««Проблемы молодежи»? Нет, образ жизни тяжело больного общества и образ действия преступной власти»

И самая первая и главная: социальное неравенство, бедность, нищета. Вопреки сказкам о «стабилизации» и «экономическом росте», которыми нас пичкают оплаченные Кремлем и администрацией президента СМИ, социальное расслоение не уменьшается, а нарастает (это иногда – сквозь зубы – вынуждены констатировать даже высшие чиновники; даже Путин как-то обмолвился о возникновении «застойной» – то есть переходящей из поколения в поколение – бедности). Возможность развития ребенка, подростка, молодого человека сегодня напрямую зависит от материального положения его семьи и места проживания (те, кто живет в деревне, практически уже лишены социальных перспектив – вплоть до того, что сегодня в деревнях вовсю начали закрывать школы). Бедность – и тем более нищета – влекут за собой множество проблем: не только невозможность полноценного развития – интеллектуального, физического, психического, эстетического и т.п., не только невозможность получения качественного образования, отсутствие доступа к эффективной медицинской помощи (а больной ребенок всегда находится в неравном положении по сравнению со здоровым), отсутствие доступа к достижениям культуры, но и просто существование в условиях хронических дистресса и фрустрации. Это означает, что молодежь из бедных семей обречена жить в атмосфере постоянных семейных скандалов, семейного насилия и семейного пьянства (поскольку алкоголь – это самый дешевый способ снятия дистресса и временного ухода от фрустрации). Я уже не говорю о том, что голодный ребенок не может нормально учиться, а нищета убивает в человеке чувство достоинства, самоуважения. Профессорам из МГИМО этого не понять: их дочери никогда не сталкивались (и не столкнутся) с ситуацией, когда работодатель ставит условием приема на работу сожительство – и отказаться невозможно, так как отказ означает голод. Кстати, жаль, что не сталкивались: может быть, это бы раскрыло профессорам глаза на реальность.

Эту проблему, однако, молодежь не сама для себя создала. Социальное неравенство, бедность, нищета порождены действиями власти. И решить эту проблему наша власть не в состоянии – и не собирается ее решать. Поскольку именно представители власти и есть те люди, которые извлекают прибыль из социального неравенства, бедности и нищеты части общества. Они и есть те работодатели, которые берут на работу молоденьких девушек только при условии, что те будут удовлетворять их сексуальные запросы. Не было бы нищеты и социального неравенства – девушки послали бы их с их сексуальными запросами куда подальше.

Связанной с этой проблемой является и проблема беспризорности и безнадзорности. Очевидно, не дети банкиров, топ-менеджеров или генералов становятся беспризорниками: даже если они лишатся родителей – найдется, кому взять их под опеку. Беспризорники – это дети из бедных семей, из социально неблагополучных регионов, где особенно высока смертность, в том числе криминальная и от наркотиков и алкоголя, и где значительная часть населения уже практически лишена нормальной (не бутафорской) медицинской помощи. Да, число беспризорников в последние годы сократилось – но не в результате усилий власти, а потому что пик беспризорности пришелся на середину 90-х годов – на годы гайдаровско-чубайсовских «реформ» – и беспризорники этого периода частью выросли (и пополнили население тюрем), частью погибли.

Эта проблема тоже создана не молодежью, а властью. И власть эту проблему тоже не собирается решать. Это видно уже из того факта, что по нынешнему законодательству все, что можно сделать с беспризорником, – это поместить его на месяц в пункт временного содержания. После чего беспризорного ребенка вновь выталкивают на улицу.

Следующая проблема этого круга – преступность. Известно, что детская и подростковая преступность растет, и вообще преступность у нас практически поголовно молодежная, вызванная социальным неравенством, бедностью, нищетой и предельной доступностью алкоголя и наркотиков. Поскольку официальная идеология, идеология капитализма ориентирует всех на материальный успех, а материальных средств на всех не хватает, поскольку распределены они более чем неравномерно и значительная часть населения ими обделена и не может их получить легальным путем («от трудов праведных не построишь палат каменных»), то эта проблема, порожденная властью, властью решена быть не может. В таких условиях дальнейшее омоложение преступности и увеличение числа жестоких и тяжких преступлений, совершаемых подростками и молодежью – явление естественное и неизбежное.

