«Политбюро-2009. Николай Александрович»

Александр ФЕДУТА

ПОЛИТБЮРО – 2009

НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Этот человек никогда и ничего не лоббировал. У него нет собственного бизнеса, банковского счета, союзников, которым нужно помогать, и врагов, с которыми следует бороться. Он ни во что не ставит власть президента – и, несмотря на это, президент ни разу не высказался о нем оскорбительно.

Именно этот человек является сегодня реально самым влиятельным человеком в Республике Беларусь. Настолько влиятельным, что от него зависит будущее и страны, и самого президента.

Когда-то Александр Лукашенко подсказал мне, как закончить его политическую биографию. Он решил провести референдум, продлевающий его власть. И день проведения референдума стал финальной точкой в моей книге. Сейчас, дав интервью Михаилу Гусману, президент Беларуси впервые так долго и внятно говорил о своем младшем сыне. Тем самым засвидетельствовав: Коля Лукашенко – такая же публичная фигура, как и все, кого Александр Григорьевич признает членами своей семьи.

Я принципиально стараюсь не писать о личной жизни главы государства. Я считал и считаю: есть дверь, подле которой и власть, и общественное мнение обязаны остановиться. Это – дверь в спальню. Человек имеет право остаться один на один с тем, кого он любит. Частная жизнь должна открываться лишь постольку, поскольку этого захочет тот, кому принадлежит эта жизнь. Не пишу я о личной жизни Лукашенко и сейчас.

НИКАКИХ ЛОРДОВ!

Сказав, что его младший сын когда-нибудь станет его преемником, Лукашенко-батька поставил его на политическую доску. Это поняли все: Коля – политический фактор. О нем начали рассказывать анекдоты, додумывать неизвестные страницы его биографии, искать, кто же придумал показать его по телевидению. Естественно, все немедленно списали на лорда Тимоти Белла, которого если бы не было на самом деле, ради такого случая попросту выдумали.

Однако лорд Белл изначально не имел ни малейшего отношения к появлению младшего сына белорусского президента на телеэкране. Это было понятно каждому, кто пытается посмотреть на Александра Лукашенко непредвзято. Решение показать мальчика народу мог принять только один человек – его отец. И он это решение принял.

Остается вопрос о мотиве. Лукашенко страшно консервативен, он принципиально не любит ничего менять в своей жизни. В этом отношении он полностью укладывается в те рамки, которые установил для себя выбравший его народ. Нарисуйте себе портрет среднестатистического белорусского мужчины – и вы увидите, что нарисовали как раз Лукашенко. Но – Лукашенко до появления Коли.

ВЫЗОВ ЭЛЕКТОРАТУ

Изначально едва ли не самой влиятельной электоральной группой Александра Лукашенко были женщины. Лукашенко был для большинства из них непререкаемым авторитетом. Они, постоянно заботящиеся о стремительно пустевшем холодильнике, думающие с ужасом о потере работы, ненавидящие и одновременно боящиеся потерять пьяного мужа – они увидели в Лукашенко не просто идеального главу государства, способного обеспечить их семьям тот минимум потребления, выше которого они и так не привыкли подниматься. Лукашенко стал для них своеобразной планкой. Вот ведь, мало пьет, спортом занимается, настоящий хозяин. «И Галю свою не бросает!»

Последнее было очень серьезным аргументом. Семья сохранялась как некий важнейший ценностный критерий.

Появление мальчика рядом с президентом было воспринято как вызов именно этой категорией наших сограждан. Мужчины как раз отреагировали нормально (не без естественного в подобных случаях любопытства). Просто каждый из них поставил себя на место президента и задался вопросом: «А что тут такого?» Женщина же поставила себя на другую шахматную клетку – и почувствовала себя униженной. Это видно по разговорам, которые идут сегодня в магазинных очередях, в поликлиниках в ожидании приема, в вагонных купе — каждый день – после того, как накануне по телевидению показывают ни о чем не подозревающего Колю.

Всякий пиарщик просчитывает последствия своих шагов. Лорд Белл – слишком опытный пиарщик, чтобы рисковать такими электоральными группами. Лорда Белла здесь не было.

Колю показали людям потому, что думали о нем больше, чем об электорате.

ВПЕРВЫЕ – ДУМАЯ О БУДУЩЕМ

Я не знаю, каким Александр Лукашенко был отцом для старших сыновей. Скорее всего, у него не было для них достаточно времени, как у каждого руководящего отца. Около девяти лет он был директором совхоза, а до этого – тягостная и выматывающая борьба за укрепление своего положения в обществе, за то, чтобы стать самостоятельным руководителем. Потом – Верховный Совет, когда нужно было использовать каждую минуту бесконечных сессий, чтобы бороться за рейтинг. Потом…

Потом дети выросли. Нужно было думать об их образовании. Мне рассказывали, как депутат Лукашенко – уже тогда человек, с которым по популярности в стране мог сравниться разве что Зенон Позняк – просил – не скидок, не протекции, нет – а чтобы учли, что мальчик учился в сельской школе, что иностранный язык не лучший… За самого Лукашенко-отца просить было некому – и свой родительский долг он видел именно в этом. В том, чтобы помочь.

