«Затмение. Не по Антониони. Студенческие беспорядки и mass media: исследование одного явления»

Это не значит, что никто из журналистов не знал, не был предупрежден заранее и потому не смог ничего зафиксировать — отнюдь, одних телекамер студенты насчитали 18 штук! Предположим, что 3 из них (пусть даже 5) — гебешные, но все остальные-то, безусловно, принадлежали разным телекомпаниям. Отечественные ведущие телеканалы были все, за исключением НТВ («энтевешники» в это время снимали какой-то пожар в другом конце Москвы). И ни один из телеканалов не дал в эфир ни одного кадра о беспорядках перед Домом правительства и около Кремля!

Есть, наверное, люди, которые могут поверить, что бывают такие случайные совпадения. Я — не верю.

Кстати, западные тележурналисты свой долг выполнили. Сюжеты о студенческих беспорядках в Москве прошли по каналам телевидения в Великобритании, Канаде, Франции, Бельгии, Люксембурге, Швеции и Польше. Это те страны, о которых я знаю. Возможно, были и другие. Вот так. Стоит ли после этого верить «специалистам», утверждающим, что в России сейчас — «самые свободные» в мире средства массовой информации (поскольку, дескать, от партийного диктата они ушли, а под диктат финансового капитала еще не попали)?

Такое тотальное замалчивание бурных студенческих беспорядков со стороны mass media особенно показательно, если сравнить его с отношением mass media к аналогичным событиям до октябрьского (1993 г.) переворота. Столкновения демонстрантов с милицией (куда менее серьезные, кстати, чем рассматриваемый случай студенческих беспорядков) на Тверской 25 февраля 1992 г. «большой прессой» и электронными СМИ освещался подробно и эта тема затем еще в течение 6 дней постоянно «обсасывалась» (а последние развернутые комментарии относятся к 6 марта).

Пресловутая «Осада Империи лжи» в июне 1992 г., завершившаяся 22 июня разгромом лагеря «осаждавших» и последовавшим за этим маршем и столкновениями с милицией на площади Рижского вокзала, была «темой номер один» не только на TV и радио (это естественно), но и во всех центральных газетах и тонких журналах.

Столкновения демонстрантов с милицией 1 Мая 1993 г. на Ленинском проспекте освещались так подробно, как это только было возможно. И хотя правительство навязало TV откровенно пропагандистскую линию, надо признать, что полностью «подавить» электронные СМИ правительству не удалось, и наряду с официальными комментариями TV представило достаточно широкий набор мнений и впечатлений участников и очевидцев и подробный видеоряд — так, что мало-мальски способный к самостоятельным суждениям зритель мог выработать собственное мнение. Тем более широк был разброс мнений с подробной аргументацией — в «больших» газетах.

Заметная «скованность» наблюдалась в электронных СМИ в сентябре 1993 г. — после издания Ельциным указа № 1400 и после начала осады «Белого дома», но до резкого обострения событий (то есть до 2 октября — до столкновения демонстрантов с ОМОНом на Смоленской площади). Уже события 3 октября TV освещало самым подробнейшим образом — начиная с прорыва демонстрантов от Октябрьской площади к «Белому дому» и деблокирования его. Даже отключение первого канала TV не повлияло фатально на информационное обеспечение событий. И если значительная часть населения и была дезориентирована 3—4 октября, то даже легальных источников (напомню, что оппозиционные издания после 4 октября были временно закрыты) хватило, чтобы быстро восстановить достаточно полную и объективную картину событий.

Таким образом, замалчивание студенческих беспорядков 12 апреля 1994 г. было первым случаем создания отечественной mass media «мертвой зоны» вокруг такого рода событий.

Разумеется, совсем без внимания прессы события 12 апреля 1994 г. не остались. Но какая пресса об этом писала? — «альтернативная», то есть издающиеся крохотным тиражом, оппозиционные (преимущественно левацкие) газеты и информлистки. «Бумбараш-2017» опубликовал довольно большую статью своего главного редактора Павла Былевского^[1], в Петербурге маленькая газета «альтернативных» профсоюзов опубликовала статью Юрия Нерсесова^[2], петербургская же «лево-правая» оппозиционная газета «Русское сопротивление» опубликовала статью Г. Удавова с характерным заголовком «Наш автор штурмует Кремль»^[3]. «Наш автор» — это имелся в виду Д. Костенко. А если бы Костенко не был автором «Русского сопротивления»? Из других изданий события освещали лишь маргинальный «Бюллетень Левого информцентра» в краткой статье В. Левацкого «Студенческий бунт на улицах белокаменной»^[4] да анархистские издания «Новый Нестор»^[5] и «Черная звезда»^[6], причем тексты в «Новом Несторе» и «Черной звезде» были идентичны, поскольку и писал тексты, и издавал «Черную звезду» с «Новым Нестором» один и тот же человек — пресловутый Дмитрий Костенко.

