«Архипелаг исчезающих островов. Поиски литературной среды и жизнь в ней»

Геннадий ПРАШКЕВИЧ

АРХИПЕЛАГ ИСЧЕЗАЮЩИХ ОСТРОВОВ

Поиски литературной среды и жизнь в ней

Многие помнят строфы английского поэта и проповедника Джона Донна (хотя бы по эпиграфу к одному из романов Эрнеста Хемингуэя): «Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и так же, если смоет край мыса или разрушит Замок твой или друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе».

Но я помню и другие замечательные слова: те, что дали название моему эссе. Они принадлежат советскому писателю Л. Платову (являясь названием одного из его романов), которого я знал, к которому относился как к одному из своих старших наставников. Нечасто в обычной жизни можно с кем-то открыто поговорить о том, что тебя действительно интересует. У меня интерес к науке и литературе прорезался в ранние годы, я жадно, часто вслепую искал интересных мне собеседников и, к счастью, находил.

Письма, приведенные ниже, думаю, подтверждают это.

Геннадий Прашкевич1

(От Ивана Ефремова)

Москва, 23 апреля 1957.

Уважаемые юные палеонтологи!2 Вы, наверное, судя по письму, молодцы, но вы задали мне нелегкую задачу. Популярной литературы по палеонтологии нет. По большей части — это изданные давно и ставшие библиографической редкостью книги. Кое-что из того, что мне кажется самым важным — Вальтера, Ланкестера, Штернберга и др., наверное, удастся достать, и я дал уже заказ, но это будет не слишком скоро — ждите. Свою последнюю книгу о раскопках в Монголии я послал вам. Извините, что там будет срезан угол заглавного листа — она была уже надписана в другой адрес.

Для вас я имею в виду пока популярные книги, но не специальные. Надо, чтобы вы научились видеть ту гигантскую перспективу времени, которая собственно и составляет силу и величие палеонтологии. Если вы ее поймете и прочувствуете, то тогда найдете в себе достаточно целеустремленности и сил, чтобы преодолеть трудный и неблагодарный процесс получения специальности палеонтолога. Никаких специальных институтов, где готовят палеонтологов, не имеется. В палеонтологии существует два отчетливых направления. Одно, наиболее распространенное и практически самое нужное, — это палеонтология беспозвоночных животных, связанная с геологической стратиграфией. Подготовка палеонтологов этого рода ведется на геологических факультетах некоторых университетов — Московского, Ленинградского, Львовского, Томского и др.

Другое направление, наиболее трудное, но и наиболее интересное и глубокое теоретически, — это палеонтология позвоночных, на которую идут люди только с серьезной биологической подготовкой. Это, собственно, палеозоология позвоночных, и для успешной работы в ней надо окончить биологический факультет по специальности зоология позвоночных со сравнительно-анатомическим уклоном (иначе — морфологическим). Это все так, но диплом дипломом, а вообще-то можно преуспеть в науке и с любым дипломом, лишь бы была голова на плечах, а не пивной горшок, да еще хорошая работоспособность.

Почитайте подготовительную популярную литературу, тогда можно будет взяться и за книги посерьезнее. А так — ваши товарищи правы — для человека невежественного скучнее палеонтологии ничего быть не может, всякие подходы к широким горизонтам в ней заграждены изучением костей и ракушек. Впрочем, и подходы к физике тоже заграждены труднейшей математикой. Везде так — нужен труд — в науке это самое основное.

Что вы собираетесь делать летом? Наш музей мог бы дать вам одно поручение: посмотреть, как обстоят дела с местонахождением небольших динозавров с попугайными клювами — пситтакозавров, которое мы собирались изучать в 1953 году, но оно было затоплено высоким половодьем. Это в девяноста километрах от Мариинска, который в 150 км по железной дороге от Тайги. Если есть возможность попасть туда и посмотреть — срочно напишите моему помощнику Анатолию Константиновичу Рождественскому (по адресу Москва, В-71, Б. Калужская, 16, Палеонтологический музей Академии наук СССР) о том, что вы могли бы посетить местонахождение. Он напишет вам подробные инструкции и советы, что надо делать.

Вообще вам надо связаться с нашим музеем — там есть хорошие молодые ученые, у них времени немного больше, чем у нас, старшего поколения, — и пользоваться их советами и поддержкой. Мне тоже можно писать по этому адресу.

Желаю вам всем всякого успеха и удачи. Иметь определенный интерес в жизни — это уже большое дело. Рассказы писать, по-моему, еще рано (для тов. Геннадия). Правда, может быть, особая гениальность… Все возможно.

