собирались. Манчжурская армия отступала по "золотому мосту", и её единственным противником теперь была непролазная грязь, вязкое месиво, в которую превратили дорогу многодневные дожди.

Капли были солоноваты на вкус и напоминали чьи-то слёзы.

Взятие Ляояна означало триумф японской военной мысли. План войны, точная копия войны с Китаем 10-летней давности, полностью состоялся! Из робкого претендента на Квантун Япония превращалась в его мощного хозяина. Она безраздельно владела морем, всем азиатским побережьем от Инкоу до Мозампо, и теперь японская армия составляла одно целое со своей операционной базой. Началось формирование ещё одной, 5-й армии ген. Кагеаки Кавамуры.

Вражеская военная машина заработала на полную мощь. Потери мгновенно восполнялись, проблемы снабжения не существовало более. Дни Порт-Артура были сочтены: именно в 3-ю армию ген. Маресукэ Ноги шёл теперь лучший человеческий материал и основной поток военных грузов. Взяв крепость, 100- тысячная Осадная армия перебрасывалась бы в Манчжурию, нивелируя своей обстрелянной массой все подкрепления, прибывшие из России.

Всё это означало, что кампания 1904 года проиграна- проиграна по всем статьям. А проигрыш кампании на 9/10 означал проигрыш всей войны.

Сплошная чёрная полоса – полоса несчастий, поражений и отступлений- накрывала Вооружённые силы Дальнего Востока с самых первых минут. Она не оставляла шансов и на успех кампании 1905 года, которая могла превратиться в агонию армии и флота, ведущую к заключению позорного мира.

Мир- да, мир нужно было заключать сейчас, в августе 1904 года. Пока в наших руках Порт-Артур и Мукден, когда закончена Кругобайкальская железная дорога, когда в Манчжурии развёрнута наша армия, а 2-я Тихоокеанская эскадра грозно гремит якорными цепями, в тылу ещё нет массовых беспорядков, перерастающих в революцию.

Проще закончить сейчас эту войну и всё начать заново. Ляоян должен стать уроком, преподанным японцами- новыми нашими учителями, новой Нарвой…

Порт-Артур необходим России так же, как и Японии. Даже более- как единственный незамерзающий порт. Если уж выход к замкнутым Балтийскому и Чёрному морям стоил России десятилетий кровавых войн, то выход к океану- тем более. Николай II же рассчитывал пробиться к тёплым водам Тихого океана по-новому, бескровно- дипломатическим путём и конвертируемым рублём. Это стало главнейшей ошибкой всего его царствования.

Ещё не поздно было признать ошибку и сделать нужные выводы. Пойти на мир с Японией- зло. Но продолжать безнадёжную и бескомпромиссную борьбу, потерпеть в ней окончательное военно-политическое поражение, и тогда согласиться на самый позорный мир – зло много большее. Увы, умение управлять империей не означает, что нужно уметь выбирать между тем, что есть благо, и тем, что не благо. Приходится выбирать между злом и злом ещё злейшим…

И ошибка в выборе будет стоить трона и головы.

Больше – России!!!

На календаре был пока август 4-го, а не октябрь 5-го. И тем более, не февраль 17-го…

С августа 1904 г. война с Японией становилась для России народной войной, поглощающей всё новые людские и материальные ресурсы. Тот масштаб, та форма, которые принял вооружённый конфликт на Дальнем Востоке, не соответствовали ни его содержанию, ни степени готовности армии, флота и общества. Ни политически, ни идеологически война с Японией не была обоснована. "Воля государя императора" не была адекватной заменой этим понятиям. Воодушевление первых дней войны, когда все были уверены в том, что царь даст России победу, сменилось унынием, когда всё оказалось наоборот. Если мобилизованные сибиряки ещё рассчитывали после победы получить земельные наделы в Южной Манчжурии, то мобилизованные европейцы (особенно западных российских губерний), ехали умирать неизвестно за что на самый край света.

Увы, Квантунская война превращалась во всепожирающий пожар, который нужно было срочно тушить. Это нужно было делать хотя бы из человеколюбия, из высокогуманных принципов, наличием которых так гордился государь император, призывая все народы к миру и разоружению. У Николая теперь был наследник, было будущее. Каждый день проигрываемой нами войны плодил в России десятки вдов и сирот.

Но рождение сына не смягчило отцовского сердца. Его трудно было втянуть в войну, но ещё труднее было из неё вытянуть! Николай не сумел (да и не попытался) проанализировать ситуацию и выбрал большее из двух зол.

Государь прислал Куропаткину утешительную телеграмму:

"Из донесений Ваших о боях под Ляояном, Я усматриваю, что держаться дольше на этой позиции нельзя было, не рискуя быть окончательно отрезанными. Отступление всей армии при такой тяжелой обстановке и полном бездорожьи, без потери орудий и обозов, представляется по трудности выдающимся делом. Благодарю Вас и вверенные Вам молодецкие войска за геройские подвиги и беззаветное постоянное самоотвержение. Господь в помощь всем вам",

– и тут же добавил неразберихи в манчжурскую кашу – вернее, подбросил дровишек в дальневосточный пожар.

(25.08) 7 сентября 1904 года было созвано Особое совещание в составе: шефа флота великого князя Алексея Александровича, ещё одного шефа флота великого князя Александра Михайловича, морского министра вице-адмирала Ф.К. Авелана, начальника Главного морского штаба контр-адмирала З.П. Рожественского, военного министра В.В. Сахарова, министра иностранных дел В.Н. Ламсдорфа и министра финансов В.Н. Коковцова.

Темой была настоятельная необходимость посылки на Дальний Восток 2-й тихоокеанской эскадры и восстановление нашего господства в Жёлтом море. К тому времени уже закончились достроечные работы на четырёх броненосцах новейшего типа "Князь Суворов", "Император Александр III", "Бородино" и "Орёл", достраивался пятый- "Слава", без дела дымил ещё десяток громадин более старых построек. Русскому броненосному соединению предстояла весьма трудная, но почётная задача: пройти через два океана и соединиться с порт-артурцами, склонив чашу весов на нашу сторону.

Большинство участников совещания высказались против. Ядро 2-й тихоокеанской эскадры, балтийские броненосцы типа "Бородино", ещё даже не прошли приёмо-сдаточных испытаний, а их команды не успели толком "осмотреться в отсеках", не говоря уже о том, чтобы представлять собой мало-мальски сплаванное соединение. Путь в 18 000 морских миль, трижды через "ревущие сороковые", без захода в порт, превращался в рекордное полукругосветное плавание, по завершении которого боевая ценность усталой эскадры вообще приближалась бы к нулю. И в самом конце похода, вместо долгожданного отдыха, русских моряков ждал свежий и бодрый японский флот, тысячи мин, утыкавших все подступы с моря к Порт-Артуру, измученный голодающий гарнизон, простреливаемый японской артиллерией рейд и деморализованные остатки 1-й Тихоокеанской эскадры…

Это в том случае, если Порт-Артур устоит до прихода балтийских броненосцев. Севастополь 50 лет назад продержался 9 месяцев, но он постоянно получал помощь через Северную сторону. Порт-Артур же после овладения японцами ляодунскими перешейками, с 26 мая отрезан от Большой земли. 25 июля 1904 года японцы заняли Инкоу – последний русский порт на Жёлтом море, перерезав осаждённым и морское сообщение.

После сдачи Ляояна для порт-артурцев исчезла последняя надежда. Ничего не поделаешь, нужно было смиряться с мыслью, что русская твердыня потеряна.

Уже почти удалось уговорить государя обождать, когда слово взял контр-адмирал Рожественский. Он произнёс горячую речь в защиту идеи похода 2-й эскадры, лично брался довести её до Порт-Артура и вообще выразил готовность исполнить монаршую волю до конца- до победного, разумеется. Николай II, с кислой миной слушавший скептиков, воспрял и объявил своё решение: 2-й Тихоокеанской эскадре срочно идти в Порт-Артур, командовать- адм. Рожественскому, чем и закрыл Совещание.

Маленький Алексей, показанный адмиралу, как бы благословил "боярина Зиновия" на поход и подвиг.

Итак, 2-я Тихоокеанская эскадра отправлялась в "долгую дорогу на Голгофу". Роковое решение было принято 25 августа (7 сентября нового стиля{17}.

А (28.08) 9 сентября 1904 года Высочайшим указом была образована 2-я манчжурская армия под командованием ген. Гриппенберга – VI-й Сибирский, VIII-й армейский корпуса и 4-я Донская казачья дивизия. 2-я армия тоже отправлялась на свою Голгофу…

"Утро было серое, но к полдню погода прояснилась и сделалась жаркая",

– написал  государь в своём дневнике.

А августовский "мороз" всё усиливался и усиливался.

– Мир будет заключён только тогда,– повторял Николай II неустанно формулу 1812 года,– когда ни одного вооружённого японца не останется на манчжурской земле!

(30.08) 11 сентября 1904 года в вагон командующего Манчжурской армией генерала от инфантерии генерал-адъютанта А.Н. Куропаткина прибыл начальник Полевого штаба главнокомандующего генерал- лейтенант Я.Г. Жилинский.

Куропаткин, обдумывающий как бы половчее сдать японцам Мукден (Ляоян оказался недостаточно сильным ударом по Алексееву) был неприятно удивлён появлением представителя "конкурирующей организации", т.е. вышестоящего штаба. Это было второй раз за всё время его командования Манчжурской армией! Неужели победа и Алексеев снят? Неужели в государе заговорил здравый смысл? Неужели падение Ляояна открыло Ему глаза и пост главнокомандующего займёт, наконец… достойнейший?

Торжествующий Жилинский положил перед Куропаткиным телеграмму из Петербурга. В ней говорилось, что Высочайшим указом Правительствующему сенату сформирована 2-я манчжурская армия. Отныне генерал-адъютант Куропаткин А.Н. становится командующим 1-й армией, а командующим 2-й армией назначен генерал- адъютант Гриппенберг О.К. Главнокомандующий- генерал-адъютант Алексеев Е.И.

– Если бы японцам удалось нанести хороший удар,

– тонко съязвил Жилинский,

– вероятно, не потребовалось бы создание 2-й армии…

В Особом Высочайшем рескрипте на имя ген. Гриппенберга по случаю назначения его командующим 2-й армией было сказано:

"Продолжительное служение Ваше Отечеству, отмеченное боевыми подвигами, и обширным опытом в деле боевой подготовки войск, даёт Мне полную уверенность что Вы, руководствуясь общими указаниями Главнокомандующего, будете успешно направлять к достижению целей войны деятельность вверенной Вам армии и что под Вашим начальством Наши доблестные войска проявят присущие им мужество и стойкость в борьбе с врагом в защиту чести и достоинства Родины".

Мороз крепчал. Воистину, крепчал!

__________________________________________________________________________________

{15} г. Ляоян был сдан японцам 3-го сентября 1904 г. вместе со всеми дорогостоящими укреплениями. Поэтому сколько в составе Ляоянского УРа было укреплённых полос, фортов, волчьих ям, фугасов и заграждений, известно лишь из рассказов самого Куропаткина

{16} "Так как в течение 17-го и 18-го августа на позиции 10-го корпуса, против которой должна была быть армия Куроки, атаки велись сравнительно с атаками на позиции третьего и первого корпусов, весьма слабо, то с полным основанием можно было предположить, что главные силы Куроки предназначены были для обхода левого фланга нашего расположения и для действий на наши сообщения. При такой обстановке мне предстояло решить: или перейти в наступление с позиций первого и третьего корпусов, подкрепив войска этих корпусов всеми, неизрасходованными еще частями общего резерва, или же, отведя войска с передовых позиций на главную, сосредоточить значительные силы против армии Куроки и попытаться прижать эту армию к реке Тайцзыхе, проходимой в брод только в нескольких местах. Я принял второе решение, руководствуясь следующими соображениями: оставшиеся в моем распоряжении общий резерв не был достаточно силен, чтобы обеспечить успех при переходе в наступление в каждом направлении; отход на главную позицию, сокращая линию обороны, дозволял бросить на правый берег Тайцзыхе значительную часть армии; позиции, занятые переправившимися на правый берег японскими войсками, находились от линии железной дороги всего лишь в 16 верстах; опасность выхода армии Куроки на наш путь сообщения представлялась несомненною; поэтому главною целью действий надлежало поставить обеспечение армии ее сообщения с тылом".

 {17} Принято считать, что злосчастное Совещание в Петергофе состоялось 11(24 августа). Но в этот день Николай крестил новорожденного Алексея, и, естественно, государственными делами не занимался.

 "25-го августа <1904>. Среда.

Чудный тихий день. Утром был довольно большой прием. Виделся с Мирским, предложил ему мин-во внутренних дел. Завтракал с детьми. В 2 часа на Ферме состоялось совещание по вопросу о предстоящем плавании эскадры Рожественского. Встали в 4 часа. Аликс приняла его и показала ему маленького Алексея. После этого в первый [раз] Аликс спустилась и мы вдвоем отправились кататься. Обедал в спальне. Простились с Христофором, который уезжает в Грецию" ,-"Дневник Николая II за 1904 год".

 25 августа ст.ст .+ 13 = 7 сентября 1904 года по новому стилю

 Либо б. Е.И. В. и Св. вмч, либо советские историки в генеральских погонах что-то путают!

"Разделяй и властвуй"

В сентябре 1904 года Манчжурская армия представляла собой исполинское воинское формирование из шести сибирских и двух европейских корпусов, к которым вот-вот присоединялись I-й армейский корпус генерала Мейендорфа и VIII-й армейский корпус генерала Мылова – итого 10 корпусов.

300 пехотных батальонов, 170 эскадронов и сотен кавалерии, 790 орудий и пулемётов, 47 инженерно-сапёрных рот.

Куропаткин, имея перед собой три армии противника, каждая из которых состояла из трёх дивизий, не желал перенимать японскую систему. Противно всем правилам военной науки, он создавал "авангарды", "группы", "резервы", "отдельные отряды", "сводные" отрядики и пр., по-всякому тасуя свои корпуса и дивизии. Манчжурская армия под его командованием достигла численности 210 000 солдат и офицеров, превратившись в самую большую армию военного времени.

Куропаткин, полгода будучи "самостоятельным и ответственным начальником" над этой распухающей аморфной массой, думал, что очень покойно устроился. В штабе – лично им отобранные люди, корпусные командиры- тоже все свои, и хоть некоторые из них (Соболев, барон Мейендорф) тоже полные генералы и генерал-адъютанты, но видят в Алексее Николаевиче прежде всего военного министра, Лицо начальствующее, и следом за ним так же исповедуют "отступление и терпение". Если в Манчжурской армии и есть еретики, то это молодые офицеры, не выше штабс-капитанских чинов. Не вся молодёжь понимает глубины стратегических помыслов командующего и шепчется- мол, почему отступаем, превращаясь из русской армии в какую-то похоронную процессию. Но это- "низы", в благонадёжности и лояльности армейских "верхов" Алексей Николаевич мог быть уверен как в себе.

Вообще, за шестилетие своего министерства, Куропаткин хорошо узнал людей, и со всем генералитетом был в нормальных отношениях. Исключением на общем однообразном и благополучном фоне был только командующий Виленским военным округом генерал от инфантерии О.К. Гриппенберг.

Уже в 1902 году военный министр Куропаткин делает Гриппенбергу письменную выволочку:

"Большой и вполне желательный авторитет, который должны иметь и имеют в нашей армии по вопросу об обучении войск командующие войсками в округах, не должен всё же переходить известные границы. … Ныне, по примеру генерала Драгомирова, и генерал Гриппенберг в Виленском военном округе стал проводить свои мнения, отличные от указаний устава. … генерал Гриппенберг рекомендует пехоте в сомкнутом строю отражать атаки конницы не залпами, а одиночным огнём пачками. Равно при наступлении цепей перебежками генерал Гриппенберг слишком безусловно указывает, что перебежки нужно начинать непременно с флангов".

Генерал Гриппенберг, будучи старее Куропаткина годами, чинами, заслугами и влиянием при дворе, очень тогда обиделся.

– публично назвал он военного министра.

Что-то среднее между шкурой и скунсом, непонятное, поэтому обидное вдвойне?

План войны, объявленный Куропаткиным государю в феврале 1904 года, предусматривал отступление Манчжурской армии вплоть до рубежа КВЖД и Харбина. Только на этом рубеже ожидалось, что мы усилимся многократно, а японцы многократно ослабнут, и можно будет без всякого риска перейти в наступление… до самого Токио, взятие которого Куропаткин считал непременным условием нашей победы.

"Терпение, терпение и терпение", – на всю Россию провозгласил тогда Куропаткин. Отступление до Харбина подразумевало оставление квантунского побережья с Порт-Артуром,  Ляояна и даже Мукдена – никакие населённые пункты, по мнению лучшего русского стратега, не заслуживали того, чтобы отстаивать их.

У Манчжурской армии было достаточно сил и возможностей чтобы с первых недель войны организовать оборону "крепости Азия" и вообще не впустить японские армии – на рубеже р. Ялу и у Цзинчжоу.

Потом была возможность остановить японцев на дальних подступах к Ляояну- у ст. Ташичао и на Янзелинском перевале.

Потом была возможность дать генеральное сражение на ближних к Ляояну подступах, опираясь на три укреплённые полосы и десятки полностью оборудованных фортов, и выйти из него победителями.

Куропаткин, всё время видя свои войска берущими Токио, осознанно упустил все эти возможности. Четвёртой уже не могло предоставиться – с падением Ляояна ему оставалось только отступать перед сильнейшим противником. В распоряжении маршала Оямы теперь были все квантунские порты, включая Дальний и Инкоу, железная дорога, по которой шло снабжение японских армий, и судоходная река Тайцзыхэ. У Куропаткина же оставалась лишь тонкая ниточка Южно-манчжурской железной дороги. Эту ниточку враги могли перерезать в любой момент, в тылу Манчжурской армии увеличивались и всё больше наглели шайки хунхузов, каждый день ловили то японского шпиона, то диверсанта.

У Куропаткина теперь оставался только его план, только "терпение, терпение и терпение". Что ж, кампания 1904 года проиграна, нужно уходить на зимние квартиры и готовиться к кампании 1905 года. С прибытием 2-й тихоокеанской эскадры и дополнительных европейских корпусов, мы сделаемся сильнее японцев и сможем перейти в решительное наступление, обречённое на успех.

Сразу после Ляояна Куропаткин намеревался отступить за Мукден к г. Телину, окончательно жертвуя всей южной Манчжурией. Главнокомандующий был против оставления Мукдена, в первую очередь- по политическим соображениям. Куропаткин ответил, что политические соображения его мало волнуют, и он будет отступать. Потеря Мукдена стала бы концом Алексеева, вот что волновало командующего армией.

Но известие о формировании 2-й манчжурской армии под командованием ген. Гриппенберга, принесённое усатым Жилинским, очень сильно взволновало Алексея Николаевича, просто фраппировало. Поклявшись при первой же возможности отомстить Жилинскому, этому предателю, этому… алексеевскому выкормышу, Куропаткин погрузился в пучину самого мрачного отчаяния.

