«Вожди народа и вожди интеллигенции»

ВОЖДИ НАРОДА И ВОЖДИ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

(о страхе работать самодержцем)

Недостаточно освещённый момент

В преддверии какого-то, крайне придурковатого парада, буду ежедневно давать эту работу, состоящую из 4-х частей, поскольку работа большая, тема сложная, и я использую много длинных цитат. Начну не спеша, и эта первая часть по своей сути получается преамбулой.

Начну с напоминания, когда работники занимаются каким-то делом (производством товара или оказанием услуги, за которые потребители согласны добровольно платить), то работники делятся на две категории.

Первая категория включает в себя подавляющее большинство работников мира, которые страстно хотят быть бюрократами и, соответственно, становятся ими. И становится потому, что так легче работать! Ведь бюрократ тот, кто все свои решения по делу узнаёт у начальника – у бюро, (разновидностью такого «бюро» может быть инструкция или мнение авторитета). Узнавая, что делать у начальника, и дурак может успешно работать, посему бюрократизм и соблазнителен для масс, которые всё глупеют и глупеют. В том числе и в первую очередь потому, что страстно желают быть бюрократами.

Вторая категория, крайне малочисленная, – это делократы. Делократом руководит само дело, соответственно, делократ все свои решения по делу узнаёт у самого дела. А это трудно, поскольку дело само ничего не скажет, дело необходимо изучать и изучать. И если у человека просто нет начальника – нет «бюро», если он делает дело лично, то он волей-неволей становится делократом.

И делократизм – не бессмысленное утяжеление жизни, поскольку только в этом случае человек осуществляет своё человеческое предназначение – он творит. Он для этого и появился на Земле! Кроме того, для любого общества делократия чрезвычайно эффективна.

Я сделал такое вступление, чтобы обратить ваше внимание на то, что по своему положению делократом является не только единоличный глава какой-либо фирмы, но делократом является и царь, или император-самодержец, – над ними нет начальников, нет бюро. Хотя реальным делократом может быть не любой монарх, а только реальный самодержец – тот, кто принимает собственные решения по делу, а не утверждает чужие. Кто осознаёт, что никакие советчики не снимают с него ответственности за его царские решения.

Так вот, мною в теории делократии недостаточно был освещён важный момент – описание того страха, который испытывает делократ, особенно тот делократ, который вступает в должность руководителя, особенно – большого руководителя, да ещё и вступает на незнакомую должность – руководить незнакомым делом.

Это тот страх, между прочим, который и заставляет человека становиться бюрократом, посему любому делократу этот страх надо преодолеть. А уж большому начальнику…

Этот страх сам по себе как-бы понятен, поэтому специально я о нём писал мало, и вот теперь меня снова надоумили на размышления об этом нюансе делократии «Воспоминания» Александра Христофоровича Бенкендорфа, любителям истории больше известного как создателя в 1826 году жандармского корпуса и «III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии». По своей сути это была первая, правильно организованная тайная полиция России, которой Бенкендорф до своей смерти в 1844 году и руководил. За Бенкендорфом тянется репутация «гонителя Пушкина», хотя после смерти Бенкендорфа, Николай I велел внести в некролог ему следующие слова: «Он меня ни с кем не поссорил, но со многими примирил!» В том числе примирял и с Пушкиным.

Меньше известно то, что Бенкендорф был достаточно близок к императору России Александру I и практически другом, чуть ли не с детских лет великого князя, а затем и императора России Николая I. До того близким другом, что утром 14 декабря 1825 года – в день «восстания декабристов» – Николая I именно с Бенкендорфом поделился своим страхом: «Сегодня вечером, может быть, нас обоих не будет более на свете, но, по крайней мере, мы умрем, исполнив наш долг». То есть, Николай не сомневался, что Бенкендорф останется с ним до конца.

При всё при том, я не вижу необходимости писать собственно о Бенкендорфе отдельно, тем не менее, не хочу и оставить без осмысления и обсуждения некоторые нюансы его воспоминаний, посему вынужден дать это обсуждение в этой же работе, хотя эти нюансы и не будут относиться к теме всей работы.

Итак, отвлекаюсь от темы на нюансы тех времён, о которых я раньше или не знал, или не задумывался над ними.

Нюансы тех времён

Обычно я читаю (просматриваю) любую книгу за одни день – «за раз». Но мемуары Бенкендорфа очень длинные, а тут ещё и началась афера коронаврируса, в результате я мучил эти воспоминания чуть ли не два месяца, к концу книги даже забыв, где искать те интересные моменты, о которых читал в начале. Я не буду распространяться собственно о Бенкендорфе – вы сами можете найти и его мемуары, и биографию, скажу только, что Бенкендорф мне очень симпатичен своей безусловной храбростью и безусловным патриотизмом.

