«Сталинград. Крах операции "Блау"»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Трудно писать историю проигранной войны, вошедшей в анналы истории как преступная и захватническая. Это касается, прежде всего, Сталинградской битвы, длившейся 180 дней и закончившейся поражением и гибелью целой немецкой армии. Свыше 100 000 солдат и офицеров попало в плен, и лишь 6000 из них вернулось на родину.

Вновь и вновь встает вопрос, что означает эта битва, этот поворотный пункт в войне с позиций сегодняшнего дня и какие уроки следует извлечь из этого события? Только одно это обстоятельство явилось бы достаточным основанием для изучения этой битвы, для рассмотрения её как исторического факта: как сложились предпосылки для него, как все это было на самом деле, каков был ход событий.

Кроме того, в течение последних 50 лет произошла своего рода переоценка ценностей и стала доступной новая информация вследствие изучения доселе неизвестных источников, в том числе и советских.

Мемуары советских военачальников и публикации русских историков проливают свет, например, на то, каким отчаянным, критическим, как на острие ножа, было положение советской стороны в ходе немецкого летнего наступления 1942 года, в том числе в Сталинграде, какие решающие уроки советское верховное командование извлекло из германской стратегии блицкрига (молниеносной войны), как и какими средствами твердые, как сталь, молодые русские генералы справлялись с кризисными ситуациями оперативного масштаба и как русский солдат держался в совершенно невероятных условиях, неся гигантские потери. Как стало возможным то, что сталинская Красная Армия, её солдаты и офицеры так самоотверженно и беззаветно сражались. Как стало возможным то, что соединения Вермахта и его солдаты и офицеры даже на третьем году войны сражались столь мужественно перед лицом смерти, были верны воинскому долгу и шли на смерть.

Если после войны сыновья павших ещё со жгучим интересом и изумлением спрашивали о том, каковы были события, в которых участвовали их отцы, то для внуков Сталинградская битва уже ассоциируется с понятием «разбойничья война» Гитлера с ужасающим количеством жертв. Но эти ассоциации в такой же степени лишены деталей и подробностей, в какой степени лишена была для автора во времена его юности деталей и подробностей битва под Ватерлоо, приведшая Наполеона к краху.

Но не должно ли военное событие, имя которому — Сталинград и которое стало судьбоносным явлением для немецкой и мировой истории, вновь стать объектом исследования для того, чтобы всем нам обрести, наконец, способность выносить правильные суждения? Ведь история этой битвы является составной частью летописи нашего народа. И её невозможно подменить инквизицией, как сформулировал Вальтер Герлиц, патриарх летописи Второй мировой войны. Делать проигранную битву и жестокость этой войны примером, которым осуждают самоотверженность и доблесть солдат, было бы нечестным и противоречило бы истории.

Поэтому Сталинград следует признать не только следствием утопической стратегии Гитлера, но также и осознать, что совершили части и соединения Вермахта в совершенно безвыходных ситуациях 50 лет тому назад. Осознать все то, что смогли выдержать, выстрадать, вынести те 19-летние, 20-летние, 30-летние и 40-летние солдаты, унтер-офицеры и офицеры, наши отцы и деды. Все это для многих наших современников представляется сегодня непонятным, тем не менее оно заслуживает уважения. Заслуживает уважения, а не отношения к этому как к преступлению. Солдатская доблесть и выучка, проявившиеся в ходе реализации операции «Блау» на маршах, в боях и сражениях в раскаленной степи на 30-градусной жаре, в снежных сугробах, на 30-градусной стуже, на перевалах Кавказа, на старых высокогорных дорогах Азии в ходе штурмов субтропических долин, в ходе форсирования стремительных горных рек, в ближнем бою, под градом пуль и снарядов, в лабиринтах разбитых домов и крепостных сооружений, — все это стало возможным благодаря привитым высшим ценностям, таким как воинский долг, дисциплина, мужество, боеготовность, чувство локтя и солдатской дружбы. Могут ли все эти качества реализоваться сегодня, в наш век? То, что эти высшие солдатские доблести и качества, а именно чувство воинского долга и воинская дисциплина — стали причиной гибели 6-й армии в Сталинграде и ключевой проблемой, не заключалось в них самих, а коренилось в диктаторской структуре национал-социалистического государства и в принципах руководства Вермахтом.

Все это является достаточным основанием для того, чтобы отдать должное судьбоносной битве, её ошибкам и жестокости, чтобы понять, как говорил Клаузевиц, «как все это произошло и снова может повториться».