Такого коварного хода он никак не мог предполагать! Из самостоятельного командующего всеми сухопутными силами на Дальнем Востоке, вполне свободного в своих действиях, он становился теперь простым командующим одной из армий Главнокомандующего Е.И. Алексеева. Прощай независимость и самостоятельность, прощай дерзкие планы на будущее. Ах, государь, государь! Снова Высочайшая оплеуха – уже неизвестно, которая по счёту за эти шесть с половиною лет…

И кого – Гриппенберга!! Этого насквозь воинственного старца, этого обвешанного орденами кретина, этого паркетного шаркуна, сделавшего карьеру лизоблюдством перед государями. Не пожалуй его Александр II флигель-адъютантом, так и оставался бы в полковничьем чине, выше бы ни за что не поднялся…

Гриппенберг- честный дурак, поэтому с ним нипочём не договоришься о совместной стратегии. Он будет настаивать только на наступлении и критиковать всё, что сделано командующим Манчжурской армией. Его влияние на государя огромно, и вдвоём с Алексеевым они быстро стряхнут Куропаткина с командования 1-й армией – конечно, теперь он почти никто…

Да, такого унижения Алексей Николаевич ещё не испытывал за всю 35-летнюю службу. Мысль об отставке показалась ему сейчас особенно соблазнительной. Но какая может быть отставка в разгар войны?

Месяц-полтора есть в запасе. Пока Гриппенберг сдаст командование округом, пока соберётся, пока доедет с другого конца империи, Куропаткин останется единственным полномочным командующим. В его воле остановить отступление армии и перейти в наступление. В его воле- всё. Пока что- всё.

Рано отчаиваться, нужно действовать. Нужно начинать бить Гриппенберга- тьфу ты, японцев, японцев…

"Терпение, терпение и терпение" закончилось!

"Воля и представление"

В середине сентября 1904 года Манчжурская армия занимала позиции на левом берегу р. Хуньхэ, на дальних подступах к Мукдену. Три японские армии маршала Оямы находились на правом берегу р. Тайцзыхэ. Противников разделял 60-километровый промежуток "ничейной земли", по которому протекали реки Шахэ и Шилихэ. Восточная половина этого участка, примыкающая к Южно-манчжурской железной дороге, была равнинной, западная- горной, сильно пересечённой местностью, отрогами Далинского хребта, где брала своё начало р. Шахэ.

Японцы, овладев Ляояном, остановились в нерешительности. Их положение можно было сравнить с положением Наполеона после взятия Москвы- противник повержен, победа достигнута, можно принимать боярскую делегацию с мирными предложениями. Если потери Ляояна мало русскому царю, то взятие Порт-Артура наверняка заставит его просить мира. Дальнейшие наступательные действия вглубь "манчжурской воронки" означали бы отрыв от квантунских портов и растворение японских армий в дальневосточной тайге.

Маршал Ояма получил приказ из императорской главной квартиры- перейти к обороне.

Положение русских после "искусного отступления" было подобно положению Кутузова после тарутинского марш-манёвра. Неприятель остановился где-то далеко, преследовать не собирается, измотанный 10-дневными боями за Ляоян. Мукден, Харбин и КВЖД в наших руках, Кругобайкальская дорога закончена, к концу ноября завершится формирование 2-й армии, а зимой военное счастье традиционно на нашей стороне.

"Терпение и время- вот мои воины-богатыри" ,– сказал бы снова фельдмаршал Кутузов, окажись он на месте Куропаткина. До наступления зимы оставалось ждать недолго, а с ней – сокрушительного русского наступления двумя, а то и тремя армиями.

Обеим противоборствующим сторонам ничего не оставалось, как закрепляться на занимаемых рубежах и ждать прихода зимы.

Но 5-17 октября 1904 года состоялось сражение на р. Шахэ, в ходе которого противники, не достигнув никаких результатов, потеряв убитыми и ранеными 42 000 русских против 20 000 японцев, остановились на новых рубежах, образовав впервые в военной истории сплошную линию фронта. Создалось совершенно необычное положение, поломавшее и русские, и японские планы, вынудившее обе стороны к продолжению военных импровизаций и в зимнюю кампанию 1905 года – импровизаций, равно опасных как для русских, так и для японцев.

Соотношение сил к началу октября тоже было ещё не в пользу русских. В распоряжении Куропаткина было 210 000 солдат и офицеров, 758 орудий, но из них для наступления могли быть использованы 157 100 и 350 орудий. Четвёртая часть сил и средств Манчжурской армии выделялась в резерв и охрану тыла. I-й армейский и IV-й сибирский корпуса составляли "тактический резерв", VI-й корпус- резерв "стратегический". V-й сибирский корпус раздёргали по частям и самостоятельной единицей он не являлся. У Оямы было 144 000 солдат и офицеров, не считая 26 000 сверхкомплекта, 648 орудий и никаких "тактических и стратегических" резервов. Мы имели превосходство только в коннице, больше половины которой Куропаткин планировал использовать в горах:

"Генерал Самсонов с отрядом силой в 11 сотен, 1 охотничьей командой и 2 орудиями ночевал в с. Саньшанцзы, отделенным от долины Тайцзыхе горами. Для овладения с. Беньсиху ему приходилось брать несколько перевалов и сделать 20 вёрст пути, что было совершенно не по силам конному отряду".

(А.Н. Куропаткин "Русско-японская война 1904-1905 годов")

То есть, даже преимущество наше в коннице не могло бы быть реализовано при таком командующем, каким оказался военный министр Николая II.

Для обеих сторон Шахэйское сражение стало рискованным, авантюрным ходом с непредсказуемым результатом. До сих пор Куропаткин и Ояма показывали себя как основательные и весьма осторожные полководцы, никогда не идущие на необдуманный риск, предпочитающие лучше отступить, чем упорствовать в достижении цели при неясности обстановки. Шахэйское сражение не принесло ни лавров им лично, ни войскам, ими предводимым, лишь приблизило конец войны, который в октябре 1904 года был ещё далёк и никому не известен.

Зачем же Куропаткин дал, а Ояма принял это сражение? Рассуждения в духе Л. Н. Толстого тут не годятся- в этой войне "Бородино" уже сделался Ляоян, время "Малоярославца" и "Березины" ещё не подошло. На манчжурском фронте объективно наступила долгая оперативная пауза. И любое наступление осенью 1904 года превратилось бы в бесполезное кровопролитие, продолжающееся убийство, которое ни к чему не могло привести ни русских, ни японцев.

Кто же стал инициатором этого самого кровопролитнейшего и самого бесполезного с 1812 года сражения?

"В попытке спасти честь империи и поднять падавший престиж самодержавия царское правительство требовало от А. Н. Куропаткина, подготавливавшего благоприятные условия для дальнейшего отступления к северу, наступательных действий для оказания помощи осажденному Порт-Артуру. Генерал Куропаткин, уступая этим требованиям, решил перейти в наступление и овладеть правым берегом реки Тайцзыхэ",

– сообщает "История русско-японской войны 1904-1905 годов" под редакцией ген. И.И. Ростунова, не объясняя, что такое "царское правительство". Другие авторы в погонах и сапогах пишут, что причиной перехода Куропаткина в наступление являлось "общественное мнение", лично государь император, которому снова жаловался главнокомандующий Алексеев.

Увы, нет, господа военные историки, – для государя, Алексеева, "царского правительства" и "общественного мнения" известие о начале наступления (1-й) Манчжурской армии стало полнейшей неожиданностью, как и известие об отступлении Манчжурской армии от Ляояна тремя неделями раньше.

Увы, никто ничего ни от кого не требовал.

Куропаткин отступал и в гораздо более благоприятных условиях, избегая всего, что попахивало риском. 3 сентября он отступил от Ляояна – якобы из-за численного превосходства японцев, а уже 29 сентября он доложил государю о переходе вверенной ему армии в наступление в связи с численным превосходством русских! Столь резкая "смена ориентации" никого, разумеется, не удивила, и 2 октября Куропаткин отдал такой вот приказ по армии:

"Более семи месяцев тому назад враг вероломно напал на нас в Порт-Артуре ранее объявления войны. С тех пор много подвигов содеяно русскими войсками на суше и на море, которыми справедливо может гордиться наша родина, но враг не только не повержен во прах, но в гордыне своей еще продолжает помышлять о полной победе над нами. Войска манджурской армии, неизменно сильные духом, до сих пор не были достаточно сильны численно, чтобы разбить выставленные против них японские армии. Требовалось много времени, чтобы одолеть все препятствия и усилить действующую армию в такой мере, чтобы она с полным успехом могла выполнить возложенную на нее трудную, но почетную и славную задачу. Вот почему, несмотря на многократное отражение атак японцев на наши позиции у Дашичао, Ляндянсаня и на позиции у Ляояна, я не признавал своевременным использовать эти успехи переходом в наступление и приказывал отступать. Вы покинули геройски обороняемые вами позиции, заваленные грудами японских трупов, покидали их, не тревожимые врагом, и в грозной готовности к новому бою отходили назад на подготовленные заранее новые позиции после пятидневного боя под Ляояном, нанеся японцам тяжкие потери. Отстояв с полным успехом все передовые и главную позицию, вы отошли к Мукдену при самых тяжелых условиях. Атакованные во фланг вышедшею армией Куроки, вы двигались по непролазной грязи, ведя бой днем и ночью, вытаскивая на руках орудия и повозки, и отошли к Мукдену при самых тяжелых условиях, не оставив пленных, унося с собою всех раненых, сохранив все обозы. Я приказывал вам отступать с горестью в сердце, но с непоколебимою верою, что отступление наше на подходящие подкрепления было необходимо для одержания над врагом, когда наступит для сего время, решительной победы. Державною волею Государя Императора, для борьбы с Японией назначены силы, вполне обеспечивающие за нами победу. Все трудности, дабы передвинуть эти силы за 10.000 верст, самоотверженно преодолеваются несокрушимою энергией и талантом русских людей всех ведомств, всех чинов и положений, приставленных к этому делу, небывалому в истории войн по своей трудности. Сотни тысяч людей, многие десятки тысяч лошадей, повозок, миллионы пудов груза непрерывною железнодорожною рекою переливаются в течение семи месяцев из Европейской России и Сибири в Манджурию и с течением времени этот поток все крепнет, все ширится. Если окажется недостаточным присланных уже полков, придут новые, но непоколебимая воля Государя Императора, дабы мы победили, будет неуклонно исполнена. До сих пор противник наш, пользуясь большею численностью и охватывающим нас расположением своих армий, действовал по своей воле, выбирая удобное для него время для нападения на нас. Но теперь уже настало желанное и давно ожидаемое время идти самим вперед, навстречу врагу. Пришло для нас время заставить японцев повиноваться нашей воле, ибо силы манджурской армии ныне стали достаточны для перехода в наступление. Вы должны, однако, непрерывно помнить, что для победы над сильным и храбрым противником, кроме численности войск, необходимы твердая решимость всех чинов армии от мала до велика одержать эту победу, каких бы жертв для сего ни потребовалось. Проникнитесь все сознанием важности победы для России, в особенности помните, как нужна она нам, дабы скорей выручить наших братьев в Порт-Артуре, семь месяцев геройски отстаивающих вверенную им крепость. Наша армия, крепкая единением с царем и всею Россиею, во все войны, ведомые нами, совершала великие подвиги на защиту престола и родины и заслужила почетную славу среди всех народов… Помните ежечасно, что вам, доверием Государя, вверено поддержание чести и славы русской армии. Державный Вождь земли Русской молится со всею Россией за нас и благословляет нас на новые самоотверженные подвиги. Подкрепляемые этого молитвою, с глубоким сознанием важности выпавшей на нас задачи, мы должны идти вперед бестрепетно, с твердою решимостью исполнить свой долг до конца, не щадя живота своего, и да будет над всеми нами воля Господня".

А на другом конце Российской империи произошёл такой вот разговор:

"– Фёдор Петрович, читали ли вы сегодняшние газеты? Читали ли Вы Куропаткинский приказ о переходе в наступление?

– Нет, не читал!

– Хотите, я вам его прочту, он полностью приведён в "Инвалиде".

– Пожалуйста- сказал я,– слушаю,– и приготовился выслушать краткий, решительный и бодрый приказ войскам о наступлении…И вдруг я услышал ту нескончаемую белиберду, которою разразился Куропаткин, предполагая, вероятно, напугать Японцев своей никому не нужной болтологией. … Весь Куропаткин, со своею пустотой, был в этом приказе!

– Ну, что скажете Вы по поводу этого приказа?– спросил меня Рузский.

– Ничего хорошего,– отвечал я,– во всех отношениях приказ производит на меня впечатление очень неприятное!

– Это почему?– заинтересовался Рузский.

– Во-первых, приказ длинен, и за такой приказ в Академии при решении третьей темы, нам поставили бы единицу. Во-вторых, приказ этот продиктован не надобностью обстановки, а соображениями личного характера: полгода Куропаткин терпит только поражения. Вскоре на театр военных действий прибудет Гриппенберг и соберётся вторая армия, и если мы одержим успех, то вся Россия, вся Европа, скажут: "Вот Куропаткина били, а стоило прибыть Гриппенбергу, как Русские войска начали одерживать победы!" Из этого вывод, что Куропаткину нужно одержать хоть одну победишку до прибытия Гриппенберга, почему, вопреки здравого смысла, не ожидая прибытия отборнейших войск, он спешит перейти в наступление для одержания победы",

– Ф.П. Рерберг "Записки участника русско-японской войны".

Да, "приказ" этот- наглядный образец куропаткинского слога и мышления. 75 Кб, 590 слов, из которых только одно "наступление". И то, не "наступление", а "переход в наступление". И не потому, что приказывает командующий армией, а потому, что то ли "пришло время", то ли такова воля государя императора. Целью наступления является то ли "победа", то ли выручка Порт-Артура, то ли заставление японцев повиноваться русской воле. Характерно и отсутствие упоминания о Главнокомандующем, чья воля этот раз совпала с волей автора этого приказа.

И- единственного автора идеи наступления с рубежа р. Шахэ. То есть, едва ли в армиях всего мира, пусть даже в какой-нибудь абиссинской или уругвайской армии, сыскался генерал, решившийся бы начать это наступление, будь он на месте Куропаткина. "Против" было всё- начиная от стратегической и политической обстановки, сложившейся на театре, до отсутствия данных о противнике и местности, в которой предстояло наступать. Мотив "выручки братьев в Порт-Артуре" был не более, чем мечтой- настолько высокой, насколько запоздалой. В любом случае вначале нужно было вернуть Ляоян, о котором в приказе даже не упоминалось, и который японцы успели укрепить. Любой военный гений, любой Суворов или Наполеон, наступай он в этих условиях, быстро бы перестал считаться гением.

Но Алексей Николаевич Куропаткин

"продолжал поражать своей неутомимой работоспособностью и усидчивостью. Не только капитаны, но и полковники были покорными и немыми исполнителями решений, принятых в поезде. Там, в салон-вагоне, круглые сутки сидел за письменным столом Кур, как подписывал свою фамилию Куропаткин и как мы его в шутку называли. Право входа в вагон имел один генерал Харкевич. Но его сил не хватало. Тогда его сменял безмолвный Сиверс.

Можно сказать с уверенностью, что работа проклятого гофкригсрата, пытавшегося в своё время сковать гений Суворова, бледнела перед неутомимой деятельностью поезда Куропаткина.

До Ляоянского сражения Куропаткин разрабатывал планы, запершись с Сиверсом в своём салон-вагоне. Для подготовки шахэйского наступления он стал действовать по-новому: он начал со сбора совещаний высших начальников, а затем, не удовлетворяясь этим, стал запрашивать их мнения и предложения в письменной форме…

В конце концов общими усилиями эти мудрые мужи произвели на свет "новое дитя"– уже не диспозицию, как под Ляояном, а настоящий приказ за № 8 от 15 сентября 1904 года с точно указанным часом: "6 часов вечера",

– пишет А. А. Игнатьев.

Идея наступления с рубежа р. Шахэ, разработанная с такими трудами, была схоластична и примитивна. Главный удар наносился на левом фланге, вспомогательный – на правом. Японцы, принуждённые парировать наш главный удар, стянут туда все свои силы. Тут-то в движение придёт наш правый фланг и, двигаясь на юг вдоль железной дороги, беспрепятственно захватит Ляоян. Три японские армии, прижатые к р. Тайцзыхэ, подвергнутся сокрушительному разгрому или будут перетоплены в ней как котята!

Временными и пространственными рамками операция ограничена не была.

За данную величину принималось безусловное повиновение японцев нашей воле.

Для нанесения главного удара был образован Восточный отряд из I-го, II-го и III-го Сибирских корпусов и сводных отрядов генн. Реннекампфа и Самсонова- пехота, конница, артиллерия. Для нанесения вспомогательного- Западный отряд из X-го, XVIII-го армейских корпусов и отдельного отряда ген. Дембовского. Каждый "отряд" был размером с полторы японские армии, но не имел своего штаба.

 Массой "восточных" в 86 батальонов, 50 эскадронов и сотен, 198 орудий и 32 пулемётами командовал командир I-го сибирского корпуса генерал-лейтенант барон  Г.К. фон Штакельберг (начальник штаба ген. фон дер Бринкен). Массой "западных" в 77 батальонов, 56 эскадронов и сотен, 222 орудия, командовал корпусной XVIII-го армейского корпуса генерал-лейтенант барон А.А. Бильдерлинг с начальником штаба ген. фон Тизенгаузеном.

Оба барона не были "освобождёнными" командующими, а всего лишь "совместителями", являясь как бы старшими над четырьмя другими корпусными генерал-лейтенантами (Засуличем, Ивановым, Случевским, Дембовским (командир V-го Сибирского корпуса). На время проведения операции корпусами Штакельберга и Бильдерлинга командовали начальник 1-й восточно-сибирской дивизии – ген. Гернгросс и член Военного совета Манчжурской армии ген. Волков (рука так и тянется написать – Вольф).

В резерв выделялись I-й армейский, IV-й сибирский корпуса и конный отряд ген. Мищенки (56 батальонов, 20 сотен и 228 орудий) под командованием генерала от инфантерии барона Мейендорфа. VI-й Сибирский корпус ген. Соболева, уже вошедший в состав 2-й манчжурской армии, был оставлен для охраны тыла и участия в сражении практически не принял.

Таким образом, организация наступления была глубоко дефективной. Где кончались полномочия командира корпуса и начинались полномочия начальника "Отряда", не знали ни Штакельберг с Бильдерлингом, ни сам Куропаткин. Такое построение войск кое-как годилось для обороны, но наступление на 60 км в глубину не могло вестись командирами, не имеющими должных полномочий и определённого объёма самостоятельности. Каждый свой шаг бароны должны были делать с оглядкой на командующего армией, который находился за десятки километров, не имея с наступающими корпусами никакой связи, кроме конной. Чем успешнее было бы наше наступление, тем слабее становилась бы эта связь, тем медленнее бы осуществлялась, тем больше делалась угроза потери управления войсками в отрядах Штакельберга и Бильдерлинга.

Задачами, поставленными перед Восточным отрядом, были: охват правого фланга 1-й японской армии, взятие деревень Баньяпуза и Беньсиха и овладение правобережьем р. Тайцзыхэ.

Карт этой "страшно дикой местности" заготовлено не было. Междуречье рр. Хуньхэ и Тайцзыхэ в военно-топографическом отношении не интересовало Куропаткина все шесть лет его военного министерства и все шесть месяцев командования Манчжурской армией. Наступление трёх сибирских корпусов должно было вестись на ощупь, вслепую, по солнцу и компасу.

О том, как и чем снабжать их, никто даже не задумался.

