«Лохматый»

Его размышления прервало испуганное фырканье Гнедко. Конь тревожно прядал ушами и, раздув ноздри, опять фыркнул. Бежавший поначалу впереди Лохматый осадил к саням. Лапа обернулся и, шаря глазами по сторонам, уловил какое-то движение вдоль увала. Смутные тени скользили по гребню не таясь, открыто! Волки!!!

Противно заныли пальцы, отвратительно засосало под ложечкой.

— Но! Но! Пошел! — сдавленно крикнул Лапа, наотмашь стегая мерина, хотя тот и без того уже перешел на «галоп и, вскидывая в такт прыжкам хвост и гриву, несся по накатанной дороге так, что ветер свистел в ушах. Деревья, стремительно налетая из темноты, тут же исчезали за спиной. За упряжкой потянулась вихрастым шлейфом снежная пыль.

Волки растворились во тьме. Лента дороги вместе с ручьем петлей огибала высокий, длинный увал. Хорошо знавший окрестности матерый вожак не спеша перевалил его и вывел стаю на санный путь к тому месту, куда во весь дух несся Гнедко.

Лапа, нахлестывая коня, соображал, что делать: стая не могла так легко оставить их в покое, и он чуял, какую смертельную опасность таит в себе эта петля, но повернуть обратно не решался — поселок уже был слишком далеко.

— Авось упрежу, — успокаивал себя Лапа. И, удерживая вожжи одной рукой, другой нашарил под ногами топор.

Внезапно мерин дико всхрапнул и, взметая снег, шарахнулся в сторону — наперерез упряжке стрелой вылетела волчья стая. Крупный волк сходу прыгнул на шею Гнедко. Еще миг — и тот бы пал с разорванным горлом, но оглобля саданула зверя в грудь, и он рухнул на снег. Лапа опомнился, схватил и с силой метнул в стаю мешок муки.

Увесистый куль еще не успел упасть, как волки живой волной накрыли его и растерзали в белое облако. За это время Лапа успел выправить коня на дорогу.

— Давай, милый! Быстрей, быстрей! — осатанело орал он, нещадно лупцуя мерина кнутом. Гнедко летел, стреляя ошметками снега из-под копыт, обезумев от страха и боли.

Он обошел умчавшегося было вперед Лохматого.

«Неужто оторвемся?» — мелькнула надежда.