Часть первая

СТАЛИНГРАДСКАЯ ПРЕЛЮДИЯ

1. План «Блау»: Кавказ и нефть

Генерал-полковник Гальдер отправляется в «Волчье логово» — Директива фюрера № 41 — План «Блау» — Открытие фронта в Крыму — Неудачный Дюнкерк русских — Одноклиновые танковые клещи Клейста — Дорога смерти — 239 000 пленных

Автомобиль генерал-полковника Гальдера выехал из леса Мауэрвальд в Восточной Пруссии, где располагалась хорошо замаскированная штаб-квартира Главного командования сухопутных войск, на шоссе, ведущее в Растенбург. Сильный весенний ветер, словно буря, бушевал в кронах вековых буков. Сила этого ветра вздымала и вспенивала волны озера Мауэрзее так, что облака нависали низко над землей. И кажется, что они вспарываются высоким каменным крестом, венчающим солдатские кладбища в Летцене.

Вторая половина дня 28 марта 1942 года. Генерал-полковник Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных войск, следовал к Гитлеру в его ставку «Волчье логово», замаскированную в лесах под Растенбургом. Его адъютант держал на коленях папку с документами. В этот час это была самая ценная папка в мире. В ней находился план военных действий германского Генерального штаба на 1942 год: наступательные операции с целью окончательного разгрома Красной Армии на

Южном фронте — план «Блау», директива фюрера № 41.

Гальдер ещё раз мысленно взвешивал свои предложения. В течение нескольких недель он переработал идеи, мысли и пожелания, которые Гитлер как главнокомандующий сухопутными войсками и верховный главнокомандующий Вермахта высказывал в течение последнего времени в ходе ежедневных обсуждений положения на фронтах, вылившихся в настоящий проект. Ядром этого плана военной кампании на 1942 год должно было стать крупное наступление на южном участке фронта в направлении на Кавказ. Цель наступления — уничтожение главных сил русских между реками Донец и Дон, овладение перевалами Кавказа и, наконец, захват гигантских каспийских нефтеносных районов.

Начальник Генштаба был не в восторге от предлагаемого плана. Его переполняли сомнения по поводу того, что крупное немецкое наступление вообще возможно после больших потерь, понесенных в ходе зимней кампании 1942 года. Германское главное командование и Генеральный штаб сухопутных войск в конце марта всё ещё ощущали тяжесть кризисной ситуации.

На Волхове ещё не была полностью разгромлена армия генерала Власова. Войска под командованием графа Брокдорф-Аленфельдта все ещё находились в Демянском котле. Ещё не была освобождена из котла под Холмом боевая группа Шерера. В районе Дорогобуж — Ельня, что всего в 40 км восточнее Смоленска, все ещё доминировало кризисное настроение. Здесь действовали советские войска силами одной армии, одного гвардейского кавалерийского корпуса и одного воздушно-десантного корпуса.

Но это были далеко не все тревоги и заботы, удручавшие начальника Генерального штаба сухопутных войск в конце марта 1942 года. В Крыму, на подступах к Севастополю, застрял Манштейн со своей 11-й армией, а в январе русским даже удалось отвоевать Керченский полуостров. Но хуже всего обстояли дела под Харьковом. С середины января здесь шли ожесточенные бои. Советское верховное командование старалось изо всех сил взять в клеши Харьков. Южная часть клещей, а именно 57-я советская армия, взломала немецкий фронт на реке Донец по обе стороны Изюма на участке фронта шириной 80 км. Советские дивизии уже создали здесь плацдарм глубиной в 100 км. Передовые части наступающих советских войск угрожали Днепропетровску, центру снабжения группы армии «Юг».

Станут ли вклинившиеся советские войска инструментом прорыва с непредсказуемыми последствиями — это зависело от того, смогут ли быть удержаны оба «краеугольных камня» севернее и южнее места вклинения — Балаклея и Славянск. Здесь вот уже несколько недель батальоны двух немецких пехотных дивизий вели поистине легендарные оборонительные бои. От исхода этих боев зависело дальнейшее развитие ситуации на всем южном участке фронта. Берлинская 257-я пехотная дивизия удерживала Славянск, венская 44-я пехотная дивизия — Балаклею.

В кровопролитных боях берлинские полки обороняли южный фас Изюмской дуги. Боевая группа под командованием полковника Драббе сражалась смело и маневренно за нищие деревни, колхозы и хутора так, что даже самые сдержанные по тону военные сводки не могли скрыть своего удивления по поводу успехов немецких войск. Деревня Черкасская стала кровавым символом этих боев. За 11 дней боевая группа Драббе потеряла здесь половину от своего тысячного состава. 600 бойцов удерживали фронт круговой обороны протяженностью в 14 км. Советы потеряли здесь 1100 солдат убитыми. В конце концов им все-таки удалось взять эту деревню, но она стоила им боевой мощи пяти полков.