Противником 53 – летнего барона фон Штакельберга в этот раз стал барон Куроки, 60 – летний командующий 1-й японской армией. Тот самый Тамэмото Куроки, который пять месяцев назад открыл "манчжурский замок" форсированием р. Ялу и разгромом Восточного отряда ген. Засулича. Генерал армии Куроки тогда имел 28 000 против 18 000 русских.

Теперь противники менялись ролями: 86 русских батальонов Восточного отряда наступали на 19 японских. Тогда преимущество позиции было на стороне русских, теперь японцы находились на горах, контролируя все перевалы и главенствующие высоты.

5 октября 1904 года 1-я манчжурская армия перешла в наступление по всему фронту. Для японцев оно не стало неожиданностью: всю последнюю неделю русские усиленно предавались смотрам и молебнам, а флуд-приказ командующего был опубликован в центральных газетах. "Широкая рекламная компания", ведущаяся Куропаткиным, заставила А. Игнатьева написать ехидное:

На совсем другом конце Российской империи, в Вильне, генерал Гриппенберг спешно сдавал дела округа своему преемнику ген. Фрезе. Вот-вот "альтернативный командующий" должен был выехать в Действующую армию. Времени и свободы у Алексея Николаевича оставалось совсем немного…

Разговоры в поезде генерала Рузского продолжались:

"– Но, в общем, этот приказ признак всё-таки хороший, а с прибытием нашей Армии явится возможность продолжать наступление, развивая успех, так как наши войска уже идут.

– Нет, я на этот вопрос смотрю совершенно иначе: я одинаково боюсь и нового успеха- и неуспеха, так как ныне, с формированием трёх армий, в Петербурге решается вопрос о назначении Главнокомандующего, и если Куропаткин одержит хотя бы частичный успех, то это даст ему козыри, и он сможет проскочить в главнокомандующие. А подобное назначение, по моему глубокому убеждению, может окончательно погубить наше дело на Востоке, ибо Куропаткин сделает всё возможное, чтобы новые командующие не смогли одержать успеха и затмить его имя. А если он будет снова разбит, то, хотя это новое поражение и избавит нас от назначения Куропаткина главнокомандующим, но очень не желательно, ибо снова нанесёт сильный моральный удар по всей нашей армии и всей России, удар, после которого, может быть, трудно будет поднять дух в армии и вернуть ей прежнюю бодрость и самоуверенность.

Вот причины, почему этот приказ сильно меня огорчил. Я чувствую, я верю в то, что- там, где Куропаткин голова- прока не будет.

Рузский, по-видимому, был удивлён моим категорическим решением.

– Ого!– сказал он .– Вы вот как!"

(Ф.П. Рерберг, "Записки…")

"Нам, беспристрастным свидетелям прошлых боев,

казалось ясным, что эта армия под начальством

прежних начальников не может наступлением снова

овладеть тем, что она при огромных жертвах не

могла удержать обороной в борьбе с противником,

много раз более слабым численностью, чем она сама".

Майор Э. Теттау, германский представитель при штабе Манчжурской армии

 "18 месяцев в Манчжурии с русскими войсками"

"За Ляояном – Шаха. Торжественно заявив,

что "пришло время заставить японцев

подчиниться нашей воле", русский главнокомандующий

на деле подчиняется воле  первого же контратакующего

японского ротного командира".

А. Керсновский "История Русской армии"

5 октября 1904 года "немецкая" 1-я манчжурская армия перешла в наступление по всему фронту. Западный отряд ген. Бильдерлинга вскоре остановился, а Восточный ген. фон Штакельберга приступил к операции по овладению Баньяпузой.

Эта китайская деревенька со смешным названием была ближайшим к нам географическим пунктом, в котором размещались японские войска. Какие именно и в каком количестве, стало известно уже после войны из открытых публикаций. А в октябре 1904 года русское генеральское воображение населяло Баньяпузу всей 1-й армией ген. Куроки, хотя в реальности гарнизон деревни состоял из резервной гвардейской бригады ген. Умесавы величиной в 7 пехотных батальонов.

Ген. фон Штакельберг, руководствуясь указаниями Куропаткина, изготовился к штурму. На это ушли 6 и 7 октября. Ген. Умесава, видя себя окружённым тремя русскими корпусами, запросил командующего 1-й японской армией – что делать. Ответ был – отступить без боя и занять позиции на правом фланге армии, у Беньсихи. Приказ этот был выполнен, и 8 октября войска ген. фон Штакельберга беспрепятственно вступили в Баньяпузу! Куропаткин забросал Петербург и Мукден победными реляциями. Ещё бы- первый населённый пункт, "бескровно" отбитый нами у японцев! Про войска ген. Умесавы, целёхонькими вышедшими из окружения, в победном угаре не вспоминалось…

Для овладения Беньсихой предназначался сводный отряд генерала фон Ренненкампфа (только что произведённого в генерал-лейтенанты)– Забайкальская казачья дивизия, 71-я пехотная дивизия ген. фон Экка и отдельный артиллерийский дивизион. Ген. Ренненкампф сумел неожиданно обойти правый фланг японцев, переправить одну пехотную бригаду через р. Тайцзыхэ, и 9 октября начать штурм Беньсихи, к которой как раз подошла бригада ген. Умесавы. Эта попытка едва не увенчалась успехом: застигнутые врасплох японцы оборону деревни не готовили.

"К сожалению, уже к полудню снаряды были израсходованы, и мы прекратили огонь, а затем отступили назад",

– объясняет нам Куропаткин, как будто не в его воле было обеспечить наступающую группировку снарядами- и патронами, в которых тоже "оказался недостаток".

Ген. фон Штакельберг, овладев беззащитной Баньяпузой, намеревался развить этот успех и всей мощью трёх Сибирских корпусов навалиться на противящуюся русской воле Беньсиху. Но командующий армией

"до крайней степени стеснил инициативу действий вождя нашей ударной группировки. Куропаткин писал 9 октября Штакельбергу: "Предваряю на будущее время, что отдача по вверенным вам войскам приказов для боя, имеющих решающее значение, ранее получения моего одобрения главных оснований приказа, не может быть допущена в видах согласования с вашими действиями действий других корпусов…"

Управление было, таким образом, централизовано в высшей степени. Такая централизация всегда создается при отсутствии доверия к войсковым массам",

– написал комбриг А.А. Свечин, в то время – штабс-капитан Генерального штаба, прикомандированный к фон Штакельбергу.

Сам же Алексей Николаевич Куропаткин, разумеется, утверждает обратное:

"Несмотря на указанное выше предписание от 22 сентября, генерал Штакельберг после занятия Баньяпуза испросил приказания командующего армией. Мною того же 26 сентября отвечено, что в дальнейших действиях он должен руководствоваться полученными уже предписаниями…"

Одёрнутый Штакельберг сделал, что мог – послал к Беньсихе только сводный отряд генерал-майора Самсонова. В этот момент ген. Ренненкампф как раз приступил к штурму этой китайской деревни. Пробиться к нему Самсонов не смог, остановленный на перевале Восточный Тумынлин частями 2-й японской дивизии. На подмогу ему Штакельберг начал бросать всё, что было под рукой – охотничьи команды, отдельные роты и батальоны, которые теперь неизвестно кому подчинялись и даже не знали боевой задачи. Прибывающие к Самсонову части сбивались в беспорядочную толпу.  Японцы, в свою очередь, подтягивали войска и усиливали оборону перевала, легко отбивая все штурмы с большими для русских потерями.

24-й восточно-сибирский стрелковый полк полковника П.А. Лечицкого{18}, тоже направленный к перевалу, наткнулся на обрывистую сопку Лаутхалаза, на которой уже засели враги, и вынужден был остановиться. Ночью охотники капитана Стародубцева сумели вскарабкаться на сопку и штыками переколоть японцев. За ними на Лаутхалазу поднялась 9-я рота. Несмотря на то, что эта сопка составляла тактический ключ позиции, на поддержку 9-й роте не пришёл никто, и утром 10 октября японцы контратакой отбили Лаутхалазу, сбросив с неё русские трупы. На вершине теперь укрепилась целая японская бригада с пулемётами и горными орудиями.

На этом русское наступление в манчжурских сопках закончилось, увязнув в попытках ген. Штакельберга пробиться через Тумынлин и в усилиях взять Лаутхалазу. Части перемешались, отсутствие карт, горной экипировки и горных орудий не оставляло русским никакого шанса. Три лучших сибирских корпуса были остановлены 19 батальонами японцев…

Всего же командующий 1-й японской армией располагал 76 батальонами. По русскому плану, русской воле, было естественным ожидать, что маршал Ояма и ген. Куроки используют их все, чтобы парировать удар Восточного отряда в 86 батальонов. Но, как учил знаменитый философ Шопенгауэр, "всё вокруг имеет свою, собственную волю". Неизвестно, читали ли его в японской армии, но подчиняться русским планам маршал Ояма и ген. Куроки не стали, "заявив своеволие".

Заранее оповещённый о наступлении противника, японский главнокомандующий вначале строил сугубо оборонительные планы, опасаясь какой-нибудь каверзы от Куропаткина. Но по мере того, как наступление 1-й манчжурской армии по всему фронту окончательно раскрывало план противника, Ояма сам решил перейти в наступление всеми тремя армиями- 2-я идет в обход фланга, 4-я и 1-я наносят удар в центре. Поэтому против Восточного отряда ген. фон Штакельберга были выдвинуты самые незначительные силы- Ояма был уверен, что части 2-й и 12-й японских дивизий, пять месяцев назад разгромивших Восточный отряд ген. Засулича, покажут себя в обороне не хуже, чем в наступлении.

9 октября 1904 года, когда ген. Ренненкампф безуспешно штурмовал Беньсиху, и, матерясь в густые усы, поджидал прибытия ген. Самсонова, 1-я, 2-я и 4-я японские армии получили приказ перейти в контрнаступление.

К этому времени Куропаткин, противореча сам себе, присоединил к Западному отряду свой "тактический резерв"– I-й армейский и IV-й Сибирский корпуса. Войска генерала Бильдерлинга выстроились в одну линию, выполняя задачу "произвести демонстрацию", то есть не наступать и не обороняться, продвигаться вперёд по пять вёрст в день и ждать приказа командующего армией.

"Местность была открытая, видны были громадные массы русских – кавалерии, пехоты и артиллерии- в таком строе, какого я за последние годы не видел нигде, кроме парадов",

– заметил ген. Гамильтон.

11 октября эта "мирная демонстрация" четырёх русских корпусов была внезапно атакована девятью японскими дивизиями и обстреляна из 600 орудий.

Японский напор был так силён, что Куропаткин, теряя контроль над ситуацией, в отчаянии приказал VI-му Сибирскому корпусу срочно вступить в сражение, истерически взвизгнув при этом: "Помните, что вы- мой стратегический резерв!". 11-12 октября 1904 года вся Манчжурская армия оказалась перед перспективой разгрома. Обдумай Ояма своё контрнаступление получше, не будь японские войска столь утомлены непрерывным пятимесячным наступлением, не сопротивляйся русские солдаты столь стойко- Русско-японская война могла бы на этом закончиться.

О каком-то управлении войсками в возникшей неразберихе и речи не было. Восточный отряд увяз в недоступной для войск местности, каждый день теряя сотни солдат и офицеров разбившимися, ранеными и убитыми в попытках вскарабкаться на манчжурские сопки. Западный отряд изо всех сил отбивался от трёх японских армий, тоже неся огромные, неслыханные потери в таких местах, как д. Эндолиулу или Двугорбая сопка. 37-я пехотная дивизия 1-го армейского корпуса (ген.-майор Чекмарёв), занимавшая Янхэтуаньские высоты, не получила вовремя приказа на отход и была окружена противником. В ночь с 13 на 14 октября дивизия штыками пробилась из окружения, уложив по дороге три четверти своего состава. И японцы, и русские широко применяли ночные бои, по всему фронту схватываясь врукопашную, истребляя противника штыками, прикладами, саблями, ножами, топорами, камнями, кулаками и зубами. Пленных не брали. Да, сражения уже не было- было продолжающееся убийство, с полным правом мог бы повторить тогда Л. Н. Толстой, вздумай он снова писать многотомную эпопею…

"Назавтра под вечер, под проливным дождем, привезли первый транспорт раненых. Промокших, дрожащих и окровавленных, их вынимали из тряских двуколок и переносили в шатры. Наши солдаты, истомившиеся бездельем, работали горячо и радостно. Они любовно поднимали раненых, укладывали в носилки и переносили в шатры.

Внесли солдата, раненного шимозою; его лицо было, как маска из кровавого мяса, были раздроблены обе руки, обожжено все тело. Стонали раненные в живот. Лежал на соломе молодой солдатик с детским лицом, с перебитою голенью; когда его трогали, он начинал жалобно и капризно плакать, как маленький ребенок. В углу сидел пробитый тремя пулями унтер-офицер; он три дня провалялся в поле, и его только сегодня подобрали. Блестя глазами, унтер-офицер оживленно рассказывал, как их полк шел в атаку на японскую деревню.

– Из деревни стрельбы не слыхать. Командир полка говорит: "Ну, ребята, струсил япошка, удрал из деревни! Идем ее занимать". Пошли цепями, командиры матюкаются,– "Равняйся, подлецы! Не забегай вперед!" Ученье устроили; крик, шум, на нас холоду нагнали. А он подпустил на постоянный прицел да как пошел жарить… Пыль кругом забила, народ валится. Полковник поднял голову, этак водит очками, а оттуда сыплют! "Ну, ребята, в атаку!", а сам повернул коня и ускакал…

Наши солдаты жадно слушали и ахали.

– Бегут все кругом, я упал… Рядом земляк лежит. Попробует подняться,– опять падает… "Брат,– говорит,– подними меня!"– "Что же мне делать? Я и сам валяюсь"…

(В. Вересаев "На японской войне")

12 октября Куропаткин приказал измученным войскам Штакельберга отступить за р. Шахэ. Баньяпуза была оставлена, Беньсиха, слегка потревоженная русскими шрапнелями, так и осталась символом непокорства- непокорства русской воле.

1-я манчжурская армия, 5 октября собиравшаяся на полном серьёзе дойти до Порт-Артура, откатывалсь за р. Шахэ, не имея возможности нигде оторваться от противника, который следовал за ней по пятам. Оба войска теперь не могли ни разойтись, ни продолжать сражение, поэтому начали копать траншеи полного профиля, тем самым открывая новую страницу в истории войн.

Последнее слово в Шахэйском сражении осталось, однако, за русскими. 16 октября 1904 года генерал-майоры Путилов и Новиков отбили у японцев две сопки на правом берегу р. Шахэ, уничтожив целую пехотную бригаду и взяв 14 орудий и пулемёт- наши первые трофеи с начала войны.

Сражение на р. Шахэ 5-17 октября 1904 года стало единственным сражением Русско-японской войны, о котором начали писать без стыда и даже с некоторой гордостью – как о прообразе будущих сражений Первой мировой войны, как о первой фронтовой наступательной операции, и т.п.

"Сражения минувших эпох не знали таких перегруппировок, какие имели место на р. Шахэ; после Сольферино теория принципиально не допускала смены войск в бою; еще Ляоян, казалось, подтверждал правильность этих положений, но операция на р. Шахэ показала ложность этого утверждения и открыла собой ряд бесчисленных перегруппировок Мировой и Гражданской войн. Несмотря на неловкое маневрирование обеих сторон, на операции на р. Шахэ лежит удивительный отпечаток современности".

комбриг А. А. Свечин "Эволюция военного искусства".

"Применение крупных войсковых масс при силе современного огня привело к развертыванию войск на фронте до 60 км, причем боевые действия длились на протяжении 14 дней. В этом отношении Шахэйская операция может быть отмечена как этап в развитии военного искусства, определивший многодневность сражения, увеличенную протяженность по фронту и возникновение позиционных операций".

комбриг Н.А. Левицкий "Русско-японская война 1904-05 гг."

"Сражение на реке Шахе не без основания считается этапом в развитии военного искусства. Оно продолжалось без перерыва в течение двенадцати дней на фронте протяжением до 60 км и столько же в глубину. В нём участвовали массовые армии численностью примерно 350 тыс. человек, вооружённые скорострельным оружием. Армии насчитывали свыше полутора тысяч орудий. Но ни той, ни другой стороне не удалось создать решающего превосходства в направлении главных ударов. Опасение за фланги привело к растягиванию фронта, и сил не хватило. В сражении нашли применение все формы боя того времени: наступление, оборона на укреплённых позициях, контрнаступление, встречный бой, переход к позиционной обороне"

генерал-майор запаса А. И. Сорокин "Русско-японская война 1904-1905 годов".

 "Применение крупных войсковых соединений при силе достаточно мощного по тому времени огня и нехватке подготовленных позиции привело к развертыванию войск на фронте большой протяженности (60 км). Увеличилась и продолжительность боевых действий, они велись в течение 14 суток. В этом отношении Шахэйская операция может быть отмечена как этап в истории военного искусства, связанный с дальнейшим развитием основ искусства".

генерал-майор И.И. Ростунов "История русско-японской войны 1904-1905 гг."

По оценкам сталинских комбригов и брежневских генералов получается, что сражение на р.Шахэ было "прогрессивным", что царский генерал Куропаткин не убил и искалечил 42 000 русских парней без всякой пользы, а развивал "военное искусство". Почему-то товарищи классики стремятся перещеголять друг друга в неуклюжих попытках лить воду на мельницу этого стратегического шарлатана! Что это- преемственность, армейская солидарность, осознанная суженность мышления или традиция русской военной мысли? Ведь все эти авторы крайне отрицательно относятся к псевдостратегии Куропаткина, поднимаясь до прямых обвинений фигуранта во вредительстве и предательстве!!

Нет, в "создании прообраза" нет заслуги "режиссёров" – Куропаткин наступал, Ояма оборонялся, подтверждая принцип, что лучшим способом обороны является наступление. Оба военачальника так и не поняли, что своими приказами пишут историю, да и не они руководили зарывающимися в землю на 60-километровом фронте войсками. Куропаткин уже потерял управление, а Ояма полностью предоставил ведение контрнаступления генн. Нодзу, Оку, Куроки.

Шахэйское сражение стало прообразом, но не столько не столько Первой, сколько  Второй мировой войны, точнее – Великой Отечественной. В 1942 году Красная армия широко вела подобные наступления по всему германо-советскому фронту. У царского генерала Куропаткина, заклеймённого как самого бездарного полководца в военной истории, сыскались последователи в лице "маршалов Победы", особенно- К.А. Мерецкова и Г.К. Жукова, тоже любителей пописать мемуары. Эти "одарённые" сталинские генералы точно так же планировали свои наступления под Москвой, Ленинградом и Ржевом, укладывая в день по 8 000 и больше солдат и офицеров. На безымянных высотах и в безвестных деревнях, не достигая в лучшем случае никаких результатов, в худшем – загоняя целые армии в стратегические мешки. За это Верховный главнокомандующий тов. Сталин давал им ордена, повышал в званиях и расхваливал в газетах. Единственной идеей этих "ржевско-вяземских" и "усть-тосно-синявинских" операций было тупое, бесполезное кровопускание по методу А.Н. Куропаткина, впервые в истории войн применённое на р. Шахэ в октябре 1904 года.

Куропаткин-стайл красной нитью прошёл через историю Великой Отечественной{19}…

Да, согласен, Шахэ – удивительный отпечаток современности!

