«Мы на своей земле»

Мы на своей земле (fb2) - Мы на своей земле 826K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Галина Павловна Марцишек

Галина Павловна Марцишек

Мы на своей земле

Ленинскому комсомолу посвящаю

Предисловие

В октябре 1941 года, после 69-дневной героической обороны, непокоренная Одесса ушла в подземелье, чтобы оттуда, из катакомб, наносить удары по иноземным захватчикам. В катакомбы спустились партизанские отряды Бадаева (Молодцова), Калошина, Иванова, Солдатенко, подпольный Пригородный райком партии во главе с Лазаревым и Крылевским и другими коммунистами; ушли десятки и сотни одиночек-патриотов, искавших возможности драться с ненавистным врагом.

Так возник единственный в своем роде подземный партизанский край, утвердивший боевую славу одесских катакомб, боровшийся с врагом в течение 907 дней временной оккупации Одессы. Об этой борьбе, о ее героях — простых советских людях рассказывает Г. П. Марцишек в своих воспоминаниях о Бадаеве (Молодцове). Как боец и связная командира партизанского отряда, она знает тяжелую партизанскую жизнь катакомб и рассказывает о ней безыскусно, правдиво, с подкупающей задушевностью.

В книге нет исчерпывающей характеристики всей боевой деятельности бадаевского отряда. Вероятно, роль связной — рядового бойца, при строгой конспирации в отряде, ограничила возможность видеть и знать все действия и тем более — замыслы командования отряда. Почти весь отряд погиб; документы, которые могли раскрыть все стороны жизни этого и других партизанских отрядов, базировавшихся в катакомбах, частью уничтожены самими партизанами, частью исчезли в следственных архивах гестапо и сигуранцы. В частности, уничтожена дневниковая тетрадь Бадаева (Молодцова), захваченная гитлеровцами уже после гибели отважного партизана. И все же книга дает яркое представление о партизанских катакомбах периода Великой Отечественной войны, является вполне документальным повествованием о партизанах-бадаевцах.

Бадаев — это партизанская фамилия бывшего подмосковного шахтера-коммуниста Молодцова Владимира Александровича. Осенью 1941 года Одесский областной комитет партии оставил его во главе партизанского отряда в тылу врага Отряд размещался в одесских пригородных катакомбах в окрестностях сел Нерубайское, Усатово, Куяльник; на поверхности, в самой Одессе, находились небольшие группы «верховых» разведчиков; общая численность отряда доходила до 60–65 бойцов. Это были жители Одессы и ее пригородов, люди разных профессий и возрастов, но единые в своей ненависти к захватчикам и в стремлении освободить родную землю от фашистов. Среди них был механик-моряк Иванов И. И., 72-летний нерубайский горняк Гаркуша И. Г., одесский комсомолец «Яшунька» — Гордиенко Яков, чекисты — радист и комсорг отряда Неизвестный Иван и связные Молодцова «две Тамары» — Межигурская («Тамара маленькая») и Шестакова («Тамара большая»), старый коммунист, участник гражданской войны «начальник гарнизона катакомб» Клименко И. Н. и совсем юный 13-летний пионер Медерер Коля.

Душой партизанского отряда были 9 коммунистов во главе с секретарем парторганизации Зелинским К. Н., бывшим председателем колхоза, активным участником обороны Одессы. Своей беззаветной преданностью Родине и нерушимой верой в ее победу коммунисты цементировали отряд и добились того, что небольшая горстка людей стала для врага воистину грозной силой: 16 октября, в первый день оккупации Одессы, пули партизан-бадаевцев косили оккупантов, а спустя несколько дней полетел под откос вражеский эшелон. С каждым днем все больше и больше горела земля под ногами захватчиков.

Отряд Молодцова развернул активную боевую деятельность. До конца 1941 года партизаны-подрывники пустили под откос 4 железнодорожных состава с боеприпасами и войсками. Недалеко от станции Застава был взорван специальный поезд, которым в Одессу ехали чиновники «администрации столицы Транснистрии». Каждый партизан был разведчиком и в то же время политическим бойцом, проводившим агитационную работу среди трудящихся Одессы и в окрестных селах.

Действия бадаевцев сливались с ударами, которые наносили по врагу другие партизанские и подпольные группы. Так образовывался могучий поток борьбы захваченного, но не покорившегося врагу города-героя.

Стычки с партизанами, крушения поездов, взрыв комендатуры на Маразлиевской (ныне ул. Энгельса), акты саботажа на предприятиях, распространение листовок с призывами беспощадно уничтожать фашистских захватчиков и их ставленников — все это не только держало гитлеровцев в постоянном страхе, но и заставляло их сосредоточить в тылу значительные войсковые силы. В течение 7 месяцев 1941—42 гг. отряд Молодцова, партизаны Пригородного района и другие группы патриотов, действовавшие из катакомб, отвлекали на себя временами до 16 тысяч вражеских войск, в том числе отборные части «СС» и жандармерии.