Из всех этих изданий только «Бумбараш-2017» имел тираж 5 тысяч экземпляров и выглядел на фоне остальных просто «информационным гигантом». Но что, собственно, такое для 150-миллионной страны 5-тысячная газета? Ни подписаться на нее нельзя, ни купить нигде невозможно, кроме оппозиционных митингов. А тиражи «Бюллетеня Левого информцентра» и «Нового Нестора» вообще колеблются в пределах от нескольких десятков до нескольких сотен экземпляров — так что сразу после издания эти бюллетени превращаются в библиографическую редкость.

Надо сказать, что немногочисленные экземпляры этих изданий с описанием событий 12 апреля 1994 г., попавшие в провинцию в студенческую и вообще молодежную среду, буквально зачитывались до дыр, после чего содержание статей пересказывалось уже по памяти с добавлением многих, не существовавших в реальности, эпизодов. Так, студенты из Владивостока, приехавшие в 1995 г. в Москву, были уверены, что 12 апреля демонстранты чуть-чуть не взяли штурмом Кремль, в этом же были уверены и студенты пединститута из Барнаула (там была даже сложена красивая легенда, что Ельцин 12 апреля был спешно эвакуирован из Кремля на вертолете). Минские студенты выпустили листовку, где события 12 апреля 1994 г. в Москве сравнивались в «Красным Маем 1968» в Париже. Вы все будете смеяться, но содержание листовки стало предметом специального заседания коллегии КГБ Белоруссии, после чего автор текста листовки — председатель «Свободного студенческого союза Беларуси» Олег Новиков — был вынужден временно эмигрировать в «соседнюю страну» — на Украину, где белорусская госбезопасность, как ни странно, его не нашла...

Беспорядки № 2. Вновь Москва. Вновь 12 апреля, на сей раз — 1995 года.

12 апреля в стране проходил Всероссийский день профсоюзных действий, организованный ФНПР. К «взрослым» профсоюзам присоединилась, разумеется, и АПОС. К АПОС присоединилась «Студенческая защита».

К заявленному времени — к 3 часам дня — перед «Белым домом» собрался 5-тысячный студенческий митинг. На митинге «Студенческая защита» развернула небывалую активность. Специально к этому дню было напечатано огромное количество листовок и спецвыпуск еженедельника «Студенческая защита», которые раздавались всем желающим. Кроме того, ораторы «Студенческой защиты», используя мегафоны, с трех разных точек, сменяя друг друга, непрерывно выступали с речами. Основными требованиями «Студенческой защиты» к властям были: отмена решения правительства России о лишении успевающих студентов права на стипендию; отказ от принятия закона о призыве студентов и выпускников вузов на службу в армию рядовыми на два года; расширение студенческого самоуправления в вузах; участие студентов в контроле над финансовой деятельностью вузов; прекращение практики сокращения бесплатных учебных мест и сдачи общежитий в аренду коммерческим структурам. Требования АПОС были куда более скромными: АПОС, как обычно, просила лишь не задерживать выплаты стипендий и, если можно, повысить их.

Выступавший от микрофона, установленного на грузовике, лидер АПОС А. Щербина быстро устал от конкурентов-радикалов (которых в основном и слушали) и решил устранить их остроумным способом: «сдать ментам». По его просьбе без всяких объяснений милиция задержала трех ораторов с мегафонами (в их числе оказались лидер «Студенческой защиты» Дмитрий Костенко и лидер РКСМ Игорь Маляров). Задержанных отвезли в отделение. Туда же кинулось большинство руководителей «Студенческой защиты» — добиваться освобождения задержанных. Студенты заволновались и стали возмущаться. А. Щербина решил не рисковать и объявил только что начавшийся митинг завершенным. Милиция начала вытеснять студентов с площади перед «Белым домом».