Результаты Шахэйской операции были куда более катастрофичны, чем сдача Ляояна. Если в сентябре Манчжурская армия, отделённая от противника междуречьем Хуньхэ и Тайцзыхэ, обладала свободой манёвра, то теперь она оказывалсь в позиционном тупике, припёртая японскими окопами прямо к мукденским пригородам. Прорвать этот фронт она уже не могла. Нравственный надлом у солдат и офицеров порождал уверенность в расовом превосходстве противника.

Японцы тоже оказывались в тупике – в том же, в котором оказались все европейские армии десять лет спустя. Но тем самым они обеспечивали Осадную армию ген. Маресукэ Ноги, штурмующую Порт-Артур, имея над противником стратегическое преимущество.

Обе стороны перешли к позиционной войне, подразумевающей принципиально новые формы борьбы. Эти формы полностью исключали наступление, и борьбу проигрывала та из сторон, кто первой бы на него решилась.

(14.10. 1904) "1-го октября. Покров Пресвятой Богородицы.

Погода была серая и прохладная. В 11 час. поехали к обедне. Завтракал Андрей (деж.). Принял Мирского, гулял и в 6 час. принял Коковцова. Читал много. Обедал в спальне.

Наступление наших войск к Ляояну было остановлено японцами; наша армия отошла несколько назад. Потери у нас, по-видимому, большие",

– записал государь император в своём дневнике.

Да, государь- 4 700 молодых, здоровых, сильных мужчин в день- убитыми и ранеными!

"Подходил поезд, сверкавший царским великолепием. Длинные белые вагоны, зеркальные стекла; внутри весело, чисто и уютно; раненые, в белоснежном белье, лежат на мягких пружинных матрацах; везде сестры, врачи; в отдельных вагонах- операционная, кухня, прачечная… Отходил этот поезд, бесшумно качаясь на мягких рессорах,– и ему на смену с неуклюжим грохотом становился другой, сплошь состоявший из простых товарных вагонов. Откатывались двери, раненых с трудом втаскивали в высокие, без всяких лестничек, вагоны и клали на пол, только что очищенный от навоза. Не было печей, не было отхожих мест; в вагонах стояли холод и вонь. Тяжелые больные ходили под себя; те, кто мог, вылезал из вагона и ковылял к отхожему месту станции. Поезд давал свисток и, дернув изо всей силы вагоны, начинал двигаться. Раненые тряслись на полу, корчились, стонали и проклинали. Сообщения между вагонами не было; если открывалось кровотечение, раненый истекал кровью, раньше чем на остановке к нему мог попасть врач поезда.

По окончании боя Куропаткин с чувством большого удовлетворения телеграфировал военному министру для доклада царю:

"Во время боев с 25 сентября по 8 октября из района боевых действий маньчжурской армии вывезено в Мукден, а отсюда эвакуировано в тыл: раненых и больных офицеров- 945, нижних чинов- 31111. Эвакуация столь значительного числа раненых исполнена в такой короткий срок, благодаря энергии, распорядительности и совместной дружной работе чинов санитарного и медицинского ведомства".

Все раненые в один голос заявляли, что ужасны не столько раны, сколько перевозка в этих адских двуколках и теплушках. Больные с полостными ранами гибли от них, как мухи. Счастлив был тот раненный в живот, который дня три-четыре провалялся на поле сражения неподобранным: он лежал там беспомощный и одинокий, жаждал и мерзнул, его каждую минуту могли загрызть стаи голодных собак,– но у него был столь нужный для него покой; когда его подобрали, брюшные раны до известной степени уже склеились, и он был вне опасности".

(В. Вересаев "На японской войне")

Ничего этого государь не знал, да и не хотел знать. Все его помыслы занимала сейчас 2-я тихоокеанская эскадра, назавтра (15 октября) отправлявшаяся в неслыханно дальний и трудный поход.

21 октября государь простился с командующим 2-й манчжурской армией ген. Гриппенбергом, убывающим в Действующую армию. Старик просто трясся от возмущения Куропаткиным – этим негодяем, этим скурком, этим… Ну как, как можно было выбрать для нанесения главного удара горную местность?! На равнине, по обе стороны от железной дороги, мы могли бы полностью использовать наше преимущество в кавалерии, сбить японцев, погнать их, отбить Ляоян! А если бы наша пехота стреляла не залпами, а одиночным учащённым огнём…

Оскар Казимирович оседлал своего любимого конька, и государь постарался сократить сцену. Выразив уверенность в том, что под началом Главнокомандующего Е.И. Алексеева Оскар Казимирович, не теряя времени, поведёт вверенную ему армию дорогой побед, Николай простился со своим бывшим командиром.

Наутро его ожидало ещё одно неприятное известие- Алексеев снова просился в отставку. Этот раз он мотивировал не ухудшившимся здоровьем, а полной своей бесполезностью для дела в "создавшихся условиях".

Что ж… делать нечего. Как ни жаль принимать отставку Главнокомандующего, в создавшихся условиях это, пожалуй, единственный выход. Что-то нужно, нужно менять в общем ходе событий, выйти из этого заколдованного, порочного круга. А Евгению Ивановичу написать самый милостивый рескрипт, позолотить эту горькую пилюлю.

Впрочем, с поста наместника Алексеева не отзывать, пусть останется. Пусть продолжает дело после нашей победы.

Но кого назначить Главнокомандующим?

Дядю Николашу?

(23.10.1904 г.) "10-го октября. Воскресенье.

День стоял тихий, серый, но хороший. Поехали к обедне и завтракали одни. Гуляли вдвоем, затем Аликс вернулась домой, а я продолжал прогулку и убил пять ворон. После чтения разбирал бумаги еще из Петергофа. Вечером принял кн. Ширинского, который просил уйти из Твери. С сожалением согласился.

Решил назначить Куропаткина главнокомандующим на Дальнем Востоке с освобождением Алексеева от этой обязанности, но с оставлением его наместником.

Много внутренней борьбы понадобилось для того, чтобы я пришел к этому решению".

– Я долго думал, переболел этот вопрос; все за Куропаткина: всё общество, газеты, император Вильгельм… но я сам остановился на нём; императрица Мария Федоровна тоже, но нет, я сам решил взять его, – сбивчиво объяснял государь своё решение военному министру ген. В.В. Сахарову.

__________________________________________________________________________________

{18} Наш старый знакомый по Тюренчену. К тому времени полк. Лечицкий был уже награждён Орденом Св. Георгия 4-й степени и назначен флигель-адъютантом к Е. И. В.

{19} Что такое "военное искусство", я не знаю. Знаю, что есть такая профессия- защищать Родину, что за неё платят деньги, дают ордена, пенсии, квартиры и награды, и в этом смысле профессия эта ничем не отличается от других профессий. Но несомненно одно- "военное искусство" и "генерал Куропаткин" есть вещи несовместные.

Часть четвёртая Сандепу- сухопутная Цусима 2-й армии

"12 января 1905 года I-й Сибирский корпус без выстрела занял Хейгоутай – главный опорный пункт армии Оку. На 16 января Гриппенберг назначил общий штурм Сандепу, но вместо запрошенного у Куропаткина подкрепления ему было приказано отступать, а командир I-го Сибирского корпуса генерал Штакельберг был отстранен от должности. Предварительно телеграфировав царю и сложив с себя командование, Гриппенберг уехал в Петербург. Эту постыдную сумятицу в верхах остро чувствовали рядовые участники событий:

"Лица солдат были хмуры; не слышалось ни шуток, ни разговоров, и каждый из нас понимал, что на первых же порах у нас началось какое-то столпотворение, какое-то безобразие; каждый задавал себе при этом вопрос: что же будет дальше, когда придется идти не по дороге между мирными деревнями, а по боевому полю под пулями и снарядами".

В итоге операция Сандепу-Хейгоутай, получившая название "бесполезное кровопускание", стала прелюдией к мукденской катастрофе".

chiptest.ru "Цусимский разгром"

Новый главнокомандующий

"10-го октября состоялось Высочайшее повеление о назначении командующего 1-й манчжурской армией генерал-адъютанта Куропаткина главнокомандующим всеми нашими сухопутными силами на Дальнем Востоке. Значение этого события громадно. Отныне генерал Куропаткин, облеченный полной властью, может осуществить все свои планы без всяких затруднений. Только при этих условиях "полной мощи", предоставленной главнокомандующему, можно рассчитывать на плодотворный результат борьбы на Дальнем Востоке",

– писали "Новости дня" 27 октября 1904 года.

"Известие о назначении главнокомандующим генерала Куропаткина принято всей армией с восторгом. Дух войск, несмотря на большие потери, превосходный и вызывает положительно изумление иностранных военных агентов, высказывающихся, что ни одна европейская армия не вышла бы с такой честью из тяжелого положения, как русская",

– "Русское слово" 28 октября.

Об Алексееве не было ни слова, за исключением всемилостивейшего рескрипта государя на имя Евгения Ивановича от 30.10. 04:

"Евгений Иванович! Освободив Вас, согласно Вашему желанию, от обязанностей Главнокомандующего сухопутными и морскими вооружёнными силами, действующими против Японии, Я с удовольствием вспоминаю заслуги Ваши на Дальнем Востоке, как во время китайских событий в 1900 году, так и при настоящих военных действиях с Японией, при чем Вы своею благоразумною деятельностью вполне оправдали Мое к Вам доверие. После несчастного случая с эскадренным броненосцем "Петропавловск", на котором погиб Командовавший флотом вице-адмирал Макаров, Вы, вступив, по Моему повелению, в непосредственное командование флотом Тихого океана, проявили свойственные Вам энергию и распорядительность, отбивая многократные атаки неприятеля брандерами и миноносцами, направленные преимущественно на заграждение выхода из Порт-Артура. Высоко ценя Ваши боевые заслуги и в изъявление искренней Моей признательности, жалую Вас кавалером Императорского ордена Нашего Святого Великомученика и Победоносца Георгия третьей степени, коего знаки при сем препровождая, пребываю к Вам навсегда неизменно благосклонный и искренно благодарный

"Японцы ненавидят Алексеева от всей души, но, насколько я мог заметить, видимо, любят Куропаткина",

–пишет англичанин ген. Гамильтон, представитель Великобритании при штабе маршала Оямы.

И действительно, все действия Алексея Николаевича в период командования им Манчжурской армией, говорят об японофилии, граничащей с прямым предательством и изменой родине. Он действовал так, как будто бы полностью подчинялся вражеской воле и вражеским планам, вредительски повторяя Отечественную войну 1812 года в 1904 году на территориях, которые Отечеством никому из его солдат и офицеров не были.

Хотя со времени той трижды несчастной войны прошло больше 100 лет, русская военно-историческая мысль так и не пришла ни к единому мнению, ни к однозначной оценке действий генерала Куропаткина. При полной доступности всех документов того периода, при изобилии ставших классическими источников, роль, сыгранная Алексеем Николаевичем в 1898-1905 гг., на грани веков, так и остаётся неназванной.

Кто-то считает Куропаткина преступником и предателем, кто-то- беспомощной бездарностью, кто-то – мудрым полководцем, всё верно рассчитавшим, но ставшим жертвою форс-мажорных обстоятельств.

Мы проиграли войну по двум причинам: из-за неготовности армии к войне и из-за плохого руководства войсками. Об этом с подкупающей искренностью писал сам Алексей Николаевич, писал много, скучно и долго. С этим все согласны.

Но кто же должен был готовить Русскую армию к войне? Кто же руководил войсками? Если военный министр, целых шесть лет занимающий это кресло, не готовит армию к войне, то чем он тогда занимается? (На случай войны с Японией Военное министерство и Главный штаб не имели ни планов, ни проектов планов, ни мобилизационного расписания).

Кто должен оборонять Манчжурию, в которую вторгся враг? Если полномочный командующий целой армией не способен отдать конкретный приказ на оборону (и вообще никакой приказ), то как он намерен командовать?

В 1915 году, после Августовского отступления, б. военный министр В. А. Сухомлинов пошёл под суд за то, что не подготовил армию к войне. В 1904 году после сдачи Ляояна и провала наступления на р. Шахэ, б. военный министр А.Н. Куропаткин стал Главнокомандующим.

Как, под каким углом его ни рассматривай, понятнее не становится. Генерал Куропаткин- самый загадочный генерал в военной истории царской России.

В чём же причины того, что боевой офицер с академическим образованием, участник трёх кампаний, учёный, писатель, профессионал, к 50 годам дослужившийся до высшего военного поста в Российской империи, провалил кампанию 1904 года?

Видимо, в метаморфозе, незаметно для окружающих и самого фигуранта произошедшей с его сознанием. Наверное, каждый русский, кто когда-нибудь всерьёз занимался каким-либо делом, рано или поздно встаёт перед выбором: продолжать ли мне служить делу или пусть теперь дело послужит мне? Как правило, к 50 годам достигаешь таких служебных высот и набираешься стольких опытов, что предпочитаешь второе. Дело начинает рассматриваться через призму твоих личных выгод. Ты входишь во вкус, и уже не можешь "страдать на службе за правду"– вся правда в том, что ты всю жизнь трудился неустанно, а у тебя не хватает денег, женщин, славы- всего не хватает, а тебе уже 50…

Спросим себя- а если бы Куропаткин действовал противно японским планам? Если бы отдал в апреле ген. Засуличу конкретный приказ- обороняться, отбиваться, ни шагу назад, за р. Ялу для нас земли нет? Если бы ген. фон Штакельберг в мае обрушился на 2-ю японскую армию с севера, а с Ляодуна ударил бы ген. Стессель своим корпусом? Если бы ген. Куроки не смог перейти р. Ялу, а ген. Оку попал бы между молотом и наковальней?

Тогда победа была бы достигнута летом 1904 года, и в воле и силах Куропаткина было её одержать.

Но что стоит услуга, которая уже оказана?

Победителем японцев остался бы Главнокомандующий Алексеев со всеми вытекающими отсюда лаврами. Куропаткин удостоился бы ордена Св. Георгия II-й степени, и только. Всё, война закончена, Манчжурская армия расформирована. На милость царскую глупо рассчитывать. Уезжая на войну, Алексей Николаевич выговорил условие, что кресло военного министра останется за ним. Так оно поначалу и было, сменивший его в Петербурге ген. В. В. Сахаров, начальник Главного штаба, был назначен временным управляющим министерством, о чём в "Русском инвалиде" 21 февраля появился официальный приказ. Но не успел поезд Куропаткина достичь Енисея, как государь в своей "византийской" манере назначил ген. Сахарова полномочным министром!

Так что победителю японцев пришлось бы довольствоваться местом командующего округом. Низкое происхождение и отсутствие связей при дворе исключали и столичный, и любой европейский. Оставался Туркестан – так хорошо знакомый Алексею Николаевичу по боевым походам и 8-летнему начальствованию над Закаспийской областью…

Манчжурия и Квантун были местом, где несколько финансовых групп "отмывали" большие деньги. В самую большую из этих групп вошли государь и великие князья, подчинив себе все остальные. От их деятельности казна не получала ни копейки, зато защищать этот плодоносный огород в случае войны планировалось на государственные средства. Всё правительство Российской империи состояло из "манчжурского лобби", страною правил уже не государь император, а "мафиозные структуры"– Комитет по делам Дальнего Востока (под непосредственным председательством государя императора). Сложившуюся ситуацию понимал только адм. Алексеев, который не хотел, чтобы Русская армия, флот стали бы заложниками дальневосточной панамы, чтобы "территориальные разборки" здесь не переросли в народную войну, делающуюся великим бедствием для России…

Алексеев, уверенный в скором нападении японцев, убеждал государя в необходимости нанести первый удар, тем самым сведя участие армии и флота к минимуму, к одной молниеносной операции по захвату портов западного побережья Кореи.

Государь его не послушал!!

В досаде от сделанной ошибки, Николай впал из "спячки в горячку", теперь командировав на Дальний Восток адм. Макарова и ген. Куропаткина. Ему казалось, что это лучшее решение, что нашлись два дурака, готовые защищать миллионные концессии, ничего не истребывая себе за это.

Макаров был вполне бескорыстен, а Куропаткин – нет. Как и Алексеев, он тоже хорошо понимал сложившуюся ситуацию. И генералу от инфантерии не нужны были молниеносные победы, в которых никто не увидит заслуги. Нет, нужно было поднять значение этой войны, затянуть её как можно дольше, отступить как можно дальше. От умного образа действий сейчас зависит всё его будущее, покойная обеспеченная старость и благодарность потомства. К последней Алексей Николаевич был особо чувствителен, в далёкое будущее адресовал он свои научные труды и бесстыжие мемуары.

Он тридцать пять лет служил России, престолу, Русской армии верой и правдой. Теперь настало время России, престолу и Русской армии послужить ген. Куропаткину…

Нужно было как можно скорее превратить "территориальные разборки" в народную войну!

И сражение на р. Шахэ стало победой! Победой в этой войне с Алексеевым, начавшейся ещё в дни Китайского восстания. Всё, никто теперь не стоит между ген. Куропаткиным и государем!

Первым делом новый Главнокомандующий выписал себе из Петербурга несколько автомобилей, тогда только-только входивших в обиход. Едва дождавшись отъезда Алексеева, перенёс свою Ставку из поезда в мукденский дворец наместника.

Теперь в распоряжении Алексея Николаевича были целых две армии! Правда, 2-й армией командует этот еретик Гриппенберг, сейчас как раз проезжающий Пензу. Но его уже можно не опасаться- несмотря на широкие полномочия, даваемые Уставом командующему армией, он является теперь лицом подчинённым, уже не Особой. Ему можно приказывать- нет, не приказывать, ибо Главнокомандующий – повелевает.

На командование 1-й армией теперь претендует 67-летний барон Мейендорф, командующий I-м армейским корпусом. Он тоже полный генерал и генерал-адъютант… Но нужен ли такой командующий армией? Не получится ли так, что Мейендорф и Гриппенберг, (оба состоят в Свите Е.И.В.) поладят между собой и оба встанут в оппозицию Главнокомандующему?

Нет, нет и нет. Для командования 1-й армией Куропаткин выбрал хабаровского генерал-губернатора генерала от инфантерии Н.П. Линевича, называемого солдатами и офицерской молодёжью "папашкой". Про Линевича ходило множество анекдотов, над которыми все (и сам Куропаткин) хохотали до упаду. До прибытия Куропаткина в Ляоян ген. Линевич временно командовал Манчжурской армией. Сдав в марте дела, уехал к себе в Хабаровск. Теперь пусть снова приезжает, пусть послужит Отечеству на полях сражений…

Что ж, кандидатура вполне достойная. Досконально знает театр военных действий. Исполнителен, послушен. Не имея высшего образования, видит в Куропаткине верховное существо. Но будет ли один Николай Петрович надёжным противовесом агрессивному Гриппенбергу? Вот в чём вопрос…

Для создания такого противовеса главнокомандующий решил убедить государя сформировать ещё одну, 3-ю манчжурскую армию. В командующие предложил кандидатуру генерала от кавалерии барона А.В. Каульбарса, командующего войсками Одесского военного округа. Старый товарищ по Туркестану, в своём продвижении по службе очень обязанный Куропаткину. Участник Китайского похода, знает театр военных действий.

В ожидании ответа государя Алексей Николаевич решил  поменять командующего X-м армейским корпусом ген. Случевского и избавиться от командующего I-м армейским корпусом барона Мейендорфа. Первого за потерю управления войсками уволить от командования корпусом и отчислить из Действующей армии. Второго за… да за то, что в 67 лет не ходят на войну, не задают командующему армией много вопросов, не дают ненужных советов! Хватит в Действующей армии двух генерал-адъютантов!