В бессильном бешенстве вражеские контрразведки — гестапо, сигуранца, «ССИ» — учиняли массовые аресты и дикие расправы над советскими людьми, заподозренными в поддержке партизан. Каратели пушечным огнем сносили дома, прилегавшие к входам в катакомбы, хватали и уничтожали местных жителей, минировали входы в катакомбы. Но партизаны продолжали действовать, по-прежнему опираясь на помощь населения, которое бескорыстно снабжало их продуктами, помогало в разведке, предупреждало о передвижении карателей. Тогда оккупанты, решив заживо замуровать партизан в катакомбах на глубине 40–45 метров, забили и забетонировали до 400 входов в шахты, пустив вначале туда удушливый газ. Но и в такие тяжелые моменты партизаны находили выходы из катакомб для продолжения борьбы.

Однажды, когда подземный лагерь бадаевцев был в исключительно тяжелом положении, а сам Молодцов подвергался пыткам в фашистском застенке, каратели оцепили известные им входы в нерубайские катакомбы и силой втолкнули в шахту 14-летнего сына партизана Мытникова; при мальчике находилось письмо, в котором полиция предлагала партизанам в течение 48 часов сдаться на милость «освободителей» Находившийся на голодном пайке, обезглавленный арестом командира, небольшой гарнизон народных мстителей ответил на ультиматум рядом смелых боевых вылазок.

Борьба в условиях катакомб требовала от каждого бойца высоких волевых качеств, мужества и отваги. У бадаевцев были эти качества. Они черпали силы в постоянном общении с народом. Народ поддерживал их, не боясь ни пыток, ни смерти, и они были такими, каким был породивший их народ: не представляли они себе иной жизни, кроме жизни в советской стране, на советской земле, — во имя этой жизни самоотверженно преодолевали трудности и лишения борьбы, стойко переносили пытки в застенках врага, бесстрашно встречали смерть!

Колхозник из села Нерубайское Капышевский В. С., помогавший партизанам, умер от пыток. Умирая, он никого не выдал. Не вырвали признании палачи и у беспартийного колхозника из села Куяльник Иванова В. И.: его казнили на глазах жены и дочери, последним его словом к родным было «Молчите!». Старый нерубайский шахтер Кужель И. А. покончил с собой, не проронив на допросах ни слова. Однажды, когда Молодцова, в устрашение народу, вели по городу, простая русская женщина, Екатерина Васина, на людной улице Одессы безбоязненно подошла к нему и положила на кандалы, которыми были скованы его руки, связку бубликов: позднее отважная патриотка была схвачена и расстреляна сигуранцей. Сестра героев-разведчиков Якова и Алексея Гордиенко, Нина, которой было всего 14 лет, узнав, что ее братья схвачены контрразведкой, побежала не домой, а на квартиру руководителя группы разведчиков Продышко П. И., чтобы предупредить бадаевцев о вражеской засаде на явочной квартире. С таким же бесстрашием она наладила связь с тюрьмой, через нее арестованные предупреждали оставшихся на свободе о том, кто их выдал.

Достойные сыны своего народа, партизаны шли на подвиг, совсем не думая о том, что они совершают что-то героическое. Стойкость, презрение к смерти, ненависть к врагам социалистической Родины проявили в фашистских застенках Молодцов, Межигурская, Гордиенко и другие партизаны, схваченные контрразведкой врага и погибшие в ее мрачных застенках. По двум процессам — в мае и сентябре 1942 года — военно-полевой суд оккупантов приговорил к расстрелу 25 бадаевцев; 15 человек были приговорены к каторжным работам, но впоследствии также почти всех их гитлеровцы расстреляли.

От Молодцова враги не узнали даже его настоящей фамилии, осудив и расстреляв его как Бадаева Павла Владимировича. Приговор Молодцову, Межигурской и Шестаковой был объявлен не в суде, а во дворе тюрьмы, в присутствии других заключенных. Им предложили подать на имя Антонеску прошение о помиловании. В ответ Молодцов с гневом бросил в лицо тюремщикам слова, которые стали крылатыми: «Мы — русские, и на своей земле помилования у врагов не просим».

Смерть героев была страшна для врагов. Июльской ночью 1942 года Молодцова и Межигурскую воровски, тайком от заключенных, вывели из тюрьмы и увели на еврейское кладбище, откуда, после постыдной инсценировки расстрела, жандармы вывели их в степь и там расстреляли.