«Анатолий Чубайс: великий инквизитор»

Владлен Георгиевич Сироткин

«Анатолий Чубайс: великий инквизитор»

Предисловие

Русская интеллигенция была, остается и еще долго будет единственной ломовой лошадью, запряженной в тяжелый воз истории России.

Максим Горький

Россия продолжила свой «дурной сон» повторяемости: она встретила конец XX в. так же, как и вошла в его начало, — ВЕЛИКОЙ СМУТОЙ.

Увы, это не первая, а как минимум третья смута за последние четыре века российской истории. Любителям кабалистики полезно напомнить, что все три смуты XVII и XX–XXI вв. длились в среднем по пятнадцать лет: первая (1598–1613 гг.), вторая (1917–1933/34 гг.) и третья (1991–2005 гг.).

Две предыдущие смуты неизбежно заканчивались учреждением авторитарных режимов — в 1613 г. избранием боярами первого царя из Дома Романовых Михаила, в 1930–1934 гг. — самозахватом власти «царем» Иосифом Джугашвили-Сталиным.

Нет оснований полагать, что и третья смута в XXI в. закончится по-иному.

Главной целью всех трех смут, как и периодов стабильного развития, была модернизация России, в терминах либеральной и радикальной интеллигенции — «прогрессивная» (Петр I, Екатерина II, Александр I и Александр II) или «консервативная» (Павел I, Николай I, Александр III).

Общим для обоих типов модернизации были методы их осуществления в России, о которых циничней всех сказал В.И. Ленин: «Пока в Германии революция еще медлит «разродиться», наша задача — учиться государственному капитализму у немцев, всеми силами перенимать его, не жалеть диктаторских приемов, для того чтобы ускорить это перенимание еще больше, чем Петр ускорял перенимание западничества варварской Русью, не останавливаясь перед варварскими средствами борьбы против варварства» (Ленин В.И. Очередные задачи советской власти [1918 г.] // ПСС. Т. 36. С. 301).

Запомним эту ленинскую максиму: не останавливаться перед варварскими средствами борьбы против варварства! Ее затем много раз будет повторять Сталин. Но эти два «корифея марксизма-ленинизма» пороха не выдумали: задолго до них о неизбежности «просвещенного деспотизма» в России писали историк Н.И. Костомаров (1875 г.), революционный демократ Н.Г. Чернышевский (1886 г.), многие славянофилы XIX в. В том же русле «варварских средств» (отпуск цен и допуск доллара на внутренний рынок, развал СССР и пр.) пошли с 1990 г. и ельцинские реформаторы-шокотерапевты в борьбе против «варварства КПСС».

И в первых рядах этих «антиварваров» с 1991 г. шествовал Анатолий Чубайс, наиболее обобщенно воплотивший основные черты политика эпохи постперестройки и ельцинского самодурства, почему-то названной «российской демократией».

Родившись в 1955 г. в Белоруссии в семье военного, Чубайс юность и первые годы трудовой деятельности провел в «великом городе с областной судьбой» — Ленинграде.

Окончив в 1977 г. ЛГИЭИ — Ленинградский государственный инженерно-экономический институт им. Пальмиро Тольятти, оставшийся там на преподавательской работе доцентом (1982–1990 гг.), будущий Калиостро с рубильником обречен был работать в ЛГИЭИ до пенсии: в те последние застойные годы брежневского маразма провинциальным доцентам ходу во власть не было.

Конечно, для честолюбивого и амбициозного юноши (еще в 13 лет Чубайс записал в своем детском дневнике: «Вероятно, я очень умный») это означало бы моральную катастрофу, столь знакомую по судьбе «лишних людей» из русской классической литературы XIX в. (Чацкий, Онегин, Печорин), если бы после смерти Брежнева в СССР не наступили новые времена.

Точкой отсчета в пути «наверх» следует считать «список Андропова», в который Чубайс неожиданно попал осенью 1983 г. (об этом подробней см. ниже, «Список Андропова»). И уже из этого «списка» Чубайс был востребован и в горбачевскую перестройку, и в ельцинскую «шоковую терапию» (см. «Основные вехи биографии А.Б. Чубайса» в Приложениях), впрягшись в тяжелый воз российской истории.

Конечно, наш Калиостро, умный и цепкий политик, как и Ленин, не обременен христианскими моральными принципами в отношении «варваров» — в частности, в отношении потребителей электроэнергии РАО ЕЭС России. Достаточно образован, в отличие от «счастья баловня безродного» светлейшего князя и генералиссимуса из «гнезда Петрова» Александра Меншикова (ни читать, ни писать, ни считать не умел, хотя стал почетным доктором Оксфорда), хороший организатор (это признал и сам Путин), умело использующий новые пиар-технологии (телевидение).