Да! Алексеев, уехав в Петербург, бросил свой штаб на произвол судьбы. Что ж, его правая рука генерал Флуг, этот храбрый, толковый и подающий большие надежды офицер, получит новое назначение в одну из манчжурских армий. А генерал Жилинский (которого Куропаткин же и направил в штаб наместника с задачей надзирать и докладывать) за бездарность и непригодность будет отчислен из Действующей армии! Пусть катится себе в распоряжение военного министра – будет знать, кому и когда улыбаться…

Эх, если бы так легко можно было бы избавиться от Гриппенберга! Нужны веские основания. Нужно вести себя очень осторожно- никакого насилия. Нужно использовать против врага его же силу.

Новые командующие

В распоряжение русского Главнокомандующего прибывали и прибывали новые войска- VIII-й и XVI-й армейский корпуса, 72-я пехотная дивизия, маршевые пополнения, артиллерийские дивизионы, 4-я Донская казачья и 2-я Кавказская кавалерийская дивизии, полевые лазареты, и многое другое. К началу января ген. Куропаткин располагал 372 пехотными батальонами, 1172 эскадронами и сотнями, 1156 орудий, 48 пулемётами.

Началась подготовка к зимней кампании 1905 года. Восточный и Западный отряды были упразднены, 6 декабря 1904 года вышел приказ Главнокомандующего о распределении корпусов, дивизий и отдельных частей между 1-й, 2-й и 3-й манчжурскими армиями.

1-ой армией (левый фланг) командовал генерал от инфантерии Н.П. Линевич, начальник штаба генерал-лейтенант В.И. Харкевич. Последнего в должности генерал-квартирмейстера штаба Главнокомандующего заменил вновь прибывший генерал-майор А.Е. Эверт. Генерал-квартирмейстером 1-й армии был назначен генерал-майор В.А. Орановский.

2-й армией (правый фланг) командовал генерал от инфантерии О.К. Гриппенберг, начальник штаба- генерал-лейтенант Н.В. Рузский, взятый с такой же должности из Виленского военного округа. Генерал-квартирмейстером был назначен генерал-майор Л.А. Шванк (с 14.01.05- генерал-майор В.Е. Флуг).

3-й армией (центр) командовал генерал от кавалерии барон А.В. Каульбарс, начальник штаба- генерал-лейтенант Ф.В. Мартсон. Генерал-квартирмейстер генерал-майор М.В. Алексеев.

Все прибывающие из европейской России дивились виду дальневосточников – солдат и офицеров. Почти никто из "старых манчжурцев" не был одет по форме. Толпы оборванцев в каком-то немыслимого цвета обмундировании грязно-жёлтого цвета, в фуражках с огромными самодельными козырьками, в тёплых китайских халатах (рассадниках вшей) поверх гимнастёрок, китайских улах вместо сапог, офицеры без сабель. Многие были одеты в японские френчи и гетры. Поведение большинства нижних чинов в отношении вновь прибывших, особенно офицеров, было откровенно вызывающим. Уровень дисциплины после отмены телесных наказаний упал до критической отметки.

Тем не менее, это была Действующая армия – армия, пришедшая сюда с боями от корейской границы и квантунского побережья, армия, победившая в единоборстве с природой и климатом. Несмотря на "партизанский" вид, люди были бодры и веселы – неудачи и хроническое отступление не сломили их духа. Общее настроение было болезненно-приподнятым и быстро передавалось новичкам. Все были уверены, что долго здесь не задержимся, скоро пойдём – безразлично, на юг ли, на север, главное – что пойдём.

Первым из командующих армиями прибыл генерал Линевич. Представившись Главнокомандующему, старый генерал начал объезжать свои войска- I-й, II-й, III-й, IV-й Сибирские корпуса, 71-ю пехотную дивизию, Сводную сибирскую резервную бригаду, 5-й и 6-й Забайкальские казачьи пешие батальоны, Забайкальскую и Сибирскую казачьи дивизии, Приморский драгунский полк.

Полковник Ф.П. Рерберг в своих мемуарах так описывает знакомство командующего с войсками вверенной ему армии:

"Приезжая на позиции укрыто расположенных батарей, выставленных на случай наступления Японцев на наиболее вероятных участках, Линевич, в сопровождении некоторой свиты, здоровался с людьми, благодарил за молодецкую службу и т.д., а затем, обратясь к офицерам спрашивал, как они стреляют, не видя неприятеля. Ему объясняли, что стрельба производится по указаниям с наблюдательного пункта, с которого всё видно…

-Так,– реагировал Линевич, делая вид, что всё понял,– а ну-ка, стрельните!

Ему объясняли, что батарея Японцам ещё не ведома, в случае боя Японцам придётся её отыскивать, а что если мы будем стрелять, то заблаговременно откроем Японцам место нашего расположения и т.д. Ничего не помогало. Линевич объяснил артиллеристам, что батареи на войну приходят, чтобы стрелять в неприятеля, а совсем не для того, чтобы играть в прятки, и артиллеристы должны были в угоду необразованному начальнику сделать несколько выстрелов. Линевич по-детски радовался звуку выстрела и шипению снаряда, благодарил людей и ехал дальше открывать Японцам другие наши скрыто расположенные батареи, а артиллеристам приходилось после таких посещений делать рекогносцировку и избирать новые места для батарей…"

25 ноября 1904 года в Мукден прибыл поезд командующего 2-й армией генерала Гриппенберга. Поезд этот шёл вне всякого расписания, нарушая графики  движения по Транссибирской магистрали, из-за чего задерживались многие воинские эшелоны. От Петербурга до Харбина домчались за 16 дней, но на участке Харбин-Мукден движение застопорилось из-за угрозы многочисленных шаек "японохунхузов", то и дело обнаруживаемых в прифронтовой полосе.

Из вагона генерал вышел в самом отвратительном настроении, которое нисколько не пытался скрыть. Как раз перед отъездом пришло известие об отставке адм. Алексеева. Это было крайне неприятное известие – в лице Алексеева Россия лишалась выдающегося государственного деятеля, государь – преданного слуги, армия и флот – вождя. На мгновение Гриппенбергу почудилось, что новым Главнокомандующим государь может назначить его- судьба возносила его выше его способностей, и он боялся оказаться несостоятельным- но эта мысль недолго терзала сердце старого воина. Кто-то из штабных узнал какими-то окольными путями, что Главнокомандующим станут либо великий князь Николай Николаевич, либо ген. Драгомиров.

Но в понедельник 24 октября пришло совершенно фантастическое известие о назначении главнокомандующим… Куропаткина! Такого стремительного поворота событий старому генералу ещё не случалось наблюдать за все 50 лет службы.

Ку-ро-пат-ки-на!!!

Сразу мелькнула мысль- отказаться от командования армией, пока не поздно. Одно дело подчиняться военному министру Куропаткину, совсем другое – главнокомандующему Куропаткину.

Да куда там – поздно уже. Эх, знал бы, что оно вот так обернётся, ни за что бы не стал проситься в Действующую армию. Чувство досады на государя легло на сердце тяжёлым камнем. Видимо, не зря шепчутся в штабе, что бывший военный министр владеет гипнотическими чарами, что им загипнотизированы армия, Россия и государь…

Делать нечего – назвался груздем, полезай в кузов. Придётся подчиниться Высочайшей воле. Всё-таки положение Гриппенберга не столь несносно, как могло бы быть, командуй он дивизией или корпусом. Устав даёт командующему армией большие права: "в направлении военных действий командующий армией распоряжается по своему непосредственному усмотрению, руководствуясь указаниями главнокомандующего" (§106 Положения о полевом управлении войск 1892 г.) Да, армия – самостоятельная  стратегическая единица, со своими полевыми управлениями, штабами, финансами, со своим тылом. Нет, шалишь!  Бог не выдаст- свинья не съест.

Надо служить – служить делу, а не лицам.

Государю, а не его министрам…

На мукденском вокзале командующего 2-й армией встречал начальник штаба Главнокомандующего генерал-лейтенант Владимир Сахаров со свитою и почётным караулом. Встреча началась подчёркнуто официально – старые манчжурцы застёгивались перед новичками на все пуговицы- но очень скоро, обезоруженные приглашением "согреться" в вагоне-ресторане, куропаткинцы развязали языки. Почти все в душе осуждали своего начальника, почти все связывали с именем Гриппенберга переход в наступление и коренной перелом в этой войне.

Ужасно неприятной получилась церемония представления Главнокомандующему в его Ставке в Чансямутуни. Куропаткин держался просто, вплоть до заискивания, первый тянул руку и называл Гриппенберга "дорогим Оскаром Казимировичем", но обезоружить ветерана Крымской войны не сумел. Гриппенбергу уже доложили, что Куропаткин открыто называл его "слишком тупым, чтобы командовать батальоном", поэтому старый генерал стоически выдержал сцену. Он объявил, что своё обещание государю – немедленный переход в наступление – сдержит, времени терять не намерен, и потребовал от Куропаткина довести состав 2-й армии до пяти стрелковых и одного конного корпуса. Главнокомандующий ответил, что не может выделить в распоряжение Оскара Казимировича более трёх армейских корпусов, и что план наступления должен быть им утверждён обязательно сразу по составлении, что благородный порыв Оскара Казимировича не должен переходить границ безрассудства, что после лучшего ознакомления с обстановкой на театре нужно будет всё обдумать с хладнокровием, к делу приступить с усердием, но без горячности.

Объезжая свои войска- VIII-й и X-й армейские корпуса, 1-ю, 2-ю и 5-ю стрелковые бригады, 10-ю кавалерийскую дивизию, Кавказскую конную бригаду и Уссурийский казачий полк, Гриппенберг говорил всем:

– Я уверен, ребята, что вы не сдадите перед неприятелем. Знайте, что отступления – не будет! Если кто оставит свою позицию, заколи того. Если я прикажу отступать- заколи меня…

В это время поезд командующего 3-й манчжурской армией генерала от кавалерии барона А.В. Каульбарса остановился в Омске. Александр Васильевич решил попутно представиться командующему Сибирским военным округом генералу Н.Н. Сухотину.

– Поздравляю Ваше высокопревосходительство с новым назначением, – весело приветствовал Каульбарса Сухотин. – С назначением ротным командиром…

Увидев, что гость неприятно удивлён, ироничный хозяин объяснил, что в Манчжурии будет всего три ротных командира – Линевич, Гриппенберг и Каульбарс.

–А с батальонного уровня уже начнётся командование светлейшего Куропаткина…

Драгомировское "А кто при нём будет Скобелевым?", при известии о назначении Куропаткина Главнокомандующим, уже облетело всю Россию.

"Я об этом отзыве передал Дохтурову и спросил у него, что он думает о Куропаткине.

– Что же, – сказал он, – в зубоскальстве Драгомирова, к несчастью, много верного. Я Куропаткина знаю близко и давно. Он умен, ловок, лично храбр, отличный работник, недурной администратор, хороший начальник штаба – но будет никуда не годным главнокомандующим. Ему не хватает именно того, что главнокомандующему прежде всего нужно, – самостоятельности. У него душа раба. Он все время будет думать только об одном: как бы угодить барину, как бы не скомпрометировать свою карьеру. Хочешь, я тебе вперед скажу, что в конце концов случится? Первоначальный план кампании будет хорош, но, дабы подделаться под петербургские настроения, он его не исполнит, а изменит. Куропаткин будет вникать в мельчайшие подробности, командовать сам чуть ли не каждой ротой и этим только связывать руки ближайшему начальству. Победив, он из лишней предосторожности своей победе не поверит и обратит ее в поражение, а потом, потеряв кампанию, он вернется в Петербург, засядет и напишет многотомное сочинение, в котором докажет, что все, кроме него, виноваты.

Это предсказание слово в слово подтвердилось".

(Н.Е. Врангель "Воспоминания: от крепостного права до большевиков".)

Тыловики, осознавая комизм складывающейся ситуации, от всей души потешались над Действующей армией. И над её вождём- вторым после государя императора лицом в Российской империи…

2-я (ударная) армия

В начале 1905 года три русские манчжурские армии противостояли трём японским на фронте около 75 километров. 300 000 штыков Линевича, Гриппенберга и Каульбарса против 200 000 штыков Куроки, Оку и Нодзу, превосходство в коннице 3:1 традиционно оставалось за русскими.

Где-то далеко-далеко от Мукдена, на острие Ляодунского полуострова, ещё держался каким-то чудом Порт-Артур. Но дни "нового Севастополя" уже были сочтены- 5 декабря 1904 года японцы взяли "Малахов курган"– г. Высокая.  Началась агония Порт-Артура.

С падением русской твердыни высвобождалась 100-тысячная 3-я японская армия ген. Маресукэ Ноги. С прибытием её под Мукден японцы получали преимущество, которое не замедлили бы использовать. Нужно было спешить, нужно было нанести первый удар по войскам маршала Оямы и успеть нанести им поражение.

Наступление на р. Шахэ, которым руководили корпусные командиры, провалилось прежде всего из-за дефектов организации. Теперь в руках ген. Куропаткина появился нужный инструмент- армии, с которыми идея перехода в наступление поднималась на количественно, а главное- качественно новый уровень.

Ту войну, которую раздул в Манчжурии Алексей Николаевич, теперь можно было выиграть только армиями. Но появление армий на дальневосточном ТВД им не было предусмотрено, и свой стратегический план отступления до рубежа КВЖД, накопления сил и перехода в наступление, Куропаткин собирался осуществить силами только своей Манчжурской сверхармии, пусть и разросшейся бы до фантастических размеров в 18 корпусов- одна армия, один командующий, одна победа.

Алексей Николаевич изо всех сил боролся с русскими армиями. Так, он ничего не имея в принципе против, в частности писал, что

"при той боевой обстановке, которая сложилась под Мукденом- одна общая позиция и одна коммуникационная линия при различии взглядов командующих армиями на направление военных действий,– приводили к большим неудобствам. Могли возникнуть несогласия во взглядах на самые существенные вопросы, при которых или приходилось приказывать командующему армией вести операцию, которая по его мнению излишня, опасна или несвоевременна или просить о замене командующего армией другим лицом… Командующие армиями, за исключением генерала Линевича, были излишне чувствительны в вопросе охраны предоставленных им законом прав".

("Русско-японская война 1904-1905 годов")

Формирование 2-й манчжурской армии никакими предвоенными планами не предусматривалось и было результатом волевого решения "Верховного главнокомандующего" государя императора, принятым сразу же при известии об оставлении Ляояна. Это решение было импровизацией, вызванной обстановкой, импровизацией в стиле "Николай II: разделяй,  властвуй и не думай о последствиях" – поскольку Куропаткин не справляется, нужно прислать Гриппенберга, как "антикризисного" и "альтернативного" командующего. С прибытием на театр 2-й армии во главе с таким командующим значение прежнего генерал-аншефа падало до нуля – и упало бы, если бы не природная цепкость б.военного министра.

"Шахейским кровопусканием" Куропаткину удалось вывернуться из-под удара "Петербурга", подставив Алексеева и овладев виртуальной стратегической инициативой. После жестокого избиения, которому Алексей Николаевич подверг свои войска, ситуация на театре радикально изменилась – наместник сошёл со сцены, а Гриппенберг из грозного соперника опускался на роль строптивого подчинённого, на роль жертвенную и страдательную.

Герой Арабконака, утверждающий, что "отступления не будет", не захотел понять той кошмарной ситуации, в которой оказывался он, вверенная ему армия, судьба войны, судьба престола и России.

Манчжурия уже сделалась личным куропаткинским полигоном, на котором испытывались новые, ранее невиданные методы руководства русскими войсками. Война с Японией становилась только "крышей" для другой войны, становилась родной матерью всех войн ХХ века. Да, Бог умер, и "справедливых" войн уже не существовало, внешний враг, способный угрожать Отечеству, исчез 90 лет назад. Объективно наступала эпоха империализма-коммунизма с её "несправедливыми" войнами за передел мира, войнами за мировое господство, "освободительными походами", войнами с "враждебной идеологией", "превентивными ударами", за овладение нефтяными источниками, "геополитически важными" пунктами, оказаниями "интернациональной помощи" и "антитеррористическими операциями". Деньги делали войны, войны делали деньги. Война из чистого, священного понятия, в ХХ веке становилась самым грязным занятием человека! Генерал А.Н. Куропаткин первым понял дух времени, и, хотя не достиг желаемого, оставил свои рецепты русско-советско-российским полководцам. Он впервые в мире сумел отделить интересы командующего от интересов войсковой массы и использовать последнюю грамотно, по- хозяйски: в качестве оросителя кровью своих роскошных садов, как поднебесный пьедестал, сложенный из десятков тысяч трупов.

По-своему, он был великий человек и великий полководец.

"К генералам Линевичу, Гриппенбергу и Кульбарсу обратился главнокомандующий письменно, предлагая предоставить свои соображения по переходу в наступление. Разработка соображений для перехода в наступление началась в конце ноября. Однако, "во всех своих распоряжениях до 11 декабря,– пишет г. Ф. Новицкий,– главнокомандующий не давал никакой определённой идеи для предстоящего наступления, он, по-видимому, уклонялся от составления какого-либо стратегического плана. А в его упорных, частых требованиях от командующих армиями "соображений" ясно сквозило желание, чтобы ему подсказали решение",

– В.А. Апушкин, "Русско-японская война".

Уже 26 ноября 1904 года командующий 2-й манчжурской армией генерал-адъютант О.К. Гриппенберг дал команду генерал-квартирмейстерской части генерал-майора Шванка приступить к разработке наступательной операции. Оскаром Казимировичем было твёрдо решено, что удар будет наноситься только силами вверенной ему армии, что никакого сотрудничества с Куропаткиным не будет, что вся совместная работа с этим многоликим тартюфом сведётся лишь к самому необходимому минимуму. Не останавливаясь даже перед жалобами государю, старый воин намеревался истребовать от Главнокомандующего всё необходимое, выговорить условие- в руководство операцией не вмешиваться, самому подготовиться и нанести японцам внезапный удар. Целью его Гриппенберг избрал д. Сандепу, находящуюся на правом берегу р. Хуньхэ, на левом фланге японского фронта, занимаемого войсками 2-й армии ген. Я. Оку, затем охватить весь японский фланг и дать возможность Куропаткину двинуть в наступление по фронту войска Линевича и Каульбарса.

24 декабря этот план был представлен на утверждение Главнокомандующему. Для успеха наступления Гриппенберг по-прежнему настаивал на включении в "ударную" армию пяти армейских и одного конного корпуса. Куропаткин, в целом одобряя этот план, стоял на своём: только три армейских корпуса. На таких условиях командующий 2-й армией наступать отказывался. Генералы долго совещались и долго торговались, наконец, 17 января 1905 года сошлись на том, что в состав ударной армии Гриппенберга войдут I-й сибирский корпус генерал-лейтенанта Г.К. Штакельберга (из 1-й армии), X-й армейский корпус генерал-лейтенанта К.В. Церпицкого, VIII-й корпус генерал-лейтенанта С.Н. Мылова, Сводно-стрелковый корпус генерал-лейтенанта Кутневича, конный корпус генерала от артиллерии П.И. Мищенки,  Донская казачья дивизия ген. Грекова и конный отряд ген. В.А. Коссаговского, (итого 96 218 штыков и 8882 сабли), 6 артиллерийских бригад, мортирный полк, 5 отдельных артиллерийских дивизионов, 6 батарей конной артиллерии, горные и осадные орудия – 364 лёгких, 52 тяжёлых и осадных орудия.