Разумеется, власть не собирается ничего менять. Существующая сегодня «правоохранительная» система – это огромный пылесос, высасывающий деньги из бедных и не облеченных властью и перераспределяющий эти деньги в пользу богатых и властью облеченных. Семьи преступивших закон молодых людей – источник постоянных доходов для адвокатов, милиции, прокуратуры, судейского аппарата, сотрудников ГУИН. Никто из них поэтому не заинтересован в снижении преступности, сокращении числа преступников, борьбе с преступностью. Какой же дурак будет резать курицу, несущую золотые яйца?

С упомянутыми явлениями связана и такая острая проблема, как взрывной рост социальных болезней (включая СПИД). Безусловно, социальные болезни – туберкулез, чесотка и другие паразитарные заболевания, гепатиты, желудочно-кишечные инфекции, кожные и венерические заболевания – поражают в основном не детей богатых, а являются порождением нищеты и бездомности. Рассадником этих заболеваний стали, в частности, тюрьмы. Бытовая нищета и беспризорность влекут за собой «болезни грязных рук», туберкулез, кожные и паразитарные заболевания, наркомания – гепатиты и СПИД, детская и подростковая проституция – венерические болезни и заболевания, передающиеся половым путем.

Разумеется, эту проблему тоже не дети и не молодежь специально сами для себя создали, поскольку не они проводили пресловутые «экономические реформы». И, разумеется, власть не собирается эту проблему решать: социальные болезни все более скапливаются в социальном низу общества, а власти на бедных давно плевать. Больные, кстати, более зависимы от власти и не склонны к бунтам. Угроза лишить пусть эфемерного и паллиативного, но лечения хорошо действует на больного туберкулезом или СПИДом, заставляет его делать то, что от него требуют: работать за еду и «лечение», давать ложные показания в суде и т.п. Поэтому руководство ГУИН никак не противодействует чудовищному, никогда прежде не виданному в истории отечественных тюрем разрастанию числа «опущенных»: пусть это – рассадник СПИДа, но зато это – самый зависимый и потому самый управляемый «контингент».

Напрямую с этими же проблемами связан и грандиозный расцвет индустрии сексуальной эксплуатации детей и подростков, детской и подростковой проституции и порнографии (да и вообще проституция – молодежная проблема, бабушки-проститутки уж точно – не массовое явление).

Разумеется, секс-индустрия, порно-индустрия и организованная проституция тоже не детьми и подростками созданы. Разумеется, это – порождение политики власти, раз в стране действуют законы, не запрещающие занятие проституцией, ограничивающие – очень условно – лишь незаконный оборот порнографии и до сих пор не желающие вообще всерьез рассматривать понятие сексуальной эксплуатации. Конечно, не дети из богатых семей, не дочери Путина, например, подвергаются сексуальной эксплуатации, принуждаются к проституции или вовлекаются в порнобизнес. Разумеется, жертвами в данном случае вновь становятся выходцы из бедных семей. Поэтому власти на все это плевать. Да, конечно, это – источник крупных нелегальных доходов, одна из составляющих организованной преступности, рассадник наркомании и венерических заболеваний, да, это сфера, прямо связанная с тяжким криминалом, вплоть до убийств (это ведь российский порнобизнес прославился поставками на Запад кассет с записью издевательств и убийств, в том числе детей) – но богатым это не угрожает и вообще, с точки зрения власти, отвлекает население от политики.

Поэтому хотя международное законодательство квалифицирует проституцию как форму работорговли (а Россия входит в число стран, где работорговля запрещена), никто с проституцией в России бороться не собирается, а напротив, не раз ответственные лица, начиная с Жириновского и Аяцкова, выступали публично за ее легализацию (позже Аяцков сменил точку зрения на прямо противоположную, но, как рассказывают, после того, как прилюдно получил предложение «начать с себя», то есть открыть в Саратове дом терпимости, где бы работали его жена и дети). Поэтому активно – через «большие СМИ» – насаждается идея, что проституцию «невозможно победить», и замалчивается шведский опыт (запрет не на предоставление услуг проституток, а на получение их, то есть наказание клиента; между прочим, хорошо действует). Проститутки обоих полов не только обеспечивают бесперебойное удовлетворение самых экзотических сексуальных потребностей криминального мира и представителей власти (что в значительной степени одно и то же) – и это касается, конечно, не одной лишь России (вспомним громкий гомосексуально-педофильский скандал в Латвии, в который оказались вовлечены латвийское правительство и руководство прокуратуры), – но и, с точки зрения властей, разрастание индустрии проституции «сглаживает» социальные проблемы, так как эта индустрия «дает работу» части безработного населения, предупреждая тем самым «социальный взрыв». То, что проститутки долго не живут, власть тоже вполне устраивает: снимается проблема их пенсионного обеспечения.