Последнее должно крайне удивить, ведь Бенкендорф хотя и был подданный России в третьем поколении, но по отцу был прибалтийский барон, а по матери чистый немец – он не был даже православным, он и говорил, и воспоминания написал по-французски.

А русский патриотизм из него просто прёт! И именно русский патриотизм!

Вот он, пусть и прославленный в войне с Наполеоном русский генерал, но всего лишь один из нескольких сотен таких же генералов в свите русского императора Александра, приезжает в Лондон после победы над наполеоновской Францией:

«Я был представлен регенту, который, будучи настроен в пользу России, принял меня с такой сердечностью, на которую могли рассчитывать очень малое число иностранцев. Англичане были восхищены славой нашего оружия, героизмом, который наша нация проявила во время нашествия, и особенно пожаром Москвы. Их восхищение императором Александром, их уважение к победам наших армий переносили предупредительное отношение на любого человека, носившего русский мундир. Вся Англия приготовилась прославлять и почтительно созерцать того государя, руками которого был соткан союз Европы и оспорено французское могущество.

…При виде каждого русского офицера приветственные крики возобновлялись, даже кучер Императора, преданный Илья, получил свою долю несмолкаемых аплодисментов от более 100 тысяч человек, толпившихся вокруг дома.

Восторги англичан разделили между собой фельдмаршал Барклай де Толли, фельдмаршал Блюхер и особенно казачий атаман Платов во время всего своего пребывания в Лондоне. Именно им был оказан самый сердечный прием, крики «Ура!» встречали их на выходе из дома и сопровождали их возвращение, даже глубокой ночью. Блюхер и Платов переносили эти тяготы с помощью той легкости, с которой они пили со всеми и во всех домах. Их лошадей выпрягали, и народ с триумфом вез их».

И вот тут уместно вспомнить о известном, но очень мало учитываемом у нынешних «патриотов» моменте – в те времена национальность человека не играла ни малейшего значения, главным была честь человека, и если человек честно служил России, то он и был русским. И ведь в патриотизме именно это главное!! Об этом же и логика говорит – что толку, что у тебя род от какого-нибудь Гостомысла, если ты не человек, а трусливое и подлое говно?

И Россия не была исключением в этом вопросе – так было во всей Европе.

К примеру, в 1814 году Бенкендорф сражался с возглавляемыми Наполеоном французами под командой наследника шведского престола, будущего короля Швеции Карла XIV Юхана. Но первоначально Карла XIV звали Жан Батист Жюль Бернадот. Он был прославленным участником войн революционной Франции, которого Наполеон отметил званием маршала Франции. А 1810, в перерывах между войнами Наполеона, Бернадот оставил службу Франции, так как был избран наследным шведским принцем. И когда в 1813 Швеция примкнула к антифранцузской коалиции, то в 1813-1814 Бернадот стал главнокомандующим Северной армией, состоявшей из шведских, русских и прусских войск, наносившей под командованием Бернадота жестокие поражения войскам Наполеона. И, как следует из воспоминаний Бенкендорфа, да и из других подобных источников, в те времена ни у кого и намёка не было, что Бернадот, основавший очередную династию королей Швеции, «предал Францию» или «плохой швед» (хотя до конца жизни Бернадот так и не сумел научиться говорить по-шведски и не терпел шведскую кухню).

Известно, что Екатерина II заселяла немцами Поволжье, предоставляя им существенные льготы. И на привычный нам, сегодняшний взгляд должно казаться, что раз она немка, то поэтому и давала преимущества немцам. Отнюдь! Для неё они были только будущими гражданами России, и Бенкендорф пишет, что в условиях заселения Поволжья немцами стояло, что если немцы захотят выехать обратно из России, то обязаны будут отдать в казну половину нажитого в России.

Или вот такой нюанс тех времён. Не секрет, что стимулом любых армий тех времён являлся грабёж, но как-то я раньше не встречал, что это был, пусть и не главный, но стимул и крестьян-партизан войны 1812 года. Скажем, тот же прославленный партизан войны 1812 года, Денис Давыдов, как-то стеснялся об этом написать.

А ведь когда войска Наполеона оставили Москву, и грабить французские обозы и французских фуражиров русским партизанам уже не представлялось возможным, то в Москву хлынули эти крестьянские партизаны и начали грабить Москву – грабить в Москве то, что не смогли утащить французы. Поскольку партизаны Бенкендорфа вообще первыми вошли в Москву, то Бенкендорф на некоторое время стал её первым комендантом, и первые три дня занимался тем, что прекращал эти грабежи с помощью имевшихся под его командой подразделений регулярной кавалерии.