В районе предстоящего наступления находились 22 японских батальона (30 000 штыков), 16 эскадронов и 30 орудий.

18 января 1905 года Главнокомандующий сухопутными и морскими силами на Дальнем Востоке генерал от инфантерии генерал-адъютант А.Н. Куропаткин окончательно утвердил план наступления- план генерала Гриппенберга…

Подавляющее превосходство русских гарантировало удачу. Ничтожнейшее Сандепу должно было пасть, открыв, наконец, счёт нашим победам, заткнув рты смутьянам и забастовшикам, плодящимся в тылу, вернув, наконец, ход событий в нормальное русло.

Наступление 2-й армии было назначено на (10) 22 января 1905 года. После достижения неминуемого успеха и выхода войск генерала Гриппенберга на линию Сандепу-Сумапу в наступление переходили 1-я и 3-я армии.

22 января 1905 года застрелился инспектор госпиталей 2-й манчжурской армии полковник Солнцев.

"Бойтесь данайцев"

“Дурак непременно должен быть таким,

что рядом с ним чувствуешь себя идиотом"

Народная мудрость

Сделавшись Главнокомандующим, Куропаткин сосредоточил в своих руках необъятную власть. Ничего особенного он для этого не сделал, ибо его предшественник адм. Алексеев тоже имел необъятную власть, только он ею не пользовался.

Разделение Манчжурской армии на три самостоятельные единицы подразумевало и разделение власти, делегирование части полномочий главнокомандующего командующим армиями. Для того, чтобы генералы Линевич, Гриппенберг и Каульбарс могли с уверенностью решать поставленные им задачи, в их армиях имелись самостоятельные штабы и полевые управления, каждой армии придавался свой тыл. Помимо этого, армия являлась самостоятельным юридическим и финансовым лицом, т.е сложным, живым организмом с вполне определённым набором функций.

Полковник Генерального штаба Ф.П. Рерберг, назначенный Гриппенбергом начальником канцелярии 2-й армии, подробно описал процесс формирования армии в Виленском военном округе, не забыв всех тех трудностей, с которыми пришлось столкнуться и о которых до войны совершенно не думало Военное министерство.

Начальник канцелярии министерства генерал-лейтенант А.Ф. Редигер утвердил представленную ему смету 2-й армии и пообещал, что по прибытии штабов в Манчжурию все кредиты будут ей открыты.

Но ни о никаких кредитах 2-й армии в штабе Главнокомандующего не знали. Всё финансирование было централизовано и шло через Куропаткина. Каждый рубль начальник штаба армии генерал-лейтенант Рузский должен был выпрашивать у начальника штаба Главнокомандующего генерал-лейтенанта В. В. Сахарова. 2-я армия была оставлена без денег на милости вышестоящего штаба. Куропаткин выделил на обустройство штаба Гриппенберга в д. Сяхетунь только 10 000 рублей. Какая-то часть этих денег, безусловно, была пущена на декорирование Сяхетуни, но 90% работ (в том числе, кладку в штабных фанзах печей и вставку окон) штабу армии, вот-вот идущей в наступление, гриппенбержцам, пришлось делать самим, за счёт "неподотчётных сумм".

В дальнейшем Главнокомандующий упорядочил этот вопрос: канцелярии 2-й армии поручалось составить новую смету расходов армии и предоставить ему на утверждение, а пока что по все потребные для жизнедеятельности своих войск суммы генерал Гриппенберг должен был лично испрашивать у генерала Куропаткина. Смета была составлена и представлена сразу же, но впервые утверждена лишь новым Главнокомандующим ген. Линевичем…

Без наличных денег нельзя было решить ни одного мало-мальски насущного вопроса- ни оснастить штаб телефонами, ни нанять проводников-китайцев, ни купить у местного населения лес и фураж, ни заказать солдатам кальсон и портянок.

Между тем, в оперативном отделе штаба ни на минуту не прекращалась работа по плану перехода в наступление на Сандепу. 24 декабря готовый план, который был засекречен по всем правилам, был представлен Гриппенбергом на Военный Совет. Собственно, Совета не было: генерал Линевич помалкивал из-за необразованности и собачьей преданности Куропаткину, генерал Каульбарс, только что прибывший на театр, ещё не считал себя вправе высказываться, поэтому говорил один Куропаткин, намереваясь дать своё имя плану Гриппенберга. Это привело к формальной ссоре двух генерал-адъютантов, и Гриппенберг отказался подписать протокол заседания, выразив своё особое мнение. С Совета старый генерал вернулся совсем больным- Куропаткин, как и все карьеристы высокого полёта, обладал весьма сильной энергетикой, сравнительно легко ломая чужую волю и подчиняя себе почти любого.

Через несколько дней "план Гриппенберга", который штаб 2-й армии хранил в строжайшем секрете, стал известен всей Действующей армии, о нём говорили и во всех тыловых ханшинных. Штаб Главнокомандующего, зачем-то распечатав и распространив протоколы Военного Совета, допустил утечку информации, скорее всего- сознательно.

Наткнувшись на упорное нежелание Гриппенберга "сотрудничать", Главнокомандующий решил подорвать 2-ю армию изнутри. 27 декабря в Ставку был вызван генерал Рузский. В ходе беседы с Главнокомандующим произошла вербовка Николая Владимировича. До сих пор верный гриппенбержец, начальник штаба 2-й армии пообещал, во-первых, доносить Куропаткину обо всём, что делается в Сяхетуни, а во-вторых, разработать второй вариант наступления на Сандепу в соответствии с ориентировками Главнокомандующего.

Очень скоро какой-то аноним известил Гриппенберга о том, что его начальник штаба теперь работает на двух хозяев. Горячий герой Араб-Конака терпеть не стал, вышел из своего вагона и при всём штабе сделал своему давнему сотруднику ген. Рузскому оглушительный разнос. Результатом стало полное недоверие Оскара Казимировича к своему штабу и нервозная, совершенно невозможная обстановка, сложившаяся в Сяхетуни в начале января…

Между тем, подготовка к наступлению продолжалась. Поскольку карты местности, в которой предполагалось вести боевые действия, отсутствовали, Гриппенберг приказал прикомандированным офицерам Генерального штаба сделать съёмки местности в междуречье Хуньхэ и Шахэ.

"Местность будущих боёв… незначительно всхолмленная и покрытая перелесками в районе деревень Сыфантай – Ченмахулинцзы – Цыото и к востоку от этих поселков, представляла совершенно открытую равнину. Снятые поля гаоляна и чумизы давали тусклую серую окраску всему фону, еще более скучному благодаря ненастной погоде. Единственными складками этой равнины, способными скрыть передвижения войск, были русла реки Хунь-хэ и впадающих в нее ручьев. Разбросанные повсюду деревни сливались своими глиняными постройками с общим тоном всей картины, и было трудно, следя по карте, вполне определенно указать ту или другую из них. Выпавший накануне небольшой снег запорошил все и еще более затруднял ориентировку.

Таким образом, единственными местными предметами, за которые нам предстояло бороться, были бесчисленные китайские деревушки. Но еще нигде в Маньчжурии я не видал таких крепостей вместо импаней и деревень, как в этой местности. Каждый из исследованных нами сегодня поселков был обнесен очень толстой глинобитной стеной со рвом, общей профили до 1-2-х саженей. Зачастую такие ограды имели только один общий вход и выход. Улицы поселка представляли собой чрезвычайно путанный лабиринт с рядом редюитов вместо фанз и дворов. Каждый даже небольшой участок стены непременно фланкировался башней. Почти повсюду виднелись бойницы",

– писал капитан Генерального штаба С.Л. Марков ("Ещё раз о Сандепу").

Почти три недели армейские топографы, рискуя жизнью, делали эту работу- работу военного министерства и штаба Главнокомандующего. К Новому году съёмки удалось закончить и отпечатать в типографии 2-й армии 2 500 экземпляров карт (снова за свои деньги).

Гриппенберг распорядился, соблюдая меры секретности, отправить 50 экземпляров карт в Ставку Главнокомандующего. За все 52 года службы в Русской армии ветеран Крымской войны так и не уяснил, к чему приводит "неразумная инициатива". Распоряжением Куропаткина все бесценные экземпляры карт были конфискованы, а те, что уже разосланы в войска, приказывалось изъять и сжечь… "в великолепных автодафе".

Ещё одним слабым местом 2-й армии являлось отсутствие своего тыла. Всеми вопросами тыловой службы занималось Управление тыла манчжурских армий во главе с генерал-лейтенантом И.П. Надаровым и главным полевым интендантом генерал-майором К.П. Губером. Разумеется, по этому месту нельзя было не нанести сокрушительного удара.

Для предстоящего наступления требовалось заблаговременное устройство складов и магазинов. 2 января 1905 года, за три недели до наступления, основной гарантией успеха которого была внезапность, Куропаткин приказал строить шесть магазинов с месячными запасами, вынося их на 12 вёрст вперёд от расположения войск, на путях выдвижения атакующих корпусов! Глупость переходила в измену- это распоряжение уже было равносильно установлению прямого почтово-телеграфного сообщения между штабами Оямы и Куропаткина и началу регулярной дружеской переписки…

Наступление 2-й армии теряло внезапность, а вместе с ней- смысл. Но благородный Гриппенберг  не спешил беспокоить государя по таким поводам. Всё, что он думал о Куропаткине, он уже сказал, видел, что его критика была выслушана с неудовольствием. Оставалось только скорбить об отставке Алексеева, этого всесильного человека, съеденного "скурком" Куропаткиным…

13 января 1905 года в штаб 2-й армии прибыл генерал-майор В.Е. Флуг, с момента отставки адм. Алексеева оставшийся без должности. Он привёз приказ Главнокомандующего об отстранении генерал-квартирмейстера 2-й армии генерал-майора Л.А. Шванка "в связи с необходимостью лечения", и назначением на эту должность себя, Василия Егоровича Флуга. 14 января 1905 года назначение было утверждено, и командующий 2-й армией лишился последнего доверенного генерала.

До начала наступления Гриппенберга оставалось 11 дней.

Три куропаткинских удара

Япония, разорвав дипломатические отношения с Россией 6 февраля 1904 года, сразу же начала действовать по плану войны. Этот план был почти точной копией плана войны с Китаем десятилетней давности – 1-я армия высаживается в Корее, форсирует р. Ялу и обеспечивает высадку 2-й армии, берущей Порт-Артур. Тогда, в 1894 году, Осадной армией командовал генерал И. Ояма, а генерал М. Ноги командовал дивизией, первой ворвавшейся в крепость. Теперь Осадной армией командовал ген. М. Ноги, а маршал Ояма своими тремя армиями прикрывал его с севера, отгоняя русские корпуса всё дальше и дальше от Порт-Артура – обоюдной цели этой войны.

Японский план был выверен чуть ли не по минутам, действия армии в нём были органично увязаны с действиями флота, все неожиданности предусмотрены – шедевр военной мысли тех далёких времён, японский план имел и необходимый "запас прочности" на тот случай, если русские постараются ему воспрепятствовать.

Запас этот не понадобился.

Россия же с 1895 г. всё дальше и дальше уводилась своим молодым государем на восток. Это было совсем небезопасное направление – во-первых, мы вырывались из отведённых нам другими Державами границ, во- вторых, вступали в столкновение с Японией, уже показавшей всему миру умение воевать малой кровью на чужой территории.

Поглощение Российской империей Манчжурии и Квантуна означало бы превращение России в сверхдержаву, объективно претендующую сначала на полное господство в Тихоокеанском регионе, а потом и на мировое господство.

Аннексия-колонизация чужих земель происходила как-то нечаянно, по вдохновению: сперва министр финансов С.Ю. Витте предложил проект КВЖД, потом министр иностранных дел М.Н. Муравьёв предложил проект аренды Порт-Артура, а г-н А.М. Безобразов – проект Лесопромышленного товарищества в Северной Корее. Государь император одобрял проект за проектом, не затрудняя себя ни анализом, ни синтезом ситуации. Будучи в плену своих "мирных инициатив" и призыва ко всем нациям и народам "жить дружно", Николай вёл себя глупее не придумаешь- не видя за деревьями леса, за экономическим проникновением- военно-политического, а за "трениями" с Японией- войны, начинающейся у него под носом.

9 февраля 1904 года государь повелел "вооружённой силой ответить на вызов Японии", т.е. начать полномасштабные военные действия. Начать войну- войну на суше и на море, войну до победного конца.

Но никаких планов войны у России не было! Ни у наместника Алексеева, ни у Военного министерства, ни у Морского, ни у Главных штабов. Имелись кое-какие разработки теоретического характера и результаты военно-штабных игр, но планов- не было. До 9 февраля 1904 года Высочайшая воля- подготовить план войны с Японией – никому из "силовиков" не объявлялась, наоборот – требовалось всеми силами избегать войны, избегать провокаций, не поддаваться на них. Инициатива же всегда считалась в России признаком самого дурного тона, граничащего с преступлением. В данном случае- государственным преступлением.

У наместника Алексеева был план – план превентивного удара- захват корейских портов и укрепление рубежа р. Ялу, но он не получил одобрения ни государя, ни военного министра. Напротив – ему, Главнокомандующему всеми морскими и сухопутными силами России на Дальнем Востоке,  прямо запрещались все те меры, которые могли бы минимизировать эффект японского нападения или вообще предотвратить его.

Морское министерство и Морской главный штаб касательства к дальневосточным делам не имели. Все морские силы Тихого океана подчинялись адмиралу Алексееву, который петербургским министрам не подчинялся. Единственной задачей Главнокомандующего после 9 февраля 1904 года стало спасение 1-й Тихоокеанской эскадры, запертой в порт-артурской ловушке, чему он и посвятил все свои силы. Что же ещё-то делать в случае внезапного японского нападения? Алексеев не знал и над этим не думал.

Видя его беспомощность, государь послал командовать Тихоокеанским флотом адм. Макарова. У этого беспокойного человека тоже не было никаких планов войны на море, кроме абсурдных идей прорыва в Порт-Артур кораблей адм. Вирениуса, находящихся в Красном море, присылки по железной дороге за 10 000 вёрст нескольких десятков тихоходных миноносок, постройки дока из грязи и "макаровской восьмёрки", при очередном исполнении которой русский флотоводец пошёл ко дну вместе с флагманским броненосцем и 650 членами экипажа.

"Восьмёрка" не пережила своего создателя.

Русско-Японская война на море, таким образом, была проиграна ещё в марте 4-го. Но оставалась суша.

Вся надежда возлагалась теперь только на армию, старую испытанную Русскую армию, которую долгое время возглавлял военный министр А.Н. Куропаткин.

За шесть лет своего министерства этот генерал не сделал ничего, чтобы подготовить армию к войне. Зато у него был план… План этот не был отпечатан на многих листах бумаги, уложен в папки с сургучными печатями, надёжно спрятан в особые сейфы Военного министерства, проверен, выверен, согласован, уточнён, снова уточнён и ещё семь раз уточнён- нет, план этот весь умещался в куропаткинской голове!

И был выдуман им за минуту-другую.

Военные историки до сих пор спорят, был он плох или хорош, и была ли альтернатива. При этом как-то забывается, что "план" Куропаткина был невыполним и нереален. Отступая до Харбина и КВЖД, мы теряем Ляоян, Порт-Артур и Мукден, делать нам больше в Манчжурии становится нечего, и мы заключаем с Японией мир, отдав ей всё это плюс половину о. Сахалин. Вот здорово- то! Разгневанный русский народ, не желая терпеть позор Отечества, устраивает революцию, едва не приведшую к краху самодержавия и исчезновению Российской империи с политической карты мира. Ни к чему другому "терпение, терпение и терпение" привести не могло, не могло и не привело.

"План" ген. Куропаткина подразумевал и несколько частичных мобилизаций, но кроме назначенных ранее X-го и XVII-го армейских корпусов (итого 6 корпусов против 5 японских армий), на Дальний Восток никакие другие части отправлять не собирались, никаких мобилизационных мероприятий заблаговременно не проводилось. Даже штаб свой ген. Куропаткин сформировал из случайных генералов, надёрганных откуда-то второпях с бору по сосенке, даже списка будущего своего полевого штаба у него не было.

Забывается, что план этот рухнул уже в мае-июне 1904 года. Сосредоточение Манчжурской армии в Ляояне должны были прикрывать Восточный и Южный авангарды, разгромленные японцами в первых же столкновениях под Тюренченом и Вафангоу. Никаких задач по "прикрытию" или конкретнее- на оборону- никто им и не ставил!

"План" Куропаткина мог сработать не ранее января 1905 года, когда законченный Кругобайкальский участок Транссибирской магистрали сможет обеспечить прибытие необходимого количества войск из России. Автор плана сам и отрёкся от него, когда принял решение о переходе в наступление на р. Шахэ в октябре 1904 года.

Таким образом, нам осталось противопоставить японским планам и японской организации только анархию и дезорганизацию, очень удачно названную ветеранами Русско-японской "столпотворением". Не было ни одного дня, когда японские войска превосходили бы численно войска Куропаткина, но безголовая Манчжурская армия, воюющая без планов, не могла реализовать своё превосходство в живой силе. Результаты куропаткинского министерства, командования и главнокомандования превращали Манчжурскую армию в иррегулярное войсковое образование, в сплошную "массу", не способную решить ни одной боевой задачи.

Это тем более странно, что Куропаткин и его штаб неустанно работали над составлением планов, по целым суткам не покидая вагонов, причём скрупулёзность Алексея Николаевича доходила до постановки задач охотничьим командам, ротам и батальонам!

"Настроение мое еще более омрачилось, когда я ознакомился с диспозицией, разосланной войскам, и заметил, что документ этот был уже заменен вторым изданием. На втором издании было приписано: "На перемену". Вспомнилась французская поговорка: "Orde et contre-ordre – desordre" ("Приказ и перемена ведут к беспорядку"). Оба варианта диспозиции ставили, впрочем, одну и ту же основную и не совсем понятную задачу, а именно: не разбить, не отбросить японцев и даже не обороняться, а только "дать отпор". Таких выражений нам в академии употреблять в приказах не полагалось",

– пишет А.А. Игнатьев в главе "Ляоян" ("50 лет в строю").

И всё же именно отсутствие планов (т.е. чётко сформулированных алгоритмов) погубило кампанию 1904 года. Она не была окончательно проиграна только благодаря мужеству и стойкости порт-артурского гарнизона, который сумел продержаться до  наступления Нового года. 2 января 1905 года генерал-полковник Маресукэ Ноги вторично, почти 11 лет спустя, принял капитуляцию крепости…

С падением Порт-Артура исчезал второй японский фронт, и все свои силы- 5 армий- маршал Ояма мог теперь сосредоточить против генерала Куропаткина. В феврале начиналось последнее японское наступление- двусторонний охват всего русского фронта, окружение армий Куропаткина  и превращение г. Мукдена во "второй Седан".

Кампания 1905 года начиналась при гораздо более неблагоприятных для нас условиях, чем предыдущая.

Каковы же теперь-то были планы русского Главнокомандующего? С падением Порт-Артура противник делался ещё сильнее.  Логика 1812 года, взятая Куропаткиным в качестве основы всех его стратегических умопостроений, требовала дать японцам генеральное сражение под стенами Мукдена, измотать их армии, наложить руку сильнейшего духом противника и тогда уже погнать назад. Неудача октябрьского наступления 1-й манчжурской армии служила обоснованием такому решению- решению в зимнюю кампанию 1905 года обороняться, обороняться и обороняться.  Увы, главным союзником русских всегда была не сила, а время.

