«Критические этюды (А. И. Сумбатов)»

Владимир Шулятиков Критические этюды (А. И. Сумбатов)

Перед нами три тома драматических произведений книги А. И. Сумбатова.

Действие его драм разыгрывается обыкновенно в интересной социальной обстановке. Г. Сумбатов, следуя традициям, завещанным драмой шестидесятых-семидесятых годов, старается обыкновенно отмечать те или другие важные моменты общественной жизни, изображать столкновение противоположных «культур». Его герои – то обитатели «оскудевающих дворянских гнезд, стушевывающиеся перед торжествующими «буржуями» («Арказановы», «Закат»), то степняки – помещики, носители патриархальной простоты, попадающиеся в сети сыновей «испорченной» столичной культуры («Листья шелестят»), то крупные финансовые аристократы и дельцы, «заклевывающие» честных тружеников («Соколы и вороны»), то всевозможные авантюристы, служители «Ваала», губящие честных и добродетельных «идеалистов» («Дочь века», «Муж знаменитости», «Цепи») и т. д. Во всех этих драмах он подчеркивает торжество хищнического начала в общественной и экономической жизни. И все его драмы, по характеру изображаемой в них обстановки и по характеру действующих лиц, должны бы были иметь выдающееся общественное значение, представлять из себя многостороннюю иллюстрацию к одной из интереснейших страниц летописи нашего общественного развития.

К сожалений, однако, общественный элемент в драмах г. Сумбатова не выдвинут с надлежащей яркостью. Действие его драм но отвечает изображаемой в них обстановке.

Если у писателей шестидесятых годов, напр., в драмах Сухово-Кобылина, Чернышева или Потехина, общественные мотивы составляли альфу и омегу драматического произведения (вредя зачастую его «художественности»), – это обусловливалось, конечно, общим направлением литературы названной эпохи, литературы, которая играла тогда особенную роль в ходе общественной жизни. Г. Сумбатов, вступая на литературное поприще, находился под сильным влиянием шестидесятников: об этой влиянии свидетельствуют его ранние драмы (напр. «Дочь века» или «Громоотвод», впоследствии переделанный в «Соколы и вороны»), но это влияние было, главным образом, влиянием чисто литературным… Ко времени дебюта г. Сумбатов в качестве драматурга, тех условий; которые в шестидесятые годы определили социальный характер литературы, уже не существовало. Русская интеллигенция пережила несколько фазисов развития. Идеалы шестидесятых годов были частью забыты, частью отвергнуты, частью слишком своеобразно поняты и истолкованы «восьмидесятниками».

Расцвет творческой деятельности г. Сумбатова совпадает как раз с эпохой восьмидесятых годов: из одиннадцати драм, помещенных в «Полном собрании сочинений» – большинство («Дочь века», «Листья шелестят», «Сергей Сатилов», «Муж знаменитости», «Царь Иоанн IV», «Соколы и вороны», «Арказановы», «Цепи») написано в период от 1880–1888 г.; только три пьесы относятся к девяностым годам («Старый закал», «Джентельмен», «Закат»). Причем последние пьесы не представляют существенно ничего нового сравнительно с тем, что г. Сумбатов создал в продолжение восьмидесятых годов: не прибавляют новых черт для характеристики его, как драматурга; в них мы находим ту же технику, тс же общие приемы, те же драматические положения, как и в предыдущих произведениях, даже одни и те же типы[1], воплощенные, правда, а различные образы. И эпоха «восьмидесятых «годов наложила на творчество г. Сумбатова неизгладимую печать.

Нам уже неоднократно на страницах «Курьера» приходилось касаться эпохи восьмидесятых годов и разъяснить сущность ее литературного движения этой эпохи. Здесь мы позволим себе ограничиться лишь тем, что напомним следующее: эпоха восьмидесятых годов была эпохой, воскресившей, между прочим, культ чувства, культ героической личности, одиноко борющейся с обществом и общественными предрассудками, культ романтизма, романтических страстей и подвигов.

Именно, эти стороны культуры восьмидесятых годов и усвоил себе бывший ученик Потехина, Островского и Сухово-Кобылина. Приобретя себе в качество сценического деятеля громкую известность именно, как исполнитель ролей романтических героев, героев пьес Виктора Гюго, Шекспира и Лопе де-Вега, г. Сумбатов и в области драматургии явился убежденным романтиком, сделал попытку воскресить предания романтической техники. И именно среди романтически настроенных читателей и зрителей он имел очень продолжительный успех.

Носители тех пли иных «гражданских» принципов и убеждений, представители тех или иных враждующих групп, отступили в его драмах на второй план перед людьми, живущими интересами общечеловеческих чувств и страстей. Драматические коллизии из области общественных отношений были перенесены в область личных симпатий и антипатий. Общественные отношения оказались но более, как фоном для поэм романтической любви. Жрецы «Ваала» превратились в романтических злодеев, жертвы Ваала – в жертв романтических увлечений и иллюзий. Сцена, как встарь, во времена истинного романтизма, закипела жизнью всепоглощающих вулканических страстей, необузданных инстинктов; месть, ревность снова явились могущественными вершителями драматического действия. Развитие драмы ограничилось сменой различных перипетий любви, переходами от одного сильного ощущения к другому. В драме вновь получил широкие права гражданства л и р и з м.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY