«Рай для белого человека»

Светлана Сидур

Рай для белого человека

– Ура! Я лечу в Солсбери! Волшебное слово! Солсбери! Для меня это как «Крекс, пекс, фекс!» для Буратино. Это исполнение самой заветной, потаенной мечты. Я лечу в рай для белого человека. И ничего, что бортпроводница по радио сказала «Салишбури», оно и понятно, ведь летим-то мы из Мапуту, столицы Мозамбика, где делали пересадку, а тут все изъясняются по-португальски. Так даже лучше, так загадочнее, так уж совсем по-иностранному, мы ведь за границей. За границей, но не за гранью добра и зла. Мы летим в сказку. Она наконец-то стала былью. Ведь я мечтала об этом с раннего детства.

В детстве я не любила читать, но очень любила карикатуры. Их в нашей прессе было навалом, особенно политических. Я в политике разбиралась как свинья в апельсинах, но карикатуры мне нравились тем, что там все было утрированным. Посмотришь – и сразу поймешь: вот это хороший человек, а это – гад. Когда мне было лет пять, у нас в газетах часто печатали карикатуры по поводу бесчинств колонизаторов в Африке. На картинке обычно изображали мерзкого мужичонку в трусах (слова «шорты» тогда в русском языке не было), гольфах, пробковом шлеме и с хлыстом в руке. Мужичонка угрожал хлыстом очень симпатичному африканцу, этакому повзрослевшему Максимке. Максимка стоял на коленях и защищал лицо от хлыста мерзкого мужичонки. Я думаю, что ничего объяснять о нашем отношении к колонизаторам не надо, все понятно даже пятилетнему ребенку. Африканец – жертва происков мерзкого белого человека.

Но почему же мне, пятилетней дурочке, еще тогда страшно захотелось попасть в эту страну? Защищать африканца? Ни боже мой! Меня волновал дядька с хлыстом. Мне было интересно узнать, где же это можно так запросто разгуливать по улицам с хлыстом и насаждать свою волю. Вслух, разумеется, этот свой интерес я не озвучивала. Дура дурой, а тут ума хватило. Тем более, что в СССР как раз прошел Всемирный Фестиваль молодежи, и все братались прямо на улицах с африканцами, азиатами, латиноамериканцами, а уж пресса просто пузырилась восторженными эпитетами в адрес развивающихся народов. А мне вот, неразумной, подавай в друзья белого дядьку с хлыстом. Я в том нежном возрасте еще не читала Киплинга, ничего не знала о его призыве терпеливо нести «бремя белых», но что-то мне подсказывало, что в реальной жизни все не так просто, как на карикатуре в газете «Правда».

Светлана Сидур

Рай для белого человека

– Ура! Я лечу в Солсбери! Волшебное слово! Солсбери! Для меня это как «Крекс, пекс, фекс!» для Буратино. Это исполнение самой заветной, потаенной мечты. Я лечу в рай для белого человека. И ничего, что бортпроводница по радио сказала «Салишбури», оно и понятно, ведь летим-то мы из Мапуту, столицы Мозамбика, где делали пересадку, а тут все изъясняются по-португальски. Так даже лучше, так загадочнее, так уж совсем по-иностранному, мы ведь за границей. За границей, но не за гранью добра и зла. Мы летим в сказку. Она наконец-то стала былью. Ведь я мечтала об этом с раннего детства.

В детстве я не любила читать, но очень любила карикатуры. Их в нашей прессе было навалом, особенно политических. Я в политике разбиралась как свинья в апельсинах, но карикатуры мне нравились тем, что там все было утрированным. Посмотришь – и сразу поймешь: вот это хороший человек, а это – гад. Когда мне было лет пять, у нас в газетах часто печатали карикатуры по поводу бесчинств колонизаторов в Африке. На картинке обычно изображали мерзкого мужичонку в трусах (слова «шорты» тогда в русском языке не было), гольфах, пробковом шлеме и с хлыстом в руке. Мужичонка угрожал хлыстом очень симпатичному африканцу, этакому повзрослевшему Максимке. Максимка стоял на коленях и защищал лицо от хлыста мерзкого мужичонки. Я думаю, что ничего объяснять о нашем отношении к колонизаторам не надо, все понятно даже пятилетнему ребенку. Африканец – жертва происков мерзкого белого человека.

Но почему же мне, пятилетней дурочке, еще тогда страшно захотелось попасть в эту страну? Защищать африканца? Ни боже мой! Меня волновал дядька с хлыстом. Мне было интересно узнать, где же это можно так запросто разгуливать по улицам с хлыстом и насаждать свою волю. Вслух, разумеется, этот свой интерес я не озвучивала. Дура дурой, а тут ума хватило. Тем более, что в СССР как раз прошел Всемирный Фестиваль молодежи, и все братались прямо на улицах с африканцами, азиатами, латиноамериканцами, а уж пресса просто пузырилась восторженными эпитетами в адрес развивающихся народов. А мне вот, неразумной, подавай в друзья белого дядьку с хлыстом. Я в том нежном возрасте еще не читала Киплинга, ничего не знала о его призыве терпеливо нести «бремя белых», но что-то мне подсказывало, что в реальной жизни все не так просто, как на карикатуре в газете «Правда».