Но Главнокомандующий пришёл к выводу, что уж теперь-то настало для нас время идти вперёд и заставить японцев повиноваться нашей воле. До прибытия на театр 3-й армии ген. Ноги он решил нанести Ояме три сокрушительных удара и отбросить его за р. Тайцзыхэ!

Первым ударом должен был стать глубокий рейд русской конницы. Опыт 1812 года, когда летучие эскадроны Д. Давыдова рвали французские коммуникации, решили применить на манчжурских равнинах.

Сводный конно-артиллерийский отряд должен был обойти правый фланг японского фронта, дойти до порта Инкоу, уничтожить военные склады и инфраструктуру, а затем совершить ряд диверсий на ЮМЖД, приведя её в негодность на возможно большем протяжении. Тем самым срывались воинские перевозки и задерживалась переброска армии ген. Ноги на мукденский фронт.

Затем в наступление переходила 2-я манчжурская армия. Внезапным ударом на правом японском фланге её корпуса должны были смять японскую резервную бригаду и овладеть ключевой деревней Сандепу. Затем, следом за войсками ген. Гриппенберга в наступление по фронту переходили войска генн. Линевича и Каульбарса. Противнику, потревоженному с тыла, охваченному с фланга и теснимому с фронта, не оставалось бы ничего, кроме отступления.

Таким образом, русским командованием в январе 1905 года замышлялась фронтовая наступательная операция, сулящая, безусловно, успех. Поскольку все три удара наносились по слабым местам противника, японцы парировать их бы не смогли. Конечно, при условии правильной организации, умелого руководства и согласованности действий.

Для совершения конного набега в распоряжении русского Главнокомандующего имелись Сибирская, Забайкальская, 4-я Донская казачья, Уральско-Забайкальская казачья дивизии, Уссурийская, 2-я Оренбургская и Кавказская конные бригады, Уссурийский, 10-й Оренбургский, Аргунский казачьи и Приморский драгунский полки- 172 эскадрона и сотни кавалерии.

Столь многочисленная конная масса, брошенная в тыл японцам, живо напомнила бы времена Чингис-хана, но осторожный Куропаткин приказал ген. Мищенке взять в набег лишь третью часть, выбирая себе "охотников", точно Садко свою дружину. Отряд этот, наспех сформированный из различных частей, многие из которых только что прибыли на театр, получил название "Восточной конницы"– в противовес коннице "Западной", сосредоточенной на левом фланге, в горах, под командованием генерал-лейтенанта Ренненкампфа. Этот весьма лихой кавалерист, имеющий не меньше доблести и заслуг, чем Мищенко, весьма болезненно пережил известие о том, что набегом будет командовать его давний (со времён Китайского восстания) соперник.

Увы, после неудачного штурма д. Беньсиха в октябре 1904 года, ген. Ренненкампф был обречён на бездействие до конца войны. Свои таланты кавалериста (несомненные) ему пришлось демонстрировать уже на земле Отчизны, давя беспорядки на Сибирской магистрали.

О готовящемся набеге было известно не только во всей армии, но и в Петербурге. Известно о нём стало и японцам, которые усилили охрану Инкоу и железной дороги. По предполагаемому маршруту набега были предусмотрительно наложены штабеля дров и посажены особые сигнальщики- японцы использовали опыт древности, когда дым костров, загорающихся в Манчжурии, извещал Пекин о появлении кровожадных гуннов, монголов, манчжуров…

Зимнее время исключало питание лошадей подножным кормом, поэтому Отряд должен был взять с собою огромный обоз фуража. Этот обоз не позволял двигаться быстрее 30-40 вёрст в день, порт Инкоу замёрз и японцами не использовался, специалистов-подрывников в Отряде не было. Никаких разведданных ни о маршруте, ни об охране объектов, подлежащих уничтожению и железной дороги на диверсируемом участке, тоже не было. Собственно, и плана набега не было, кроме "придёшь, увидишь, победишь". Всё это лишало операцию смысла, но П.И. Мищенко, начавший войну генерал-майором, никогда не спорил с начальством, поэтому закончил её полным генералом и генерал-адъютантом. В ответ на повеление Куропаткина бравый артиллерист-кавалерист ответил "Будет исполнено, Ваше высокопревосходительство", и 9 января 1905 года повёл свои 75 сотен и 22 орудия в тыл врага!

О том, что в результате получилось из миссии отряда ген. Мищенки, рассказывает песня:

"Первый куропаткинский удар" провалился! Поредевший, потрёпанный и деморализованный отряд ген. Мищенки вернулся к своим 16 января. Но вместо того, чтобы вывести "Восточную конницу" в тыл, на отдых и переформирование, Главнокомандующий своим приказом включил её в состав армии ген. Гриппенберга, которая 22 января должна была нанести второй удар. Полковник Ф. П. Рерберг так оценивает распоряжения Куропаткина:

"Вместо того, чтобы всячески скрывать от Японцев направление нашего будущего удара и не вызывать их на сгущение их сил и резервов на их левом фланге, ген. Куропаткин, отдав распоряжение о нагромождении в 12-ти верстах от позиций огромных складов, 23 декабря, т.е. за 20 дней до начала нашей операции, сосредотачивает за нашим крайним правым флангом всю конницу ген. Мищенко и бросает её в совершенно бесцельный набег (названный впоследствии "наползом") на Инькоу. Набег это потерпел полную неудачу, пробудил внимание Японцев к их левому флангу, заставил их передвинуть в этом направлении части их резервов и подготовиться к нашему наступлению, а в распоряжение Гриппенберга предоставить конницу Мищенко, обессиленною значительными потерями убитыми и ранеными под Инькоу (около 400 человек) и переутомлённую от непрерывных походов и боёв. Иначе говоря, он сделал всё, чтобы погубить операцию 11 армии!"

("Записки…")

Наступление 2-й армии (второй куропаткинский удар)

"Ударной" армию Гриппенберга делал I-й сибирский корпус, приданный на время проведения Сандепуцкой операции. Этот корпус под бессменным командованием генерал-лейтенанта Г. К. фон Штакельберга прошёл Вафангоу, Ташичао, Ляоян и Шахэ, и был самым обстрелянным и боеспособным соединением из всех, имеющихся в распоряжении Главнокомандующего.

В состав 2-й армии входили ещё X-й, VIII-й и Сводно-стрелковый корпуса. X-й армейский корпус участвовал в Ляоянском и Шахэйских сражениях, в которых им командовал генерал-лейтенант Случевский. После Шахэ Случевский был отстранён Куропаткиным от должности и изгнан из Действующей армии. Корпус принял только что прибывший из России генерал-лейтенант Церпицкий. VIII-й армейский корпус генерал- лейтенанта Мылова и Сводно-стрелковый генерал-лейтенанта Кутневича прибыли в Манчжурию недавно и ещё ни в одном сражении не участвовали.

Главную задачу- взятие Сандепу- должен был решить именно VIII-й корпус (14-я и 15-я пехотные дивизии). I-му сибирскому предстояло обеспечить войска ген. Мылова справа- взятием дер. Хейгоутай, X-му армейскому  слева- стоянием на месте. Войска Кутневича оставались в резерве, остатки конницы Мищенки, неделю назад едва унесшей копыта из-под Инкоу, маячили на крайнем правом фланге 2-й армии, не имея никакой боевой задачи.

Павел Иванович Мищенко – наиболее часто упоминаемый генерал Русско-японской войны, большинством авторов причисляемый к её героям. Артиллерийский офицер, участник Турецкой войны и Хивинского похода, он принимал участие и в Ахал-Текинской экспедиции, где, видимо, и познакомился с Куропаткиным. В полковничьем чине Мищенко оставил государеву службу, перейдя на более высокооплачиваемую должность помощника Охранной стражи КВЖД в частные войска С.Ю. Витте, где пересел на коня. Отличился во время Китайского восстания, за заслуги награждён первым боевым орденом- Св. Георгия 4-й степени – и в 1903 г. вновь принят на службу в должности командира Забайкальской казачьей бригады в чине генерал-майора.

С первых дней войны его бригада находилась в Корее. С какой целью- неизвестно, ибо 22 конные сотни не смогли не только установить состав и численность 1-й японской армии, высадившейся в корейских портах, но и вообще обнаружить противника. 30 000 японцев форсированными маршами под носом у Мищенки прошли 125 вёрст до самой корейско-китайской границы. Бывший артиллерист не обнаружил даже двадцати 120-мм гаубиц, имевшихся в армии ген. Куроки – гаубиц, сумевших подавить всю русскую артиллерию и обеспечить японцам разгром русского авангарда у Тюренчена.

Ни о каком противнике Павел Иванович  в штаб Куропаткина тогда не докладывал.

Наступление 2-й армии было назначено на 22 января, но 21 января от Мищенки в штаб Главнокомандующего пришло донесение- на этот раз об обнаружении им 2500 японцев с двумя орудиями!

Это паникёрское сообщение, почему-то направленное не прямо в штаб 2-й армии, в состав которой входили 9 000 мищенковских сабель, вызвало самую живую реакцию Куропаткина. Алексей Николаевич немедленно приказал ген. Гриппенбергу отложить наступление и двинуть на правый фланг 14-ю пехотную дивизию и 41-ю артиллерийскую бригаду- на перехват японской колонны.

У ген. Гриппенберга, неизвестно как выдерживающего невероятной силы прессинг Главнокомандующего, ещё хватило сил возразить – Ваше Высокопревосходительство, 14-я дивизия предназначена Вами для решения главной задачи – овладением Сандепу! Как можно откладывать моё наступление – наступление целой армии? Кроме Мищенки, никто никаких японцев на моём правом фланге не видел… Но Куропаткин бодро ответил – дорогой Оскар Казимирович, нападение это – важнее наступления, мы можем захватить несколько орудий и этим обрадовать батюшку-царя!

На рассвете 23 января в сильный мороз 14-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта С.И. Русанова (Подольский и Волынский полки) выступила, маршировала целые сутки 23-го января, никаких японцев не обнаружила и 24 января повернула обратно. Люди не спали три ночи подряд и, прибыв на место, повалились с ног от крайнего переутомления. Но командир корпуса, выполняя приказ Главнокомандующего, немедленно погнал дивизию в бой- вперёд! за Веру, Царя и Отечество – на Сандепу!

"Январская наступательная операция 2-й армии", как официально называется попытка Русской армии взять деревню Сандепу, началась в ночь с 23 на 24 января{20}. Сибирцы генерала Штакельберга, привычные к морозу, внезапной ночной атакой овладели первой деревней – Хуанлотодзы. Японский гарнизон был захвачен врасплох и частью был переколот или пленён, частью разбежался.

"Мне до сих пор совершенно непонятно, каким образом японцы могли так полно и дружно прозевать появление нашего корпуса на своем левом фланге? С их широко развитой системой шпионства при помощи китайцев подобное явление становится трудно объяснимым. Все это только лишний раз подтвердило тот взгляд на японцев, мало распространенный в армии, что они вовсе не так талантливы, бдительны и искусны, как показалось большинству из нас. После первых неожиданных и тяжелых неудач вся Россия с армией во главе стремительно перешла от формулы "шапками закидаем" к какому-то мистическому поклонению перед вчерашними "макаками". Бой 12 января{1} без артиллерии показал, что их промах на этот раз был серьезнее, чем простая небрежность передовых постов",

– пишет участник событий капитан Генерального штаба С. Л. Марков.

Окрылённые успехом, штакельбержцы бросились на штурм основного опорного пункта японцев на правом фланге- д. Хегоутай. Артиллерийская поддержка оказалась неэффективной- русские шрапнели не могли поразить противника, прячущегося в домах и кумирнях, тяжёлых же снарядов (гранат) практически не было. 1-я восточно-сибирская дивизия генерала Гернгросса штурмовала Хегоутай весь день 25 января, понесла тяжёлые потери, но к 22 часам боевая задача была выполнена – Хегоутай взят штыками. Всё, правый фланг 2-й русской армии был обеспечен, дело теперь оставалось за центральным VIII-м корпусом ген. Мылова. В его распоряжение убыла 1-я восточно-сибирская бригада из корпуса Штакельберга.

Следующий этап операции начался выдвижением 14-й пехотной дивизии к Сандепу. После трёх суток, проведенных на ногах, солдаты и офицеры засыпали прямо на замёрзшей земле (ночью морозы доходили до -22 С) и многие уже не просыпались. Наступление войск ген. Русанова поддерживали 48 орудий 14-й и 15-й артиллерийских бригад. Огонь этих орудий координировали: командиры бригад, начальник артиллерии VIII-го корпуса генерал Кондрацкий, начальник артиллерии 2-й армии полковник Маниковский и представитель Главного командования генерал-лейтенант Иванов. Артобстрел Сандепу вёлся от рассвета до заката, и в 19.00 генерал Русанов развернул знамёна, поднял своих Подольцев и Волынцев и ворвался в Сандепу!

Цель была достигнута; об успешном завершении операции немедленно доложили Гриппенбергу и Куропаткину, последний тут же отправил победное донесение в Петербург. Но уже ночью выяснилось, что никакое это не Сандепу, а деревня Баотайцзы! Сожжение подготовленных штабом 2-й армии карт местности, выполненное по прямому приказу Куропаткина, принесло свои плоды- истинное Сандепу, на которое не упал не один снаряд, находилось всего в 400 метрах юго-восточнее Баотайцзы…

Делать нечего, и на следующее утро несчастные полки 14-й дивизии пошли в лобовую атаку на "заколдованное Сандепу" – кровью своей смывать генеральский позор. Подольцы и Волынцы, доведённые за эти дни до последней степени истощения всех сил, тупо шли на японские пулемёты и картечь- пусть убьют поскорее. Деревня была превращена японцами в настоящую крепость. Промёрзшая глина китайских фанз при отсутствии у русских артиллеристов разрывных снарядов (гранат) служила обороняющимся надёжным укрытием. Совершенно бесплодные атаки этой, отдельно взятой дивизии (ни 15-я дивизия, ни 1-я восточно-сибирская бригада в штурме не участвовали) продолжались целый день. Вечером 27 января остатки русановцев были отведены в тыл – Сандепу оставалось непокорённым.

100-тысячной армии ген. Гриппенберга противостояли сначала 30 000 японцев, потом ген. Я. Оку перебросил сюда ещё одну пехотную дивизию- 17 000. Больше японцы не могли снять с фронта ни одного солдата. Все подкрепления Оку бросал против Штакельберга – неприступное Сандепу держалось, на левом фланге противник не проявлял активности, оставалось разгромить I-й сибирский корпус и отбить Хегоутай. 26-го и 27-го января войска Штакельберга отражали бешеные контратаки японцев- на глазах у 20 других русских дивизий, являвшихся безучастными зрителями разыгрывающейся трагедии.

"Я помню пережитые нами волнения, когда вдруг на улицах Хейгоутая засвистали пули и со всех сторон посыпались донесения о переходе японцев в наступление. Помню, как вдруг потребовалась особая энергия, особая распорядительность командира корпуса. И вот тут-то нервный, деятельный генерал Штакельберг вместе со своим всегда спокойным в бою начальником штаба сумели быстро и просто наладить оборону занятых деревень и вселить в войска уверенность в дальнейшем успехе. А были минуты, когда казалось, что неприятель вот-вот, чуть не голыми руками, захватит одну из наших батарей, открывших огонь с позиции восточней деревни Хейгоутай, или обрушится на нас, стремясь отрезать корпус от остальных войск 2-й армии. …

…Несмотря на сильное утомление и огромную убыль в течение 4-х дней непрерывных боев, войска были бодры духом и твердо верили, что и дальше сдержат напор превосходного противника. Штаб весь день провел под откосом берега Хунь-хэ. Генерал-лейтенант Штакельберг, вместе с начальником штаба корпуса, в дохе и белой папахе стоял на высоком берегу реки, нервно следя за ходом боя. Казалось, для него не существует усталости, а рвущиеся над головой снаряды и шальные ружейные пули не смеют задеть командира корпуса.

День стоял ясный, холодный, мы как-то привыкли к совершавшемуся вокруг; раненые переставали интересовать, гудящие снаряды забывались, падающие изредка вблизи пули казались обычным явлением. Знакомая усталость – апатия ряда боевых дней охватила весь организм. К вечеру японские батареи будто сорвались с цепи и открыли очень сильный огонь, обстреливая всю позицию, долину реки и местность к северу до параллели деревни Тутайцзы. Целый ураган снарядов пролетал над нашими головами, взрывая песок на противоположном берегу Хунь-хэ. Иногда, противно ноя, кувыркаясь в воздухе, пролетал стакан шрапнели, звучно ударяясь о поверхность реки и обдавая ближайших осколками льда. Все озарялось лучами заходящего солнца. Картина была настолько эффектна, а огонь японцев так безвреден, что мы, невольно забыв об опасности, любовались красивым зрелищем",

– С.Л. Марков ("Ещё раз о Сандепу").

"Штакельберг все так же невозмутимо стоял у крутого берега Хунхэ и не оборачивался, как будто и не интересуясь тем, что происходило под обрывом. Туда, в мертвое пространство, то и дело спускались санитары и складывали на лед замерзшей реки носилки с тяжелоранеными. Многие от сильного мороза уже перестали дышать. Под вечер принесли сюда раненного в голову начальника штаба 9-й стрелковой дивизии молодого полковника Андреева. Перевязка была сделана наспех, и у левого уха чуть-чуть просачивалась кровь.

– Жаль Андреева, храбрый был офицер,– сказал Штакельберг, направляясь с нами в ту фанзу, где мы провели накануне столь тревожную ночь…

…-Смотрите,– сказал мне Штакельберг, которому я читал очередное донесение Куропаткину,– как они паршиво стреляют,– и стал выковыривать из пальто застрявшую шрапнельную пулю",

– пишет А.А. Игнатьев ("50 лет в строю").

Ген. Штакельбергу удалось отбить все японские атаки и даже занять деревню Сумапу, ещё дальше вклинившись в расположение японцев.

Левофланговый X-й корпус генерал-лейтенанта Церпицкого бездействовал 25 и 26 января, безмолвно выполняя приказ командования. Артиллерийская канонада справа всё усиливалась, говоря о возрастающей интенсивности сражения. Предположив, что ген. Оку сосредотачивает силы против Штакельберга, генерал Церпицкий выслал вперед охотничьи команды. Разведка вскоре подтвердила его предположения – в деревнях Лаботай, Татай и др. японцев не обнаружено!

27 января X-й армейский корпус перешёл в наступление. Войска продвигались вперёд, практически не встречая сопротивления, глубоко охватывая Сандепу слева. Ещё немного- и Церпицкий соединится со Штакельбергом, ещё немного- и вожделённое Сандепу будет окружено, ещё чуть-чуть- и победа!

"27 января русские обстреляли наш тыл. Сражение продолжалось в течение всего дня и ночи, 27 января наши повсюду были придавлены численностью русских. В этот день наши войска были готовы к тому, что будут уничтожены",

– докладывал своему императору японский Главнокомандующий.

Вечером 27 января Сандепуцкая операция была завершена.

