««Я надеюсь, что за девять месяцев стал менее пузатым буржуем»»

Виктор Бабарико

«Я надеюсь, что за девять месяцев стал менее пузатым буржуем».

Виктор Бабарико. Фото: Oksana Manchuk / BelTA / AP

В суде Московского района Минска продолжается процесс по делу Белгазпромбанка. Банкир Виктор Бабарико летом прошлого года объявил об участии в президентских выборах, но получил отказ в регистрации, а позже стал фигурантом дела о взятке в особо крупном размере и легализации средств, полученных преступным путем (часть 3 статьи 430, часть 2 статьи 235 УК). Сегодня Бабарико впервые выступил в суде — рассказал, что за каждым банком закреплен куратор от спецслужбы, в СИЗО КГБ арестанты обязаны смотреть программу «Панорама», а один из силовиков в разговоре с экс-банкиром пожалел о запрете пыток. «Медиазона» публикует полную расшифровку этой речи.

Судья. Вы в свободной форме хотите?

Виктор Бабарико. Да, если можно.

Судья. Или будете отвечать на вопросы суда?

Бабарико. Я хотел бы изложить в свободной форме свои <нрзб>.

Судья. Пожалуйста, слушаем вас.

Бабарико. Что касается сути предъявляемых обвинений, а также в целом моего уголовного преследования, я могу сказать, что и в отношении меня, и в отношении моего сына, и в отношении моих друзей и близких людей мне, а также в отношении моих коллег и партнеров все эти уголовные преследования и обвинения я считаю отнюдь не обоснованными, категорически против них возражаю и считаю, что они политически мотивированы. Они не преследуют целью установление вины, доказательство этой вины. Они преследуют только одну цель изначально. А именно: неучастие мое в политическом процессе на этих выборах президента Республики Беларусь. Об этом я говорил с самого начала, собственно, начавшихся следственных действий, и я считаю, что [причиной] того, что меня обвиняют в уголовном преступлении, является не факт его совершения, а именно вот эти политические мотивы. И сейчас в суде я постараюсь кратко привести цифры и факты, говорящие именно… И подтверждающие именно это. Ну, это первое.

Я работал в банке с 1995 года, был принят на должность главного эксперта, и за пять лет, то есть с 2000 года — в этом году я стал председателем правления Белгазпромбанка. За эти годы банк из небольшого финансового института с прибылью в 100 тысяч долларов — за двадцать лет, что я имел честь руководить этим банком — превратился в крупнейшего, один из крупнейших финансовых институтов Республики Беларусь, который по итогам последних двух лет, а именно, 2017-2019-го, показывал прибыль порядка 50 млн долларов. Результаты деятельности банка неоднократно признавались как международными финансовыми институтами и оценщиками, так и внутри республики. Не очень люблю это говорить, но в последние годы проводился такой конкурс «Лучший управляющий» и руководитель банковской системы. Так вот, из пяти таких конкурсов два раза я становился лучшим руководителем в банковской системе Республики Беларусь.

12 мая прошлого года я заявил о том, что намерен выдвигаться в кандидаты в президенты Республики Беларусь. Исходя из того, что считал [, что] тот опыт и те результаты, которые были достигнуты в рамках моей работы как менеджера в Белгазпромбанке, могут быть востребованы в нашей стране, и я предлагал иные варианты развития, в отличие от действующей какой-то системы, собственно, сохраняющейся и на сегодняшний момент, устаревшей, квазисоциалистической, квазисоветской системы.

Судья. Я вас все-таки прерву. Интересно, но мы здесь рассматриваем конкретное дело в рамках предъявленного обвинения. Пожалуйста, ваши пояснения по предъявленному обвинению.

Бабарико. Мне кажется, мотив предъявляемых обвинений… Точно так же, если сторона обвинения говорит о том, что, я цитирую, «имея умысел на…». Почему стороне обвинения допустимо такое, а мне — я говорю о том, что уголовное преследование «имеет умысел на» — мне не дают сказать, меня прерывают? Ни одного из здесь выступающих не прерывают. Поэтому я бы все-таки хотел высказаться, это все имеет отношение к уголовному преследованию, с моей точки зрения.

Судья. Понятно ваше возражение, но пожалуйста, в рамках предъявленного обвинения. Продолжайте.

Бабарико. Хорошо. Ну, и, как я уже сказал, вот эта позиция осталась… не осталась незамеченной как и, собственно, большей частью гражданского общества, которая поддержала меня, так и одним из кандидатов в то время на пост президента, а именно господином Лукашенко, и тогда-то и был запущен механизм нашего уголовного преследования и вообще в принципе преследования людей, которые со мной работают. Хронологически события, [которые,] я считаю, имеют отношение к развитию уголовного процесса, были следующие.

