«Выступление на Венском Конгрессе народов в защиту мира»

ВЫСТУПЛЕНИЕ НА ВЕНСКОМ КОНГРЕССЕ НАРОДОВ В ЗАЩИТУ ЖИРА

Мужчины и женщины, собравшиеся в Вене, прибывшие сюда со всех концов света и представляющие самые разнообразные наций и политические убеждения, идеологические течения и религиозные верования, разве вам не кажется, что, соблюдая здесь гарантию свободы выражения мнений, торжественно и публично провозглашенную перед открытием конгресса, мы уже достигли известного единодушия во взглядах на некоторые принципы общего характера?.

Разве принцип безопасности не признается всеми, кто прибыл сюда с надеждой на мир в сердце? Именно этот принцип трижды подтвержден в одобренной всеми повестке дня конгресса: безопасность государств, гарантируемая соблюдением их независимости, возведенной в принцип; безопасность человечества, требующая немедленного прекращения ведущихся войн; ликвидация напряженности в международных отношениях и прекращение «холодной войны», представляющей собой постоянную и все нарастающую угрозу для всех людей.

Разумеется, помимо свободного характера нашей дискуссии нас радует также и то, что в ней участвуют представители различных, а иногда и прямо противоположных убеждений и религиозных верований, которые мы не собираемся мирить между собой на этом конгрессе. Однако мы приехали сюда, движимые единым стремлением добиться того, чтобы мирные решения восторжествовали, то есть именно для того, чтобы все люди получили возможность жить сообразно своим убеждениям и своим верованиям. Мы приехали не для того, чтобы добиться торжества своих собственных убеждений, а для того, чтобы совместно изыскать приемлемые для всех компромиссы, которые обеспечили бы всем людям возможность служить делу мира, сохраняя в то же время верность своим принципам. Здесь выступали и христиане, и мусульмане, и буддисты; они ссылались на каноны своей религии, каждый из них упоминал имя своего бога. Делегаты Аргентины неоднократно заявляли о своем доверии к главе своего правительства. Мы выслушали выступления последователей Ганди, основывающихся на философии непротивления злу и на авторитете своего учителя. Слушая эти выступления, каждый из нас мог с ними не соглашаться полностью, но каждый из нас был счастлив от того, что основное содержание речей подтверждало предпочтение, которое эти люди отдают переговорам по сравнению с применением силы для разрешения конфликтов между странами. Но на конгрессе были и такие моменты, когда наши разногласия еще больше отступали на задний план, моменты, когда произнесенные перед нами слова получали поддержку не столько наших умов, сколько наших сердец, в которых рассказанные нам страшные факты порождали одинаковое волнение.

Когда выступала, например, делегатка Кореи, рассказывавшая о военных преступлениях, совершаемых под флагом ООН в ее стране, быть может, среди нас были люди, которые сочли, что ее слова дают весьма одностороннюю картину, и готовы были оспаривать эти факты… Но те, кто, как и я, сидел в первых рядах, слушая рассказ этой женщины о том, как убивают, жгут напалмом и уничтожают под обломками жалких хижин, построенных на развалинах городов, корейских детей, стариков и молодежь, неужели они, как и я, не ощутили не столько оттенки выражений, сколько жгучую тяжесть слез, сверкавших в глазах говорившей женщины?

Разве не для того мы приехали в Вену, чтобы эти слезы больше не лились, и разве эти слезы не породили единства, единодушия всего конгресса?

Это имеет, господа, неоценимое значение для нас, и я от всего сердца прошу вас об одном: если во время наших прений слова, разделяющие нас, начнут брать верх, вспомните об этих слезах и этими слезами только измерьте значение могущего возникнуть между нами разлада.

Но если факты, касающиеся войны в Корее, по-видимому, настолько сильны, что они убеждают всех, то мне казалось, что в отношении других проблем, несмотря на то что они ставят под угрозу право народов на самоопределение и усиливают опасное напряжение в мире, расхождения во мнениях в отдельных случаях могут оказаться сильнее, нежели слезы, навертывающиеся на глаза.

Я имею в виду так называемые колониальные проблемы.

Во время дискуссий по первому пункту повестки дня Ив Фарж очень правильно отметил, что здесь присутствуют люди, осуждающие колониальную систему в целом, и люди, которые хотели бы осудить лишь злоупотребления, связанные с этой системой. Мы должны все время помнить об этом и попытаться найти компромиссное решение, приемлемое как для тех, так и для других и служащее интересам мира.

