«Гении сыска»

Даниэль Клугер

Гении сыска

Этюд в биографических тонах

Клугер Даниэль. Гении сыска: Этюд в биографических тонах

М.: Пятый Рим, 2019. — 368 с.

Кем в действительности был Шерлок Холмс? Кто такой Пинкертон? Был ли знаменитый Видок мифическим персонажем или реальным человеком? Читайте увлекательное расследование Даниэля Клугера!

Оно перенесет вас то в Англию XVIII века, то в Америку века XIX-го, то в Россию начала XX-го века, когда большевики пытались создать первое всероссийское честное сыскное бюро.

Читайте детектив о детективе!

Посвящение

Эту книгу мы когда-то собирались писать вместе с моим другом, замечательным человеком и писателем Алексом Аусваксом. Английский писатель, родившийся в Китае, а затем осевший в Израиле, он искренне любил детективы – и русскую литературу. В своё время именно в его переводах на английский язык вышла книга "Sherlock Holmes in Russia" – рассказы о Шерлоке Холмсе дореволюционных русских писателей П. Орловца и П. Никитина.

Долгое время он редактировал "Red herring" ("Красная селёдка"), бюллетень такой уважаемой организации, как "Британская Ассоциация Писателей Криминального жанра". "Красная селёдка" – так на британском полицейском жаргоне называется ложный след, подброшенная улика.

Мы собирались написать две версии книги – для русских (я) и для английских читателей (он).

К сожалению, тяжёлая болезнь помешала реализации проекта. Алекс скончался в Иерусалиме раньше, чем мы приступили к работе. Даже обсудить план книги (двух книг), хотя бы в общих чертах, мы с ним не успели.

Тем не менее, я надеюсь, Алекс был бы доволен тем, что у меня получилось.

Посвящаю книгу "Гении сыска" его светлой памяти.

Зачем? Правда, зачем?

Я ведь не историк. Я – писатель.

Зачем же я шесть лет (!) корпел над этой книгой, лез в архивы, выписывал книги английских, американских, французских историков, листал газеты XIX века – чтобы... Чтобы что? Чтобы написать историю частного сыска?

Чтобы восстановить биографии знаменитых сыщиков первого призыва?

На самом деле, нет. Именно потому, что я не историк, меня в наименьшей степени интересовала история частного сыска (при том, что так первоначально должна была называться эта книга). Меня интересовало совсем другое.

Будучи страстным любителем детективной литературы – и читателем, и автором нескольких романов и повестей этого жанра, – я постоянно чувствовал принципиальное отличие детективов от прочих жанров литературы, в том числе, и фабульной. Когда это чувство уже нестерпимо жгло моё воображение, я попытался его проанализировать. Результатом стало небольшое по объёму эссе "Баскервильская мистерия". Именно эссе о детективе или даже роман о детективе, потому что ни в малейшей степени я не претендовал в "Мистерии" на объективное исследование истории и природы детективного жанра. Я просто рассказал о своём личном, субъективном отношении – к образам детектива, к его кажущейся простоте, к особенностям композиции и – главное – к поэтической стороне этой, казалось бы, вполне прозаической, массовой литературы.

Странный это жанр, мягко говоря. Ни в одном больше не назовёшь, с точностью до дня, время рождения (20 апреля 1841 года), "родителя" – писателя, впервые написавшего "историю про расследование загадочного преступления", да ещё и во вступлении к первому произведению сформулировавшего жанровую идеологию (Эдгар Аллан По). Ни в одном жанре – прозаическом, по крайней мере, – не обнаруживается такое обилие ограничений (жёсткий канон! 1), несмотря на которое жанр продолжает расти, развиваться, радовать поклонников и раздражать противников. В этом с детективом могут сравниться разве что некоторые давно сложившиеся поэтические формы – сонет, классическая баллада, рондо.

1 См., например: Нокс. Р. Десять заповедей автора детективов, или: Ван Дайн. С.С. Двадцать правил для пишущих детективы. // Как сделать детектив. М.: Радуга, 1990. – Здесь и далее прим. автора.

Вообще, удивительное дело: постоянные попытки "поверить алгеброй гармонию" имеют место именно в детективном жанре, что, на мой взгляд, парадоксальным образом подчёркивает его родство с поэзией.

Ни один жанр не оценивается по худшим образцам (впрочем, это не я, это английский писатель Й. Филлпотс).

И ни в одном жанре прозаическом не присутствует столько поэзии, не обнаруживается столь много отсылок к фольклору и мифологии, как в детективе.

При чём тут реальная история сыска и личности реальных сыщиков прошлого?

