«Из переписки с Михаилом Немцевым (2005) (без илл.)»

">[2]. Это не главная проблема. И нет просто левого мировоззрения. Вы подходите к этим вопросам абсолютно пробуржуазно. С последовательно марксистской точки зрения задача состоит в том, чтобы развить технику (в широком понимании слова, это касается и медицины с ее достижениями, то есть это касается и человека с его способностями) до такого уровня, чтобы человек не был придатком этой техники (это и есть преодоление отчуждения), чтобы «сложные иерархические системы управления» (и контроля), о которых Вы пишете, во-первых, были бы частью самой техники, а во-вторых, чтобы сама техника достигла такого уровня надежности, который бы свел все системы управления и контроля до необходимого минимума.

Аналогичным образом Вы и на государство смотрите как буржуа^[3]. Государство должно быть преодолено, ликвидировано (не по приказу и не с сегодня на завтра, а путем целенаправленного принятия функций государства обществом). Дело именно в том, что государство — машина. А общество — живой организм. Живой организм совершеннее машины. И не одной машиной надо заменять другую, а организм должен отбросить костыли (государство), развивая функции самоуправления. Да, это будет нескоро, да, это требует сознательных целенаправленных систематических действий — уже после того, как сторонники коммунизма захватят власть, но только это и даст возможность полного развития каждого и ответственного поведения каждого.

Михаил, я вижу, Вы насквозь пропитаны навязанными Вам Вашей советско-постсоветской академической сволочью буржуазными идеями. Вы — ходячий пример того патологического состояния, до которого довела страну советская контрреволюционная номенклатура.

Философ должен искать истину — и не для себя, а для всего человечества. А вовсе не пропускать «смыслы» «через свое тело». Этим, простите, занимаются проститутки в публичном доме.

Я ужасно разочарован. Как я вижу, писать толковые рецензии — гораздо легче, чем мыслить самостоятельно. Ваши рецензии дезинформировали меня относительно Вашего статуса. Оказывается, Вы очень инфантильны и очень мировоззренчески зависимы. Так нельзя. Надо меняться, иначе никем, кроме эпигона, Вы не станете.

Второе письмо

Дорогой Миша!

… от того, что Вы перешли с гуссерлианского языка на псевдомарксистский, легче не стало. Вот Вы пишете: «жизнь и развитие идей и знания не сводимо к социологии знания и не может быть понято только как проявление политической и экономической борьбы». Если честно, я не понимаю, что такое «жизнь и развитие идей» в Вашем изложении. У Вас явственно получается, что идеи могут существовать без людей, сами по себе. Простите, но это идеалистический бред! Докажите мне, что идеи могут существовать сами, без людей! Не провозглашайте, а докажите.

Это первое. Второе: я решительно возражаю (во всяком случае, в личной переписке) против тактики оглупления оппонента с помощью примитивизирующих его позицию формулировок вроде «не может быть понято только как проявление политической и экономической борьбы». А где я это писал? Нигде. И идеи, и знание есть порождение деятельности социума и общественной жизни в их развитии — не «проявление», а порождение — жизни и деятельности, а не «только борьбы». А поскольку и человеческое общество, и общественная жизнь развиваются на экономическом базисе — и поскольку исторически наблюдаемое развитие их есть развитие и социально-политическое (в том числе развитие социальной борьбы и политической борьбы), то прежде, чем смело утверждать обратное, потрудитесь опровергнуть тот факт, что и сами идеи, и их «жизнь и развитие» порождаются вышеупомянутыми экономическими, социальными и политическими причинами. Самым убедительным будет доказательство вроде того, что марксизм (или, если угодно, структурализм) возникли «внесоциально», то есть, например, в Древней Греции. Михаил, надо все-таки как-то (по возможности) не выпадать из реальности!

Ведь Вы же сами мне написали, что «из социальной мысли надо элиминировать любой субъективизм». То есть стать на основу строго материалистическую, на основу научную, где гипотезы и теории поддаются проверке. Да как же это возможно с Вашим любимым Гуссерлем, которого шатало от объективного идеализма к субъективному?

Подвергшись инвазии гуссерлианства, Вы мне даже в письме демонстрируете авторитарность мышления (ссылаясь на Канта), когда пишете: «Справедливость, свобода, братство — это такие концепты, которые не имеют оснований в повседневности». Следовательно, Вы просто не понимаете (как идеалисты), что нет «просто» «справедливости», «просто» «свободы», «просто» «братства». Это — не концепты, это — лозунги, красивые слова, за которыми — в зависимости от того, кто их произносит, — может стоять что-то реальное, а может не стоять ничего.

Например, справедливость. Справедливость — просто безответственное слово, которым спекулируют, если она не отсылает — в качестве основы — к понятию равенства. Если вы не признаете идеи равенства — нет смысла говорить вам о справедливости. Но равенство всегда конкретно («просто» равенства нет): это либо равенство социальное, либо имущественное, либо юридическое (либо любой набор их). Когда феодал А. разрушает замок феодала Б. и убивает его, а брат феодала Б. нападает в ответ на феодала А., то он апеллирует на практике к идее справедливости, то есть в конечном итоге к тому, что у него есть право на месть, поскольку он, осуществляя месть, реализует равные права феодалов А. и Б. (ввиду того, что сам Б. это право, как убитый, реализовать уже не может). Это не «концепт справедливости». Это навязывание силой юридического равенства нарушителю этого равенства. Против восставших крестьян и А., и Б., и брат Б. заведомо объединятся, поскольку представление крестьян о справедливости с представлением феодалов не совпадают.

Лозунг социальной справедливости отсылает нас к представлениям о а) социальном равенстве и б) необходимости силой навязывать нарушителям социального равенства наши представления о нем. Почему? Потому что это не «концепт», а закрепление такого экономического, имущественного положения, которое нас — как сторонников социального равенства — устраивает. А кого оно не устраивает, тот борется против социального равенства, деля людей на «быдло» и «элиту», на тех, кто создает своим трудом материальные ценности, и тех, кто эти ценности только потребляет. При этом противники социального равенства могут не прибегать к понятию «справедливость» (рассматривая его как «левацкую демагогию»), а могут — тут все зависит от обстоятельств, от необходимости пропаганды вовне, например, — и прибегать, высказывая такие «обоснования» своей позиции, как, например, «справедливость» наследования имущества предков (вне зависимости от того, каким путем это имущество у предков оказалось), или «справедливость» того, что существующие социальные верхи занимают свое место, поскольку они «объективно» умнее, талантливее, смелее, образованнее (и еще что угодно), чем социальные низы — и, следовательно, то, что они угнетают и эксплуатируют, — это «естественно», а что естественно — то и справедливо. Или ссылаться на то, что так Бог предопределил, а Бог-де не может быть несправедлив.

То же самое со «свободой». Свобода — не «концепт». Свобода конкретна. Свобода всегда либо свобода от, либо свобода для. Вот это «от» или «для» является основным, а как раз термин «свобода» — не более чем предикат.

Только, простите, «кашей в голове» (по причине увлечения феноменологией) я могу объяснить и фразу «сочетание процессов господства/принуждения и освоения/подчинения (ассимиляции)». Миша, да даже последние три слова означают разные явления! «Освоение» нельзя отождествлять с подчинением, а их, в свою очередь — с «ассимиляцией»!

По тем же причинам, я полагаю, Вы и Кургиняна уважаете^[4], и полубезумную Ракитскую готовы всерьез воспринять, и на Фурса ссылаетесь