С искренним уважением — И. Ефремов3.

(От Ивана Ефремова)

Москва, 10 июля 1957.

Уважаемый Геннадий со товарищи! Меня очень заинтересовало ваше сообщение4. Если вы действительно нашли там черепа пситтакозавров, а не что-нибудь другое, то вы все молодцы и вашу работу мы осенью отметим, когда съедутся мои сотрудники. Чтобы судить об этом, упакуйте ваши сборы в большой и крепкий ящик. Если они тяжелы, то лучше отправить ящик по железной дороге пассажирской скоростью по адресу: Москва, В-71, Большая Калужская, 33, Палеонтологический институт Академии наук СССР. Если же вес не очень велик, то упакуйте в два-три небольших ящика весом по 8—10 кг и пошлите почтой по тому же адресу. На все эти операции я переведу вам триста рублей, как только получу телеграмму в ответ на посланную вчера.

Рождественский5 забрался далеко в Южный Казахстан и вернется в Москву к середине сентября или к концу. Поэтому я пока замещаю его по переписке с вами. Однако торопитесь мне ответить, если еще что-нибудь нужно, так как я уезжаю после 20-го на отдых.

Упаковку производите так: каждый обломок должен быть завернут в отдельный кусок мягкой бумаги — газету — и затем все обломки, относящиеся к одной части, совместно в один большой пакет. Все тяжелые и большие куски должны быть помимо бумаги обернуты в вату (купите в аптеке) и переложены ватой, паклей или по крайности мхом, сухой и мягкой травой так, чтобы не касались друг друга, чтобы не тереться и не биться о стенки ящика или его дно.

Постарайтесь отправить как можно скорее, так как идет долго — пока там мы получим коллекцию, особенно если по железной дороге. Можно вместе с костями отправить кремни и черепки — по-видимому, в верхних горизонтах обрыва вы нашли остатки палеолитической или неолитической стоянки. Мы передадим их для определения в Институт материальной культуры — они установят ценность находки. В прилагаемой этикетке дайте чертеж обрыва и высоту залегания всех находок от уреза воды реки и от бровки (верхней) обрыва и схему геологического разреза. Оставшиеся от упаковки и отправки коллекций деньги можете употребить на покупку нужных вам научных книг, фотопринадлежностей, карт и т. п. — что там вам понадобится.

Одновременно с этим письмом я пошлю вам хороший атлас реконструкции жизни животных в разные геологические эпохи. Он на чешском языке, но смысл его — в отличных картинках.

В общем, мне экспедиция ваша нравится, и вы, по-видимому, — способные ребята. Ежели вас драить, по морскому выражению, не давать писать фантастических рассказов и вообще никаких пока, то толк будет.

С палеонтологическим приветом — И. А. Ефремов.

(От Леонида Платова)

Комарово, 28 октября 1957.

Дорогой Геннадий! Позавчера получил из Москвы твое «Утро»6 и письма, и сегодня спешу ответить. Я, видишь ли, с июля не живу в Москве. Поэтому и «Утро», и письма лежали, пока мне их не догадались переслать в Комарово, под Ленинградом, в Дом творчества, где я нахожусь.

По поводу твоего «Утра». Это, несомненно, свидетельство твоей одаренности. Юноше 16 лет написать так! Есть и размах, и настроение, и несколько хорошо, в ефремовской манере, написанных сцен (напр., пляска девушек). Язык в общем хорош, хотя слишком гладок, по-ученически, извини меня. Желательно, чтобы ты уладил некоторые свои разногласия с грамматикой и орфографией, тем более удивительные, что пишешь-то ты вполне грамотно. Нельзя писать «женьщина», «коллона», «меллодия». Требуется также ставить мягкий знак в глаголах, которые отвечают на вопрос «что делать?», «что будет делаться?». Тут у тебя просчет. А по существу дела боюсь, что «Снежное утро» будет трудно устроить. Может быть, в «Сибирских огнях». Или в каких местных изданиях. Честно говоря, я не нашел в этой короткой повести чего-либо такого оригинального, что не приходилось мне видеть у Тана-Богораза («Жертвы Дракона», «Семь племен» и др.), у Нелсена (если не ошибаюсь, тоже о людях ледникового периода), у Рони, у Уэллса, у Джека Лондона и т. д. Лучшее на эту тему (утро человечества), по-моему, у писателя-этнографа Тана, а также у Нелсена. Читал ли ты их?