«Человек в борьбе с туманом»

ЧЕЛОВЕК В БОРЬБЕ С ТУМАНОМ

Недавно журналист Пьер Одья, с которым я далеко не всегда и не во всем соглашаюсь, был обеспокоен положением в Европе, отданной на милость грубой силы, и воззвал к диктатуре разума. Он предложил Западу три кандидатуры на пост диктатора: Данте, Гете и Вольтера.

Не оспаривая ни этой формулировки, ни того, что она может при случае скрывать, хочу сказать, что в целом я разделяю чувства, которыми продиктовано предложение Пьера Одья. К несчастью, мы еще очень далеки от воплощения этой утопии, а три названных имени помогают измерить расстояние, отделяющее нас от диктатуры разума.

На родине Данте, во исполнение итало-германского культурного соглашения, новые издания «Божественной Комедии» проходят через цензуру, а старые изымаются из библиотек.

Именем Гете докучливо злоупотребляет пропаганда доктора Геббельса, но сам Гете, приветствовавший победу французов при Вальми как зарю новой эры, едва ли удивился бы, узнав, что сегодня соотечественники боятся ссылаться на его важнейшие философские мысли. Чтение финальной сцены его лучшего произведения — сцены смерти доктора Фауста, согласно гитлеровским понятиям о справедливости, очевидно, противопоказано подданным фашистской свастики так же, как настройка на радиоволны других государств, повинных в том, что говорят правду.

Действительно, это звучит весьма некстати сегодня.

Что же касается третьей кандидатуры на пост диктатора (я имею в виду Вольтера), интересно напомнить один, факт, о котором умолчала французская пресса: в Мадриде, очевидно, ради покоя генерала Франко, который готовится торжественно пройти по городу во главе германских и итальянских войск, власти сожгли недавно книги Вольтера вместе с книгами Руссо, Дидро и Маркса. Не знаю, возможно, за умолчание об этом маленьком мадридском костре мы должны быть благодарны соглашениям Берар-Жордана[2], но ясно одно: Франция никак не выразила своего протеста, не попыталась защитить память того, кто не без основания считается воплощением французского разума.