«Французский народ ничего не забыл!»

ФРАНЦУЗСКИЙ НАРОД НИЧЕГО НЕ ЗАБЫЛ!

Сколько раз в годину военных неудач или кровавых побед те, кто обязан был высоко держать французское знамя, или теряли веру во Францию, или предавали ее…

В шекспировской трагедии «Эдуард III» (пьесу эту многие исследователи считают апокрифической) показан несчастный исход битвы при Пуатье[1], когда французский король Иоанн Добрый и наследный принц Карл были захвачены в плен. В уста дофина, будущего Карла V, английский драматург вкладывает слова, которые и сейчас нам всячески навязывают:

В своей хронике Фруассар, который был на стороне бургундцев против французов и оказался таким образом союзником англичан, описал те далекие дни, и в его описании они до странности похожи на 1940 год. В прошлом веке Проспер Мериме, которого теперь больше знают по новелле «Кармен», чем по его патриотическим чувствам, писал о хронике Фруассара:

«Принадлежите ли вы к числу тех французов, у которых до сей поры щемит сердце от того, что битва при Пуатье была проиграна? У меня оно больно сжимается, когда я читаю Фруассара, и значительная часть удовольствия от литературных достоинств его хроники, какое полагается испытывать академику, пропадает для меня».

В сущности, мы разделяем мнение Мериме и, конечно, не под влиянием националистического дурмана, а из-за того, что поражение шестисотлетней давности пробуждает в нас чувства, пережитые всего лишь четырнадцать лет назад, и возглас французского принца: «О, почему нет у меня другой отчизны!»— удивительно напоминает нам речи тех господ, которые нынче, предлагая поступиться нашим национальным суверенитетом, бормочут на языке «европейского сообщества» то же, что говорилось в дни Пуатье. Когда в Ла-Палиссе, в Пуатье или в Орлеане располагается военным лагерем иностранная армия, они готовы переменить родину, поскольку не в их силах переменить свою породу, которую имеют даже собаки.

В 1940 году Петен упрашивал нас с покорностью думать каждое утро о поражении Франции и, бия себя в грудь, возлагать вину за это поражение на республику, на демократию, на Декларацию прав человека и гражданина… Нам настоятельно рекомендовалось подчиниться избранной расе повелителей — рослых белокурых арийцев, победивших нас, как говорили эти самые арийцы, на целое тысячелетие.