Но именно во имя той свободы дискуссии, которой мы радуемся, и ради достижения той ясности, которая одна лишь даст нам возможность изыскать приемлемый для всех компромисс, позвольте мне, одному из тех, кто осуждает колониальную систему в целом, на основе моих убеждений и суждений, которыми я горжусь так же, как может гордиться христианин своей верой или последователь Ганди своей философией, изложить вам мои взгляды, взгляды французского коммуниста.

Одно из важных исторических явлений, имевших место сразу же после второй мировой войны и с большой ясностью вырисовавшихся в различных странах мира, представляет собой пробуждение национального самосознания у народов, до сих пор находившихся под опекой других стран. Этот исторический факт — важный этап неуклонного продвижения человечества к светлому будущему. Этот факт отвечает интересам всех народов, а следовательно, и французского народа. Кто же в таком случае осмелится сказать, что он не радуется появлению этого факта? Как же в таком случае мы, французы, можем допускать, чтобы от нашего имени совершались попытки задержать это историческое движение, чтобы ради интересов сил войны на пути развития народов создавались препятствия при помощи насильственных мер, строго осужденных конституцией, принятой французским народом, конституцией, в которой говорится, что сила Франции никогда не будет употреблена на подавление свободы другого народа?

Насилие против народов,— даже если его пытаются оправдать соображениями стратегического характера,— французский народ, верный своей конституции, всегда будет считать незаконным актом.

Оно идет вразрез с интересами Франции, существенными интересами нашего народа. Такая война, как война во Вьетнаме, стоит нашему народу сотни и сотни миллиардов, которые ни в коей мере не могут быть возмещены за счет значительно меньших прибылей, получаемых дельцами во Вьетнаме. Эта война разоряет Францию и каждый день создает все новые и новые препятствия на пути к ее восстановлению. Она вынуждает Францию с каждым днем увеличивать свою зависимость от иностранной державы, предоставляющей ей деньги отнюдь не ради ее прекрасных глаз.

Эта, противоречащая конституции, незаконная и наносящая ущерб материальным интересам Франции война вредит и моральному престижу Франции в глазах всего мира. Когда-то все страны любили Францию за идеи свободы, связывавшиеся с ее именем. Неужели Франция теперь перестала быть той Францией, которая создала Марсельезу, которая могла петь:

Неужели теперь слова Марсельезы могут с полным основанием призывать народ к оружию для борьбы против французских солдат? Эта незаконная война во Вьетнаме, ставящая под угрозу материальные интересы и моральный престиж Франции, представляет собой к тому же один из факторов международного напряжения, один из элементов, способствующих усилению этого напряжения. Наряду с войной в Корее, она служит одним из моментов подготовки новой войны, причем делаются даже попытки оправдать ее этим обстоятельством. Она представляет собой одно из средств, при помощи которых в мире поддерживается чувство неуверенности и страха. Тяжесть этой войны с каждым днем все сильнее давит на французский народ и тем самым ведет к тому, что он все больше и больше утрачивает свою национальную независимость.

От кого же зависит, чтобы эта столь губительная война была прекращена? Франция имеет право решить этот вопрос так же, как она имеет право завтра объявить, что ее солдаты не могут больше находиться в Корее, так же как она имеет право принять решение не вести больше необъявленную войну против народов Марокко и Туниса. Это — ее право. Франция может своим решением, одним только своим решением, облегчить бремя, которое ведет ее самое к гибели, и тем самым оказать значительное содействие делу ослабления международного напряжения.

Движение за мир во Франции всегда ставило этот вопрос таким образом, и немалая его заслуга состоит в том, что оно всегда выступало на защиту интересов Франции для того, чтобы поставить их на службу всеобщему делу, делу всех народов — делу защиты мира.

Нужно, чтобы наша страна начала действовать в этом направлении и действовать быстро, ибо с каждым днем положение становится все тяжелее и совершаются все новые и новые преступления, за которые нам обязательно придется дать ответ! Если наша страна пойдет по этому пути, она вновь обретет свой суверенитет, отданный ею под залог ради того, чтобы получить возможность продолжать губительную войну, она вновь получит национальную независимость, которую она утратила. Тот, кто отказывается отнимать у другого народа его национальную независимость, борется и за свою собственную независимость. Никогда это не было так ясно, как сейчас. Это означает, что нужно отказаться от участия в агрессивных пактах и планах, во имя которых нас заставляют приносить в жертву нашу независимость. Никогда еще не было настолько ясно, как неразрывно связана и сливается борьба за национальную независимость с борьбой за мир.

Я спрашиваю вас, слышавших здесь выступления представителей стран, которые хотят жить и которых от нашего имени пытаются потопить в крови, можем ли мы, французы, испытывать какие-нибудь другие чувства, кроме стыда, перед лицом этой кровавой бойни, перед лицом массового истребления населения, совершаемого от нашего имени?