«Политический класс №40»

Журнал «Политический класс» №40

План Медведева.

Путин победил ельцинский хаос.

Преемник Медведев должен победить путинский гламур

Политическая биография третьего президента России Дмитрия Медведева еще короче, чем у его предшественника Владимира Путина в 1999 году.

Приход Медведева к власти состоялся в ситуации дворцовой, а не элитной и не электоральной конкуренции и при отсутствии серьезных системных вызовов, тогда как Путин стал президентом в ситуации острой элитной конкуренции, при наличии весомого противника в лице Евгения Примакова и системного мобилизационного вызова в виде серии терактов и начавшейся вслед за тем второй чеченской войны.Согласованность кандидатуры Медведева с представителями мировой элиты и убедительная победа на президентских выборах 2 марта 2008 года, которую в принципе невозможно поставить под сомнение, снимает вопрос о легитимности нового президента.Благодаря «незасвеченности» в политической борьбе, идеологической индифферентности и отсутствию публичных обязательств перед финансово-промышленными группами, а также благодаря молодости, энергичности и имиджевой привлекательности, негативный рейтинг Медведева незначителен, а связанные с ним надежды и ожидания со стороны и элиты, и электората велики - как фактически при любом новом правителе.Большинство интерпретаторов курса нового президента и будущего вектора развития страны сознательно или неосознанно пытаются навязывать свои «идеальные модели» - отсюда рассуждения, что при Медведеве «будет, как при дедушке» (Ельцине), - то есть начнется «оттепель», возобладают либеральный курс и прозападная политика. Или что Медведев займется реализацией «Плана Путина» и они «будут править вдвоем». Для одних Медведев - патриот-государственник, для других - либерал-западник, для третьих - русский националист, для четвертых - русский интеллигент, для пятых - топ-менеджер «Газпрома».В любом случае Дмитрий Медведев является еще более загадочной фигурой, чем Путин в 1999 году. Если будущее России хотя бы в общих чертах тогда можно было просчитать и предугадать по прошлому Путина, то теперь вариативность и непредсказуемость будущего значительно увеличиваются. Курс нового президента, условный «План Медведева», остается уравнением с как минимум тремя неизвестными: механизмом власти, циклическими закономерностями российской истории и универсальными смыслами развития страны.Риски двоевластия, или Дмитрий Медведев и Симеон Бекбулатович против законов российской политической культурыВ российской политической культуре и политической истории России в относительно стабильные периоды двоевластию нет места - ни как институту, ни как допустимой модели построения властных отношений, ни как реальной политике: это аксиома.В России двоевластие (многовластие) понимается как искривление, болезнь, мутация политической системы. Двоевластие рассматривается иногда как причина, иногда как следствие Смуты - Смутного времени в начале XVII века, Гражданской войны после революций 1917 года, ельцинской эпохи 1990-х годов.В условиях российской политической культуры единовластное правление традиционно имеет сакральную легитимацию - в качестве источника власти могут рассматриваться и Провидение, и «воля партии», и консенсус элит, и «общественный договор» правящей элиты и народа, но в любом случае вершина у властной пирамиды может быть лишь одна.»Русская Система» как специфически российская форма социального порядка предполагает неделимость и моносубъектность власти, а также максимальный контроль власти над всем разнообразием жизни[1]. Можно считать, что именно подобная моносубъектная природа власти, лежащая в основе самодержавия, приводит к подавлению ею всех иных субъектов социальной активности - гражданского общества, политических партий, независимых СМИ, лидеров общественного мнения. И что именно она отобрала в XVI-XVIII веках социальную субъектность у Церкви, разрушив православную «симфонию» царя и патриарха - сложную систему соправления светской и духовной властей. Следствием подобного социального устройства, в котором государство выступает монопольным субъектом правления, можно считать отсутствие открытой политической конкуренции и, по мнению некоторых исследователей, отсутствие политики как таковой и замену политического управления административным[2]. Поэтому неумение верховного правителя и его окружения работать в конкурентной политической среде - не специфическая черта путинской элиты, как это нередко интерпретируется, а закономерность российской политической культуры. Когда эта элита окончательно утвердилась и подавила потенциальные очаги политического протеста и конкуренции, изменился и механизм передачи верховной власти, в связи с чем некоторые аналитики предлагают именовать третьего президента России не «преемником», а «наследником»[3].Все исторически существовавшие в российской истории случаи двоевластия заканчивались болезненным, часто трагическим устранением одного из носителей верховной власти (или претендентов на нее). Наиболее известен опыт двоевластия во время опричнины Ивана Грозного, когда почти год (в 1575-1576 годах) формальным правителем большей части Московского царства (земщины) был крещеный касимовский хан Симеон Бекбулатович, однако ему не передавались ни атрибуты государственной власти, ни казна, ни право принятия стратегически значимых решений[4].