«Выступление на Общероссийском офицерском собрании 22.02.03»

Выступление Бориса МИРОНОВА на Общероссийском офицерском собрании 22 февраля 2003 года

Вот ведь дожили! Выбирая самое важное для своего выступления я вынужден начинать с призыва - не стреляться! Два года назад, когда первый и единственный раз Генеральный штаб обнародовал цифру самоубийств офицеров, цифра эта потрясла тогда всех - 550 действующих офицеров покончили жизнь самоубийством. 550! Нет более страшного греха, чем наложить на себя руки, и нет тех обстоятельств, которые могли бы принудить к этому человека, но уж совсем немыслимо вот так просто, трусливо сбежать от тяжкой жизни. Вы только вдумайтесь: 550 офицеров покончили жизнь самоубийством. Да если бы каждый из них, прежде чем послать себе пулю в лоб, подумал о том зле, которое толкнуло его за роковую черту, и, оставив себе последний патрон, прежде бы израсходовал обойму, рожок в это самое зло. Вы только прикиньте: 550 офицеров да по семь патронов, это если пистолет у него, а если автомат, то все 29 патронов во зло, и лишь тридцатый для себя. Ну-ка, перемножьте 550 на 29, да  ладно 29. Хватило бы и 550 по 7, чтобы если не искоренить, то изрядно уменьшить то зло, что привело офицеров, их семьи, армию, страну к роковой черте.

Но ведь какая жуткая философия пропитала сегодня русских людей и офицеры здесь, к сожалению, не исключение: да что от меня зависит, что я могу сделать один. И ладно певец беспомощно и безвольно вопрошает с эстрады: «Время Русь собирать, время Русь собирать, где ж ты Иван Калита?». Но такое ощущение, что не только певец, весь русский народ, весь офицерский корпус скулит, причитает «Где ж ты, Иван Калита?». Вроде не бездельничаем - Калиту ищем - и  личной ответственности никакой ни за Россию, ни за нацию. Нет Калиты, - и вины собственной не ощущаем. Но скулящей собаке дают пинка. Мы же не певцы, мы воины, мы давали Присягу на верность своему народу «до последней капли крови!», вот и спросим с себя: почему не я, не вот ты или ты Иван Калита, Дмитрий Донской, Александр Невский, Минин, Пожарский, почему мы все ждем, ищем кого-то, и перекладываем заранее всю ответственность за спасение России, за спасение нации на того, кого ищем.

Я приведу только маленький пример о роли одного человека в истории своей страны, своего народа. В малолетство Людовика ХШ евреи заполонили Францию. При дворе у них был могучий покровитель Кончини. И под его покровительством евреи грабили страну, ну точь-в-точь как сегодня в России. И вот как-то капитан Витри в сопровождении всего трех гвардейских солдат на Луврском мосту загородил дорогу могущественному еврею, приближавшемуся ко дворцу в сопровождении многочисленной как полк свиты. «Да кто осмеливается!..», - взбесился еврей. Но пока он возмущенно размахивал руками, капитан Витри размозжил ему голову выстрелом из пистолета. «Вы маршал и герцог», - сказал тогда король скромному капитану. «В окно доносился шум голосов. Париж восторженными рукоплесканиями приветствовал отмщение за все вынесенные оскорбления».

Я никого ни к чему не призываю, я просто процитировал книгу французского историка Эдуарда Дрюмона “Еврейская Франция”.

Мы должны накрепко запомнить, что, не то, что стреляться, отступить на шаг и то не имеем права. Армия - последний рубеж Державы, нам отступать некуда, иначе - гибель нации. Это даже не Москва, Москву можно было сдать, и сдавали ее, и снова брали, а сейчас все страшнее, все драматичнее, быть или не быть русскому народу - вот как стоит вопрос.

Нас убивают продуманно и злоумно, ни в одной войне мы не несли таких чудовищных потерь, какие несем в нынешнее время. Это не придуманный Холокост, это не сказка о погибели шести миллионов евреев за пять лет войны. Это жуткая реальность, когда в год мы теряем больше уже двух миллионов земляков. Жизнь русская обесценилась до копеек. «Суп на воде из мороженой картошки, каша на воде, чай без сахара», - это не Освенцим и не блокадный Ленинград, это сегодняшнее меню детского садика в Северодвинске. Даже в родильных домах кормят уже лишь супом на воде, нет ни мяса, ни молока. Так живет не один Северодвинск. Так живет вся Россия. В городе Южа Ивановской области за 400 граммов  донорской крови платят 200 рублей. Заработать на продаже собственной крови для многих - единственная возможность не оставить детей голодными. Сколько у человека крови? Четыре с половиной, максимум шесть литров. Вот и цена русского человека на демократическом рынке России. Самая высокая - тысяча двести рублей! А теперь переведите это на капиталы Ходорковских, Фридманов, Малкиных, Коганов. Да один Ходорковский, удвоивший за прошлый год свои капиталы в России с четырех миллиардов долларов до восьми, один этот жид может скупить по таким ценам всю русскую кровь.