«Марина Цветаева. Письма 1905-1923»

">[13], а Лёры ^[14] больше двух. И вообще, в гостях хорошо, а дома куда лучше!

Еще раз благодарим Вас сердечно за Вашу чудную книгу. Сердечный привет от мамы и нас Вам и многоуважаемому Дмитрию Ивановичу ^[15].

Маруся и Ася Цветаевы

Впервые — Поэт и время. стр. 62. Печ. по СС-6. стр. 16.

Письмо написано сестрами Цветаевыми.

1907

1-07. И.З. и Е.А. Добротворским

23-го декабря 1907 г.

Дорогой Иван Зиновьевич и Елена Александровна!

Как-то Вы там поживаете? ^[16] Не занесены ли снегом? Сегодня мы с Илюшей ^[17] покупали елку, немного лысую с одного бока, но все же сносную. Поставили мы ее в нашей комнате, вернее в той, где наш книжный шкаф ^[18]. Будет ли у Вас елка? Много ли катается Андрей? ^[19] Не пугаются ли его встречные? Мы тут часто Вас вспоминаем и искренно Вам завидуем. От Валерии получилось письмо недавно, содержание которого наверно расскажет Надя ^[20]. Мы перебесились с Асей на цветных яйцах и теперь бесимся на открытках ^[21].

Пока до свидания! От души желаю Вам веселых праздников и всяких благ к Новому году.

Крепко Вас целую. Передайте, пожалуйста мой привет Кате ^[22].

Маруся.

Впервые — Борисоглебье. стр. 196. Печ. по тексту первой публикации, сверенному с оригиналом (ДМЦ).

Письмо написано на художественной открытке с изображением сельского пейзажа.

1908

1-08. П.И. Юркевичу

<21 июля 1908 г. Орловка> ^[23]

На 18-ое июля

_____

Не вообразите о себе слишком многого, избалованный Понтик! ^[24]

_____

Написано в «веселом» настроении 21-го июля 1908 (после езды на конях) ^[25].

<Сложенный втрое лист надписан рукой Цветаевой:>

Вечерняя почта из Горбачёва ^[26].

«Понтику» (своеобразному пойнтеру, не вошедшему в возраст).

Впервые — Московский комсомолец. 1994. 22 нояб. (публ. Н. Дардыкиной). Новый мир. № 6. 1995. стр. 119–120 (публ. О.П. Юркевич). СС-7. стр. 711–712. Печ. по тексту публикации в Новом мире.

2-08. П.И. Юркевичу

<Таруса. 22 июля 1908 г.> ^[27]

Хочу Вам писать откровенно и не знаю, что из этого получится, — по всей вероятности ерунда.

Я к Вам приручилась за эти несколько дней и чувствую к Вам доверие, не знаю почему.

Когда вчера тронулся поезд, я страшно удивилась — мне до последней минуты казалось, что это все «так», и вдруг к моему ужасу колеса двигаются и я одна. Вы наверное назовете это сентиментальностью, — зовите как хотите.

Я почти всю ночь простояла у окна. Звезды, темнота, кое-где чуть мерцающие огоньки деревень, — мне стало так грустно.

Где-то недалеко играли на балалайках, и эта игра, смягченная расстоянием, еще более усиливала мою тоску.

Вы вот вчера удивились, что и у меня бывает тоска. Мне в первую минуту захотелось все обратить в шутку — не люблю я, когда роются в моей душе. А теперь скажу: да, бывает, всегда есть. От нее я бегу к людям, к книгам, даже к выпивке, из-за нее завожу новые знакомства.

Но когда тоска «от перемены мест не меняется» (мне это напоминает алгебру «от перемены мест множителей произведение не меняется») — дело дрянь, так как выходит, что тоска зависит от себя, а не от окружающего.

Иногда, очень часто даже, совсем хочется уйти из жизни — ведь все то же самое. Единственно ради чего стоит жить — революция ^[28]. Именно возможность близкой революции удерживает меня от самоубийства.

Подумайте: флаги. Похоронный марш