При том, что один из парадоксов детектива заключается в следующем.

Все (подчёркиваю – все!) персонажи детективов являются, в той или иной степени, отражениями мифологических персонажей. Они наделены множеством характерных черт героев низовой мифологии. Таким множеством, что сами порой воспринимается даже не отражениями, а самими героями, лишь слегка гримирующимися под обычных людей. Причём это относится не только к центральным фигурам-антагонистам, сыщику и преступнику. Американский писатель Джеймс Н. Фрай в книге "Как написать гениальный детектив", написанной по результатам нескольких университетских семинаров, указывает на мифологическую природу всех без исключения второстепенных персонажей детективной истории.

И в то же время, центральная фигура детектива, фигура гениального сыщика, имеет в качестве прототипа реальных людей, известных в истории криминалистики. В самом деле, шевалье Дюпен и сыщик Лекок (и Эркюль Пуаро тоже) восходят к монументальной фигуре Эжена Франсуа Видока, неподражаемый Шерлок Холмс – к таинственному сыщику-эмигранту викторианской эпохи Игнациусу Полу Поллаки, бесчисленные герои "крутого" американского (и не только) детектива – к великому и незабвенному Алану Натаниэлю Пинкертону 2.

2 Здесь у автора некоторая неточность. Реального сыщика звали Алан Дж. Пинкертон, а Натаниэль (Нат) Пинкертон – герой многочисленных детективных произведений, прототипом которого считается реальный Алан Пинкертон (прим. комментатора).

А известный популяризатор истории науки Юрген Торвальд в нашумевшей книге "Век криминалистики", многократно издававшейся и переведённой на множество языков, утверждает ещё и об обратной связи детективной литературы и реальной борьбы с преступлениями. Торвальд пишет:

"В Германии так и не зародились свои Сюртэ или Скотланд-Ярд либо иная уголовная полиция, с которой связывались бы какие-либо славные дела или легенды... Но дело заключалось в том, что в Германии тех лет не было ни одного хорошего писателя, достойного сравнения с англичанами Чарльзом Диккенсом, Уилки Коллинзом, позднее с Конан Дойлом или французом Эмилем Габорио, избравшими героями своих произведений детективов..." 3

3 Торвальд Ю. Век Криминалистики. Пер. И. Власова и Л. Пэка. М.: Проспект, 2009. С. 67.

Уникальный случай влияния писательской фантазии на реальность! И связан тоже именно с детективом. А говорят, что литература отражает жизнь...

Вот он, парадокс. С одной стороны – безусловно, мифологическая природа, персонализация страхов и чаяний общества, стихийных сил природы, словом, всего, что воплощается в фольклоре и низовой мифологии. С другой стороны – реальные прототипы со своими, весьма сложными, но всё-таки не придуманными биографиями.

Я подумал, что разрешить этот парадокс можно только изучив жизненный путь и характеры этих реальных людей, ставших гениями сыска. Ведь должно же в их личностях, в их характерах, в их биографиях быть нечто такое, что располагало к мифологизации этих людей? Вот какую цель я изначально ставил перед собой, приступая к написанию этой книги.

Была и ещё одна задача. Знаменитые преступники прошлого надолго остаются в памяти человечества. Фольклор любого народа изобилует легендами и песнями о разбойниках, грабителях, убийцах, пиратах. Неважно, восхищаются ими или ненавидят, но их имена сохраняются в веках, их "подвиги" описывают историки, хронисты и поэты. Геродот подробнейшим образом и с явной симпатией рассказывает о хитром и ловком египетском воре, который фактически вступил в единоборство с самим фараоном и победил – стал зятем повелителя Египта. Талмуд повествует о великом мудреце рабби Шимоне бен-Лакише, в юности бывшем галилейским грабителем, не скрывая скрытого восхищения его молодой лихостью. Немецкие хроники взахлёб рассказывают о Дамиане Гисселе, "Баварском Гисселе", ставшем прототипом Карла Моора в "Разбойниках" Фридриха Шиллера. Хитроумные воры и отчаянно смелые разбойники являются героями английских народных баллад и русских народных песен, арабских сказок и немецких легенд. От "Не шуми, мати, зелёная дубравушка" и до "Мурки", десятки тысяч народных песен воспевают подвиги преступников, их удаль, лихость, верность товарищам-подельникам.

А вот тем, кто боролся с преступниками, тем, кто защищал общество и отдельных его представителей от убийц и воров, с памятью, тем более – с благодарной памятью, – повезло значительно меньше. Положительный образ сыщика, следователя, бескомпромиссного борца с криминалом появился в культуре значительно позже, в самом конце XVIII или даже начале XIX века.