Потом – армия. Много вы знаете президентов, у кого сыновья пошли в армию? Да, все понятно, все аргументы прогнозирую – и о том, что не самые рядовые части, и о том, что дедовщины быть не могло… Но во всем мире члены семьи президента охраняются по закону. Включая сыновей. И оба сына – пограничниками. Как отец.

Лучшая из социальных ролей Александра Лукашенко – отец. Как ни упрекай его в семейственности, в том, что сын занял один из важнейших государственных постов, а и на это найдется ответ, против которого не попрет ни один человек, чей менталитет не испорчен белорусской политикой:

— Рыгорович, а чем твой сын занимается?

— А он у меня помощник.

Но радости отцовства Александр Григорьевич не испытал. Это были его дети – но – и матери.

Сейчас у него появился ребенок, которого он не захотел делить ни с кем. И он впервые задумался о будущем своего младшего сына больше, чем о собственном будущем.

НОРМАЛЬНЫЙ МУЖИК С НОРМАЛЬНЫМИ ЧУВСТВАМИ

Президенты покидают свои резиденции одним из двух способов. Либо умирают – и их выносят оттуда. Либо оставляют власть и уходят сами. Как именно оставить власть – это другой вопрос.

До недавнего времени, как мне кажется, Александр Лукашенко был уверен, что оставит свою резиденцию только вместе с жизнью. Вернее, он просто откладывал поиски ответа на вопрос – «как уйти из власти» — до бесконечности, потому что власть была для него единственным смыслом жизни.

Сейчас этот смысл – не единственный и далеко не главный.

Спросите любого мужика, что важнее для него – власть или его ребенок. Он выберет ребенка. Но по закону, каким бы он ни был, юридические гарантии безопасности получают только официальные члены семьи бывшего президента. Невозможно написать закон, по которому гарантии распространялись бы на внебрачных детей и даже официальных и безумно любимых племянников. Мальчик в телевизоре рядом с отцом – это демонстративная его легализация в качестве члена семьи президента. Это – его защита.

Лукашенко поступил правильно, показав сына и сказав, что это – его сын. Как учитель, я не думаю, что общение с пожилыми дядьками, облеченными светской и духовной властью, есть лучшее времяпровождение для пятилетнего мальчика, но Лукашенко я понимаю. Он боится за сына. Сын важнее власти.

Когда мои оппоненты твердят, что Лукашенко не уйдет из власти никогда, закрадывается сомнение в их умственных способностях. То ли они Фроммом на ночь объелись, то ли просто считают Лукашенко сумасшедшим.

Лукашенко – нормальный. С мозгами у него все в порядке. Образования и культуры не хватает, но какой народ, такой и президент. А вот с мозгами у него все в полном порядке. Считать он умеет.

Сегодня мальчику пять лет, а его отцу – пятьдесят пять. Это означает, что через двадцать лет ему будет всего двадцать пять, а отцу – уже семьдесят пять. Это возраст.

Через двадцать лет его младший сын только начнет свою самостоятельную жизнь, а он ничем не сможет ему помочь. Потому что до семидесяти пяти лет власть в нашей ситуации удержать невозможно.

ГЛАВНЫЙ ОППОЗИЦИОНЕР

Один умный дипломат спросил меня недавно:

— А кто у вас там сейчас правит – господин Лукашенко или господин Кризис?

И я впервые задумался над ответом.

Решения принимает Лукашенко. Значит, он и правит. Он отвечает за все происходящее. А Кризис не отвечает ни за что. Он только сводит на нет все попытки белорусских властей остановить падение экономики. Значит, он находится в оппозиции к нашей власти. Он у нас сегодня – главный оппозиционер.

Приблизительно год назад Александр Лукашенко понял, что экономическая лафа закончилась. Нефтепродукты стоят дешево, газ дорого, зарплата на государственных предприятиях высока, а денег – если удерживать курс рубля на нынешнем уровне по отношению к валютной корзине – нет. Россия финансировать «белорусское экономическое чудо» на прежних условиях категорически отказывается.

Тогда у нас впервые заговорили и об ускорении процесса приватизации, и о повороте на Запад. Тогда, собственно говоря, появился, напомню, и лорд Белл.

Лукашенко с удовольствием бы посещал западные государства с визитами. И на отдых он бы туда ездил. Но до сих пор ему предлагали платить за это слишком дорогую цену. Ему предлагали расплачиваться кусками власти. И на это он никогда не пошел бы. До тех пор, пока власть оставалась главным смыслом его жизни.