Другой вопрос — на что направлены все эти таланты? Перефразируя великого русского реформатора Петра Столыпина, — спросим: что вам нужно, Калиостро, — великая Россия или великие потрясения?

И ради чего затеяна была вся эта катавасия с развалом СССР, шоковой терапией, американским долларом в качестве русского «у.е.», вызвавшими такую катастрофу на постсоветском пространстве, из-за которой догоняем мы уже не Америку (как при Хрущеве), а Португалию, а по уровню жизни соперничаем не с Евросоюзом, а с африканской Нигерией.

В чем причина столь долгой, если отсчитывать с 1991 г., «плавучести» Чубайса? В поддержке Мировой Закулисы, как считают одни? Или, как полагают другие, в поддержке находящегося в тени, но все еще влиятельного экс-президента Б. Н. Ельцина (он сам в интервью «Московским новостям» 17 сентября 2004 г. признал, что по-прежнему дружит с Чубайсом и Гайдаром домами, и Калиостро регулярно посещает дачу «экс-царя», получая «ценные советы» в ходе этих частных бесед)?

И может быть, не Мировая Закулиса в виде Бильдербергского клуба в Голландии «спасательный жилет» Чубайса, а ельцинский «клуб» в бывших Горках Ленинских, на даче экс-президента…

На эти и другие вопросы мы и попытаемся ответить в нашей книге о Калиостро с рубильником — разрушителе России.

Август-сентябрь 2005 г.

Московская область

Часть I

НА ОБОЧИНЕ ДОРОГИ НАВЕРХ

«Список Андропова»

Государственной и политической карьере А.Б. Чубайса, как это часто бывало в истории России, способствовал «случай»: то, что он осенью 1983 г. попал в т. н. «андроповский список» молодых экономистов, привезенных КГБ СССР на цековскую дачу для «шевеления мозгами».

В свою очередь это «шевеление» выросло из глубокого кризиса экономики и внешней политики СССР в последние годы правления Л.И. Брежнева, осложненного конфронтацией США из-за вторжения в Афганистан, американской программы «звездных войн», активности профсоюза «Солидарность» в Польше, попыток президента Рейгана сорвать экспорт советского газа в Западную Европу и т. п.

Серьезные изменения произошли и в настроениях советского населения. Хрущевская дестабилизация освободила людей от прежнего страха перед «отцом народов», но и хрущевский энтузиазм не заставил их лучше работать на державу.

Вы делаете вид, что нам платите, мы делаем вид, что работаем. Эта горькая шутка-прибаутка брежневских времен четко отражала отношение простого гражданина СССР к его властям.

За минувшие после Великой Отечественной войны десятилетия многократно обманутый властями «совок» (советский человек) — в сталинскую (1947 г.) и хрущевскую (1961 г.) денежные реформы, с выплатой по облигациям принудительных госзаймов, при низкой зарплате, постоянном дефиците, — как некогда русский крестьянин, уже не верил никаким посулам и обещаниям властей (особенно местных), а по-прежнему выживал. Но в 60—80-х гг. это выживание приняло иные формы, нежели до революции и даже в годы нэпа. Тогда еще сохранялась выживаемость традиционного крестьянского мира — работа не только на земле от зари до зари большой сельской семьей, но и отходничество в осенне-зимнее время: артельная работа на стороне, мелкая торговля в близлежащих городах, пилка-колка дров в домах горожан, ломовой извоз и т. п.

В хрущевско-брежневские времена это отходничество приняло новые формы. Сначала молодежь поехала на целину, затем — на «стройки коммунизма» в Сибирь, а по мере усиления фактора денег — в стройотряды, которые в сельской местности успешно конкурировали с традиционными «шабашниками» из северо-кавказских автономий, из Молдавии и с Западной Украины.

Однако по-прежнему кормильцами для очень многих селян и горожан оставались родимые приусадебные участки и пресловутые «шесть соток». Доля продуктов из «личных хозяйств» (так в официальной статистике именовался этот «частный сектор») в брежневские времена по сравнению со сталинскими значительно выросла. Уже в 1979 г. «шесть соток», занимавшие всего менее трех процентов сельхозземель, давали «совку» почти 60 % картофеля, 30 % овощей, 30 % молока, почти 30 % мяса и 33 % яиц.

И эти успехи были особенно впечатляющими на фоне все большей деградации официального колхозно-совхозного сельского хозяйства, где к 1980 г. одни убытки составили более 500 млн. руб., которые, как и в царские времена, брежневское руководство неоднократно списывало. Старый сталинский вопрос — как-заставить людей работать? — к концу брежневской эпохи зазвучал еще громче. Несть числа постановлениям ЦК и Совмина СССР по сельскому хозяйству, в 1978 г. на его подъем был брошен молодой и энергичный Михаил Горбачев, но снова оказался прав мудрый историк Сергей Соловьев: «указами нравы не исправишь».