"Вчера в 17 часов произведено наступление на деревни Сяотайцзы и Лабатай (X корпус). Войска вели себя отлично. С наступлением темноты… части, выполнив возложенную задачу, были отведены назад, не преследуемые противником",

– доложил своему императору русский Главнокомандующий.

Сандепу взята не была. 2-я армия потеряла 358 офицеров и 11 883 солдата – в основном, замёрзшими и обмороженными. Большинство раненых пришлось бросить, поскольку во 2-й армии полностью отсутствовал санитарный транспорт – в данном случае, арбы и повозки, выстланные соломою. Армия отошла на те же самые позиции, которые занимала 24 января.

Третьего куропаткинского удара не последовало.

Заложник Сандепу

"Каждый начальник только тогда

чего-нибудь стоит, если он сумеет

сделать жизнь подчинённых

совершенно невыносимой"

Народная мудрость

За два дня до начала наступления 2-й армии застрелился инспектор госпиталей полковник Солнцев. Причиной самоубийства было нежелание начальства (начальники военных сообщений, транспортов, санитарной части- генн. Забелин, Ухач-Огорович и Трепов) снабдить армию хотя бы одной санитарной арбой. Заместители Куропаткина продолжали издевательскую политику Главнокомандующего в отношении армии Гриппенберга. Совестливый полковник Солнцев, после двухмесячной бесплодной борьбы со стозевным чудищем, в который для штаба 2-й армии превратился штаб Главнокомандующего, в предвидении самых печальных последствий и в нежелании нести ответственность за чужие грехи, пустил себе пулю в висок.

Мужественное, правильное и благородное решение! У офицера можно отнять всё – погоны, имущество, семью, Родину – но нельзя отнять последней, сугубо кастовой, привилегии…

У командующего 2-й армией генерал-адъютанта О.К. Гриппенберга оставалось два дня, чтобы воспользоваться этой привилегией и последовать за Солнцевым туда, куда уходят все настоящие воины.

Но Гриппенберг безропотно принимал всё, что ниспосылал ему Куропаткин- финансовые унижения, сожжение карт, предательство своего друга и начальника штаба ген. Рузского, замену ген. Шванка ген. Флугом, отправку 14-й дивизии в погоню за мифическим японским полком, и многое другое. Видимо, старый воин рассчитывал на то, что победа всё спишет и примирит его с Куропаткиным – всё же враг у них и у России один, и врага нужно разбить, и если мы сейчас не возьмём Сандепу, то не видать нам никогда победы- нам, Русской армии, которой покорялись европейские столицы!

Поэтому бесхитростный Оскар Казимирович решился возглавить это наступление, наступление против втрое слабейшего противника, не имеющего здесь, на правом фланге своём, сплошной линии фронта, а всего-навсего несколько деревень, превращённых им в опорные пункты. Задача его армии заключалась в том, чтобы пройти 3-4 версты и овладеть населённым пунктом Сандепу.

Едва ли кто сомневается в способности 2-й армии выполнить поставленную задачу. Исход сражения был ясен из арифметического сопоставления сил. Отражать удар Гриппенберга Ояме нечем – здесь местность не была японцам союзницей, как на р. Шахэ. Снять войска из 1-й и 4-й японских армий означало оголить фронт, отдать Сандепу значило дать противнику выиграть фланг, успех Гриппенберга означал отступление противника до Ляояна и коренной перелом в этой войне.

Поэтому деревня Сандепу так много значила.

Но 2-я манчжурская армия под командованием генерала от инфантерии Гриппенберга, ветерана Крымской, Польской, Турецкой войн и дважды георгиевского кавалера, не могла взять ничтожное Сандепу!

Фактический Верховный главнокомандующий государь император уже допустил непростительную ошибку, назначив командующим флотом Тихого океана вице-адмирала Макарова при Главнокомандующем Алексееве. Этим опрометчивым решением "удорский и обдорский обладатель" поселил в одной берлоге двух медведей – двух адмиралов, кровных и лютых врагов, органически не выносящих друг друга и неспособных сообща делать одно дело – пусть самое важное для Отчества. Результатом морской кадровой политики Николая II в Русско-японскую войну стал проигрыш борьбы за господство на море и бесславная гибель 1-й Тихоокеанской эскадры.

Другой кадровой ошибкой стало назначение Куропаткина "самостоятельным  и ответственным помощником" Алексееву. Эти два начальствующих лица тоже очень не любили друг друга. Ещё в августе 1903 года, за полгода до начала войны, военный министр Куропаткин прямо поставил вопрос: или я, или Алексеев.  И подал в отставку, которую государь не принял, удержав этих обоих, милых его сердцу, генерал-адъютантов на дарованных им местах.

Теперь же неисповедимою волею самодержца в манчжурскую телегу оказались запряжёнными Куропаткин и Алексеев, "конь и трепетная лань" – два равновеликих начальника, между которыми тут же началась своя война. Все действия Манчжурской армии от Тюренчена до Ляояна оказались производными этой борьбы, в которой Куропаткин пошёл на государственные преступления: позволил японцам перейти р. Ялу, сдал им ст. Ташичао и уступил Ляоян.

Увы, все беды армии и флота в 1904 году были обусловлены не столько "отсталостью и неготовностью", сколько межличностными отношениями трёх начальников, готовых принести интересы Царя и Отечества на алтарь своих непомерных амбиций. Будь на их местах нормальные люди, Русско-японская война не получила бы такого размаха и не привела бы к таким плачевным результатам.

Она бы закончилась разгромом Японии в 1904 году.

После Ляояна всплыл генерал Гриппенберг с идеей формирования 2-й манчжурской армии. На дальневосточную арену, на которой один как раз хищник перегрызал горло другому хищнику, выпустили третьего! Если кто в целом мире и представлял опасность для Куропаткина, это был как раз сей фаворит трёх императоров. Хитроумным "Шахэйским ходом" генерал-предатель сумел уничтожить Алексеева и опустить Гриппенберга из соперников в подчинённые. Но избавиться от опасности не смог…

Ход событий в куропаткинской голове теперь представлялся так: Гриппенберг берёт Сандепу и охватывает весь левый фланг японцев. Тем ничего не остаётся, как отступить – под давлением ли двух других русских армий, или без оного. Взятие одной крохотной китайской деревушки объявляется грандиозной победой генерала Гриппенберга; выигрыш японского фланга сразу же заносится во все хрестоматии как блестящая стратегия генерала Гриппенберга; коренной перелом в ходе русско-японской войны тут же связывается с именем Гриппенберга!

(Учитывая только что произошедшие в Петербурге событий (9) 21 января и начавшуюся революцию, значение победы Гриппенберга было бы ещё большим. Взятие Сандепу стало бы смертельным ударом не только по Японии, но и по русской революции. В последний раз в начале ХХ века генералы могли бы изменить ход истории).

Куда же деваться Куропаткину? Отныне всё, что бы он не делал, только поднимало значение Гриппенберга и вело к царской немилости, отставке, бесславию и забвению.

Главнокомандующему оставалось только погубить операцию 2-й армии- то есть, снова пойти на воинское преступление и измену царю и отечеству. Куропаткин уже впустил японцев в Манчжурию, позволил им осадить Порт-Артур, сдал Ляоян, опозорил и обескровил армию Шахэйским наступлением. Как вошедший во вкус серийный убийца, Алексей Николаевич уже не мог остановиться перед новым душегубством..

Если всё предыдущее сошло ему с рук и даже было отнесено к области "военного искусства", то новое преступление, замышляющееся Куропаткиным против целой армии и её командующего, уже не могло остаться незамеченным.

В декабре-январе Главнокомандующий сделал всё, чтобы сорвать наступление Гриппенберга. Старый генерал превратился в совершенного заложника Сандепу, которое взять в сложившихся условиях он не мог, даже обладая не 100, а 200-тысячным войском и тысячей стволов осадной артиллерии с самыми разрывными гранатами. Враг, по выражению полк. Рерберга, находился не спереди, а сзади.

Гриппенберг стерпел все унижения и ни разу не пожаловался государю. Он до последнего момента оставался уверен, что Куропаткин не сможет сорвать его планов, что остановить уже начавшееся наступление не под силу даже Главнокомандующему, что на прямое предательство не пойдёт даже "скурк".

Но старый слуга государев не смог постичь всей низости этой души.

Вопрос – плохо ли, хорошо ли, командовал Гриппенберг войсками 2-й армии, правильно ли он бросал в лобовую атаку на Сандепу несчастную 14-ю дивизию, зачем забрал из состава I-го сибирского корпуса, выдержавшего самые тяжёлые бои с японцами в этом сражении, лучшую бригаду, почему запрещал Штакельбергу взять обратно д. Сумапу – значения не имеет. Все распоряжения командующего армией дублировались распоряжениями Главнокомандующего, репетировались им, модулировались, искажались и отменялись, что позволило впоследствии военному историку Н. Левицкому назвать основной причиной неудачи наступления 2-й армии "отсутствие руководства боем".

Как бы там ни было, но 26 января 1905 года, на третий день сражения, именно Гриппенберг приказал X-му армейскому корпусу генерал-лейтенанта Церпицкого наступать на Сяотайцзы и Лабатай и замкнуть кольцо окружения вокруг Сандепу. Куропаткин, узнав об этом пришёл в ужас – Гриппенберг вот-вот разобьёт японцев – и вначале приказал "не увлекаться наступлением", "наступать уступами", "достигнув воздушной линии указанных деревень, останавливаться". Но ничего не помогало – Церпицкий рвался вперёд, его войска, чувствуя на губах пьянящий вкус победы, оставляли позади деревню за деревней, на правом фланге Штакельберг держался, как скала, у Хегоутая и даже взял д. Сумапу, сам продвинувшись навстречу Церпицкому. Да, боем уже никто не руководил – но им и не нужно было руководить, Русская армия сама знала, что делать – рваться и рваться вперёд!!!

Пройдёт 9 лет, и новая 2-я армия генерала от кавалерии А.В. Самсонова, на совсем другом меридиане, тоже будет неудержимо рваться вперёд. Армию Самсонова ждут окружение и разгром, потому, что командующий 1-м армейским корпусом генерал от инфантерии Л.А. Артамонов без веской причины самовольно оставит позиции у Сольдау, позволив противнику окружить остальные пять корпусов вместе с командующим армией и его штабом{21}.

В 1905 году генерал-майор Артамонов, начальник 8-й восточно-сибирской стрелковой дивизии, наряду с генералом Мищенкой (и со всеми остальными генералами, служащими в Действующей армии) был соучастником преступлений, творимых Главнокомандующим против Русской армии, Престола и Родины.

Именно этот генерал и доложил Куропаткину о какой-то подозрительной активности японцев против фронта 3-й манчжурской армии, минуя штаб 3-й армии. Донесения ген. Артамонова оказалось достаточным – вечером 26 января командующий 2-й армией генерал Гриппенберг получил приказ Главнокомандущего прекратить наступление и отойти на прежние позиции.

"Наконец, 14-го вечером, когда ген. Гриппенберг начал диктовать свою диспозицию на 15-е Января о продолжении успешного наступления, зазвонил телефон. По телефону говорил из Сяхетуни сам Куропаткин. Он вызвал Командующего Армией, но Гриппенберг приказал вместо себя к телефону подойти ген. Рузскому.

Главнокомандующий, ссылаясь на какие-то новые полученные им достоверные сведения о готовящемся наступлении Японцев в центре позиций, приказывал Гриппенбергу немедленно отводить Вторую Армию назад, на прежние позиции! Гриппенберг попытался воспротивиться. Началась торговля по телефону, и Куропаткин, как ловкий актёр, разыграл комедию…

Наконец, по-видимому изведённый, ген. Гриппенберг приказал доложить Главнокомандующему, что он не может отдать приказа об отступлении, так как он, принимая 2-ю Армию, и объезжая некоторые полки, обещал им, что больше отступления не будет, и что всякого, кто прикажет отступать, надо заколоть, и, что даже: "Если я сам прикажу отступать, то заколите меня!"

Вот тут Куропаткин и разыграл комедию: голос у него сделался дрожащим, и этим голосом он просил, он умолял Гриппенберга… "Ради Бога, ради всего Святого, прошу Вас, спасите армию и немедленно начните отводить её на ваши исходные позиции!"

Обман удался. Гриппенберг поверил, да наконец ему не было выхода: удаляясь вперёд с двумя корпусами, он несомненно был бы брошен Куропаткиным на произвол судьбы и рисковал погубить два корпуса.

Вместо приказа о наступлении, были отданы распоряжения об отходе",

– бесстрастно свидетельствует начальник канцелярии 2-й армии полк. Рерберг.

Сведения об активности японцев, предоставленные ген. Артамоновым, не подтвердились.

31 января 1905 года приказом Куропаткина командующий I-м сибирским корпусом генерал-лейтенант фон Штакельберг был снят с должности и изгнан из Действующей армии с формулировкой "непопулярность среди войск". Награда нашла героя лишь 13 ноября 1905 года- отставной генерал получил Орден Св. Георгия IV-й степени, за… Ляоян.

Разгром 2-й армии завершился!

Кровавая тризна

Так Главнокомандующим и его клевретами в генеральских погонах была сорвана операция 2-й армии, а заодно с нею – погублено всё русское дело на Дальнем Востоке. Наверное, ген. Куропаткин считал свои войска чересчур гибким и универсальным инструментом, эдакой волшебной флейтой, на которой можно выводить самые замысловатые рулады. Но нет – он не учёл инерции войсковой массы. Систематически приучая Манчжурскую армию к поражениям, он запрограммировал её на окончательное поражение.

Последний приказ Куропаткина об отступлении окончательно открыл глаза ген. Гриппенбергу. Уж теперь-то у него были причины стреляться! Я уверен, что старый воин думал об этом, и не решился на самоубийство не от недостатка мужества. Гриппенберг сообразил, что от мёртвого от него не будет проку, Куропаткин этого и ждёт, общественному мнению будет объяснено, что генерал Гриппенберг провалил наступление и не вынес позора.

Оскару Казимировичу решительно уже нечего было терять – во главе Действующей армии находился государственный преступник и подлый изменник, каждый лишний час нахождения Куропаткина у власти только приближал новые катастрофы. Генерал Гриппенберг мог бы взбунтовать свою армию, двинуть её на Сяхетунь, арестовать Куропаткина со штабом, заковать всех и отправить в Петербург экстренным поездом. Это было бы самое правильное решение. Но на такое 70-летний служака решиться не смог, тем более, что Куропаткин предусмотрительно перевербовал его штабных или заменил своими людьми. Гриппенберг не мог никому доверять в своей армии.

Поэтому он выбрал официальный путь – испросил у государя разрешения покинуть армию и лично прибыть в Петербург для доклада. Он был уверен, что сумеет открыть глаза Николаю, что тот поймёт, наконец, свою ошибку, что он сам сумеет распорядиться в отношении генерал-предателя, что Главнокомандующим будет назначен достойнейший, а Куропаткину воздастся за все преступления!

Увы, ничего из этого не вышло. Последний российский император обладал, как нас уверяют, сильной волей. Но его воля куда-то девалась, когда рядом появлялась достаточно твёрдая фигура, обладающая способностями внушать. Государь не был в состоянии отличить ложь от правды, хорошего человека от ловкого подлеца, не видел того, что все вокруг видели. Вся сила его воли заключалась только в том, чтобы запретить хорошее и полезное начинание, избавиться от преданного слуги, и подорвать веру в монарха даже у самого ортодоксального монархиста.

Никто не гарантирован от ошибок. Но то безграничное доверие, которым Николай кредитовал негодяя Куропаткина, нельзя назвать ошибкой. Это был какой-то гипноз, какое-то помутнение рассудка, какое-то лишение разума, которым, как известно, нас карает Господь.

Гипнотизёр Куропаткин стал предтечей другого гипнотизёра – Григория Распутина. Они даже внешне были очень похожи. Что ж, собаке – собачья смерть, и 16 января 1925 года 77-летний, всеми забытый, одиноко живущий в д. Шешурино на Псковщине дряхленький генерал, б. военный министр Российской империи, командующий Манчжурской армией, Главнокомандующий вооружёнными силами Дальнего Востока в Русско-японскую войну, командующий Северным фронтом в Первую мировую войну, был убит какими-то беспризорниками, когда брёл по просёлку…

__________________________________________________________________

{20} Здесь налицо снова путаница с датами. 1904 год был високосный, 366- дневный, поэтому к датам по старому стилю нужно прибавлять 13 дней. 1905 был обычный, 365-дневный год, разница в датах по стилям- 12 дней. Поэтому мы должны датировать сражение за Сандепу 24-27 января, а не 25- 28, как все почему-то считают

{21} В августе 1914 года Верховный главнокомандующий Русской армией в.к. Николай Николаевич в бешенстве сорвал с ген. Артамонова погоны. Однако под суд не отдал, только снял с корпуса, а в 1915 году назначил комендантом Перемышля.

Послесловие

Порт-Артур был взят нами только 17 августа 1945 года. Похоже, что весь этот сорокалетний исторический период, включающий в себя две Мировые войны, три революции, Гражданскую войну вместе с Коллективизацией и Великой чисткой, Халхин-Гол и многое, многое другое, в реальности был лишь фоном, на котором развернулась Русско-японская война-продолжение – реванш, которого так долго ждали все "старые русские люди", включая и товарища Сталина. В этом смысле взятие Порт-Артура затмило собой взятие Берлина. Конечно, разгром Японии совершили Союзники, предоставив войскам маршала Василевского лишь довершить его. Но метаисторическое значение взятия Порт-Артура слишком велико, чтобы не верить, что у Истории (у Военной, в данном случае, истории) отсутствует движущая сила.

Что же касается значения проигрыша Русско-японской войны, то он далеко выходит за рамки просто проигранной войны. Период 1905-45 гг., это период несомненно интересный в историческом и, особенно, в военно-историческом отношении, но нужен ли России был именно такой период? Сорок лет, как евреи в пустыне, блуждали, утопая в крови, и куда в результате пришли?

Русско-Японскую никак нельзя отнести просто к войнам типа русско-турецких. Это было нечто намного большее, чем война, особенно сейчас, по прошествии времени. Победа или поражение в ней определяли весь ХХ век и последующие века, и проигрывать нам нельзя было. Вина Николая II тут никак не меньше вины Куропаткина. И вины тех, кто видел, что происходит, но не делал ничего, чтобы прекратить безобразие.

Россия едва не погибла тогда.

Что же касается уроков Русско-Японской войны, то они никогда не были извлечены. Куропаткин, пропустив Русскую Армию через эту мясорубку, определил те границы, в которых Русской Армии предстояло отныне воевать. Многие военачальники, возглавлявшие фронты и армии в 1-ю Мировую, стали его, так сказать, учениками. 1-я Мировая началась и велась принципиально так же, как и предшествовавшая ей война – что на суше, что на море. Бездарно начавшись, «Империалистическая» катастрофически и закончилась. Из пучины той невероятной смуты, в которую погрузилась Российская Империя, спасти её могли только военные – те самые генералы и адмиралы, которые проиграли Русско-Японскую. Это были ни к чему не способные, никудышные начальники- птенцы, так сказать, гнезда Куропаткинского.

И Россия погибла.

Остаётся надеяться, что время излечило наших военных от этого гнилого наследия, что в новых конфликтах они, наконец, проявят себя не просто слепыми исполнителями приказов, не просто безынициативными и безразличными к происходящему статистами, а истинными слугами Отечества – забота о котором никогда не должна покидать военного человека.

Дмитрий Соколов, 2008-2021 гг.