В истории постсоветской России ситуация двоевластия возникала дважды и оба раза порождала крупные политические кризисы: в 1991 году двоевластие президентов СССР и России - Горбачева и Ельцина - привело к уничтожению одного из государств, в 1993 году двоевластие президента России и парламента - к институциональному уничтожению последнего и расстрелу самого его здания. Примечательно, что после событий октября 1993 года был упразднен и пост вице-президента, просуществовавший два года. Помимо того, в первом случае был ликвидирован «контур власти» КПСС, во втором - «контур власти» Советов народных депутатов и Исполнительных комитетов. Так что в 1990-е годы Россия вошла с харизматичным и волюнтаристичным президентом, но без эффективной системы исполнительной власти.Любые разговоры и предложения о создании альтернативных центров или институтов верховной власти, о превращении России в парламентскую республику, даже о введении поста вице-президента в условиях российской политической культуры рассматриваются как изначально подрывающие устойчивость политической системы. Все сценарии по превращению Путина в «национального лидера», лишенного номинальной власти, но обладающего реальными властными полномочиями на основе элитной договоренности и легитимирующего свой специфический статус собственным политическим авторитетом и прошлыми заслугами, были изначально неактуальны: в российских условиях двоевластие носителей номинальной и реальной властей невозможно.В «большой» политике никакой дружбы и эксклюзивных личных отношений не бывает по определению. Тем не менее Владимир Путин и Дмитрий Медведев заявляют о возможности эксклюзивного соправления - двоевластия, «дуумвирата», «тандемократии», технологии «двух ключей» в принятии стратегических решений, основанной на факторах разумности и взаимной лояльности. Речь может идти, скажем, о модели взаимодополнения двух верховных правителей, предусматривающей разделение сфер компетенции, когда один соправитель ответствен за «мягкую власть» (soft power) - за механизм целеполагания и стратегию развития страны, за гуманитарную и идеологическую сферы, за международные отношения, за пропаганду и систему управления информационным пространством; другой же возглавляет систему «жесткой власти» (hard power) - силовые ведомства, общее руководство исполнительной ветвью власти, экономический и социальный блоки.Непродолжительное время возможна и ситуация «регентства» или «политической страховки», когда Путин сохранит за собою премьерский пост без перераспределения власти в пользу премьера, но в любой критический для страны либо для элиты момент сможет перетянуть на себя властные полномочия, мобилизовать силовые структуры и вернуться путем досрочных выборов в президентское кресло (при самом Путине в течение его первого президентского срока роль «регента» от ельцинской «семьи» исполнял Александр Волошин).Но менее всего в России возможна ситуация «технического» президента, не обладающего всей полнотой власти, равно как и «нетехнического» премьер-министра, перетянувшего на себя максимум ключевых властных полномочий.Извечная иллюзия высшего круга российской политической элиты о возможности «технического» верховного правителя - мол, мы его поставим и будем править от его имени. Слабый правитель с ущербной легитимностью первым делом избавляется именно от своих более успешных соратников, приведших его к власти, причем скорость избавления прямо пропорциональна политическому весу той или иной политической фигуры. По крайней мере именно попытки поставить во главе государства «технического» верховного правителя, выбранного путем дворцового консенсуса как «меньшее зло», привели к власти Сталина и Анну Иоанновну.Если учесть тот факт, что и Путин, и Медведев - политики без ярко выраженной воли к власти, поднявшиеся к властным вершинам не в ходе многолетней жесткой политической борьбы, а благодаря стечению ряда обстоятельств, их возможное соправление следует рассматривать как уникальный политический эксперимент. Но эксперимент, противоречащий законам российской политической культуры, российским политическим традициям и проходящий в условиях повышенного риска.Карма неудачи, или Дмитрий Медведев перед Роком историиУже давно политическим анекдотом стало чередование во главе Российского государства волосатых и лысых правителей, «молчунов» и «говорунов» (примечательно, что волосатые почти всегда оказывались «молчунами» - Николай II, Сталин, Брежнев, Черненко, Ельцин, Медведев)[5].Актуальной задачей прогнозирования политических рисков в России является выявление циклической и волновой динамики развития политической системы и политической элиты. Для понимания логики реформ и контрреформ, модернизации и стагнации, политической дифференциации и интеграции представляется продуктивным трехчастный персональный цикл российских правителей. В каждом из циклов существует достаточно жесткая модель последовательной смены трех правителей с тремя разными ролевыми функц