Итак, 12 мая я делаю заявление о своем решении. Через неделю мы регистрируем одну из самых крупнейших групп в 10 тысяч человек при необходимости всего лишь 100 человек. И 29 числа, то есть всего лишь через две недели, господин Лукашенко, на тот момент президент Республики Беларусь, на Минском тракторном заводе заявляет о том, что финансирование кампании — рука Кремля со стороны России и, собственно, начинается преследование меня как человека, ну и, соответственно, в итоге получится то, что получится.

31 числа мы делаем свою декларацию о честных выборах, и уже 4 числа, я хочу обратить на это внимание, 4 июня наша жалоба на происходящее в ЦИКе отклоняется. Со стороны господина Лукашенко следует пред-уп-реж-де-ни-е о том, что эта компания, «ПриватЛизинг», обеспечивала заработок жульническим способом конкретно мне. Кроме того, на этом выступлении идет запугивание беларуских граждан относительно того, как разгоняли противников в Советском Союзе, и обещание напомнить всем, кто об этом забыл.

5 числа, на следующий день, я в публичном своем выступлении говорю о недопустимости таких действий, о недопустимости запугивания. И начинаются мои поездки по регионам по предвыборным делам. К 8 числу, через четыре дня, мы собрали уже больше чем 150 тысяч подписей в поддержку моей кандидатуры, что говорило о том, что барьер в 100 тысяч почти преодолен. 10 числа количество подписей было уже порядка 300 тысяч. В этот же день, я хочу обратить внимание еще раз, 10 июня, звучит фактически поручение господина Лукашенко, который не имеет никакого отношения к судебным и процессуальным органам (с точки зрения законодательства) «Прошерстить пузатых буржуев». Ну, кхм, я надеюсь, что за 9 месяцев стал менее пузатым буржуем.

Смех в зале. Судья грозит удалить зрителей, если те будут шуметь.

Штаб-квартира Белгазпромбанка в Минске. Фото: Татьяна Зенкович / EPA / ТАСС

Бабарико. 11 числа происходит арест 15 сотрудников банка, моих друзей, и ДФР заявляет о возбуждении уголовного дела по статьям 243 и 235 УК — попрошу запомнить эти статьи. Но мне никаких обвинений не выдвигается, и обо мне, в общем-то, не говорится. С точки зрения обыкновенной логики — это то самое китайское предупреждение относительно того, что либо надо уезжать из страны, либо нужно каким-то образом прекращать участие в политической жизни. Это подтверждается тем, что я достаточно давно, как вы понимаете, руководитель банка, у меня есть много знакомых, и мне на телефон поступают сообщения и звонки относительно того, что в скором времени меня арестуют и, собственно, значит, надо что-то делать.

В этот же день, 11 числа, я заявляю о том, что арест абсолютно незаконен, средства, которые у них изъяли, им не принадлежат, а принадлежат мне. Еще и говорю о том, что в любое время по первому требованию я готов приехать в любое место для дачи показаний. 12 июня, то есть на следующий день после задержания сотрудников, следует заявление господина Тертеля — сюжет с точным определением того, что я причастен к уголовным делам.

Несмотря на то, что звучит прямое обвинение, я ничего не предпринимаю с точки зрения того, чтобы скрыться из страны, чтобы каким-то образом воздействовать на свидетелей и сделать еще какие-либо противоправные действия, препятствующие нормальному честному судебному разбирательству.

15 числа мы подаем в избирательную комиссию больше 120 тысяч подписей, что означает, фактически, решение проблемы регистрации меня как кандидата в президенты Республики Беларусь. И 17 числа, собственно, за день до моего ареста, начинаются действия — то есть необоснованный арест счетов нашей избирательной кампании. И 18 числа, когда уже было объявлено о том, что собрано около 450 тысяч подписей, происходит мое задержание.

Мое задержание происходит в режиме того, что так как я никуда не сбегал и в деревне, где я живу, достаточно далеко просматриваемые дороги, мне сообщили, что у меня на этих дорогах шум. Я все равно считал, что это не может быть сделано, ехал на работу. Поехал в наш штаб, меня арестовали. Все мои требования относительно того, что мне нужна адвокатская защита, то, что я не сопротивлялся, не просил представиться этих людей, собственно были проигнорированы. Меня отвезли в ДФР, я не знал, что это такое и как. Не дали возможности пообщаться с адвокатами, не дали возможности сделать какие-то заявления. И никаких действий собственно со мной не происходило. И, условно говоря, можно уже подводить итог тому, что через полтора месяца после моего заявления я был помещен в следственный изолятор СИЗО КГБ.