«Оргвопрос. Об успешных формах революционной организации»

См.: Строева Л.В. Государство исмаилитов в Иране в XI—XIII вв. М., 1978; Мацек Й. Гуситское революционное движение. М., 1954; его же. Табор в гуситском революционном движении. Т. 1. М., 1956, Т. 2. М., 1959; Рубцов Б.Т. Гуситские войны. М., 1955; его же. Подвиги таборитов. М., 1961; Озолин А.И. Из истории гуситского революционного движения. Саратов, 1962; Лаптева Л.П. Гуситское движение в Чехии XV века. М., 1990; Гуситское движение в освещении современников. М., 1992; Семенова Н.И. Государство сикхов. М., 1958; ее же. История сикхского движения в Индии. М., 1963; Тайпинское восстание. 1850—1864 гг. Сборник документов. М., 1960; Кара-Мурза Г. Тайпины. М., 1950; Хуа Ган. История революционной войны Тайпинского государства. М., 1952; Илюшечкин В.П. Крестьянская война тайпинов. М., 1967.

">[3].

Исторические же революционные организации начинаются с Великой французской буржуазной революции — как революции, уже вполне осознававшей себя в качестве революции (вероятно, потому, что она имела возможность осмыслить опыт Английской и Голландской, а отчасти и Американской буржуазных революций). И первой исторической, а не предысторической формой революционной организации, формой, которую дала Великая французская революция, были революционные клубы. Это были легальные и публичные клубы, где обсуждались важнейшие вопросы и по результатам этих обсуждений принимались решения, которые носили публичный и императивный характер — в том числе и для революционной власти (когда представители этих клубов занимали важные государственные посты в революционной Франции). Так, решения Якобинского клуба затем воплощались в жизнь во время якобинской диктатуры.

В чем была сила революционных клубов? Именно в их легальности, публичности, массовости и демократичности. В том, что они навязали классовому врагу именно такую форму политического действия, к какой тот не был готов. Весь предыдущий — феодальный — период политика делалась кулуарно, за закрытыми дверями, в самом узком кругу. Основными ее методами были: сговор, заговор, интрига, подкуп, политический терроризм — и внешний наблюдатель мог догадываться о закулисных решениях, лишь узнавая о войнах или дипломатических союзах. То есть классовый враг революционеров Великой французской революции был просто-напросто не подготовлен к публичному легальному противостоянию в клубах (или одних клубов с другими): обученный закулисным переговорам, сговору и интригам, он не обладал необходимым опытом, не умел вести публичные дискуссии, отстаивать и аргументировать свою точку зрения в открытой полемике, рассчитанной на убеждение массового слушателя.

Поэтому Великая французская революция не была в прямом смысле слова побеждена классовым врагом: ее высшая точка развития (якобинская диктатура) пала жертвой заговора более умеренных сил той же буржуазной революции, сил в истинном смысле слова уже контрреволюционных, но не ставших от этого силами феодальной реакции.

Однако раз нисходящая линия Великой французской буржуазной революции — начиная с Термидора — была уже, собственно, контрреволюционной, этой контрреволюции пришлось искать способы борьбы с революционными клубами. Способ нашелся очень простой: закрытие клубов. Раз революционные клубы были легальной и публичной формой революционной организации, лишение их легальности и публичности оказалось их смертью. Параллельно контрреволюция начала активно обучаться методам, опробованным революционными силами в революционной практике: публичной и открытой полемике, призванной обосновывать классово обусловленную точку зрения и убеждать в правильности этой точки зрения более или менее широкую аудиторию. То есть контрреволюция начала оттачивать ораторское мастерство своих представителей, искать и отбирать для реализации своих интересов талантливых ораторов. Сначала это был только Конвент, затем эта практика была распространена на все парламенты вообще.

Единственное, чего контрреволюция не взяла в этой области у революции, — это просветительскую, обучающую, демократическую функцию революционных клубов, мест, где рядовые республиканцы учились мыслить политически и выстраивать свою позицию, открыто обсуждая политические темы, приобретать опыт публичных выступлений и развивать (у кого были задатки) ораторский талант. Эта функция оказалась главной уже для следующего поколения революционных клубов — клубов французской буржуазно-демократической революции 1848 года, клубов, где доведенные нищетой до состояния дикости рабочие учились выходить из этой дикости, обретали собственный голос, учились рациональной политической мысли и рациональному политическому высказыванию. Однако клубы 1848 года уже не были клубами, диктовавшими свою волю правительству, так как само правительство было правительством классового врага. И, разумеется, это правительство закрыло революционные клубы сразу, как только смогло. Говоря иначе, к тому времени клубы уже не были формой успешной революционной организации.

Чем ответили революционные силы на найденный контрреволюцией способ нейтрализации революционных клубов? Они наощупь, опытным путем нашли новые формы революционной организации: карбонарские венты. Что такое карбонарская вента? Это высокодисциплинированная тайная вооруженная заговорщическая организация. Эта форма была найдена не сразу. Ей непосредственно предшествовали обычные подпольные заговорщические организации вроде бабувистских^[4]. На первый взгляд, перед нами — отступление к классической предысторической форме революционной организации. Но это не так. Карбонарская вента отличалась от предысторической тайной организации, во-первых, тем, что уже не была религиозной структурой, а была именно авангардной политической организацией, то есть высшей формой классовой организации; во-вторых, тем, что имела разработанную идеологию, социальный идеал и детально разработанный план действий; в-третьих, тем, что изначально была вооруженной организацией (нередко даже формально военной — карбонарские венты (даже если они так не назывались) зачастую создавались в регулярной армии, из профессиональных офицеров; именно к карбонарским вентам как форме революционной организации относятся декабристские общества в России); в-четвертых, тем, что в этих обществах впервые возникла революционная дисциплина — как соединение идейной убежденности с военной дисциплиной^[5].

Стратегия и тактика карбонарской венты предполагали: заговор с целью организации вооруженного восстания, насаждение революционных ячеек (дочерних вент), организацию восстания с последующим взятием власти, то есть превращение восстания в революцию. Классовый враг опять оказался в целом не подготовлен к противостоянию новой тактике: он уже обзавелся тайной полицией, однако эта полиция способна была вылавливать пропагандистов и заговорщиков, но не противостоять фактически небольшим революционным армиям. Поэтому, если не считать случаев плохо подготовленных и поспешных выступлений, карбонарские венты в 20—30-е годы XIX века смогли так «легко» совершить революции — в Испании, Франции, в итальянских государствах.