«С риском для жизни.»

С риском для жизни. (fb2) - С риском для жизни. 2955K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Эдвин Вудхолл - Марта Рише

С РИСКОМ ДЛЯ ЖИЗНИ

Эдвин Вудхол.

ИСТОРИЯ ПОЛКОВНИКА РЕДЛЯ И ДРУГИХ 

ПЕРВЫЕ ШАГИ В КОНТРРАЗВЕДКЕ

Разведка всегда была излюбленной темой для авторов сенсационных романов, но никакое произведение, порожденное воображением романиста, не может сравниться по остроте положений, отваге героев, рискованности приключений с действительными подвигами выдающихся деятелей союзной разведки.

Что такое разведка? В мирное время она как будто бы и не существует. Официальные лица всегда вежливо утверждают, что им ничего не известно о ее существовании. Но когда тучи войны появляются над горизонтом, тогда разведка становится реальным, грозным и страшным фактором.

Британская контрразведка, полностью сознавая растущую опасность войны и иностранного шпионажа в своей стране, работала напряженно и серьезно уже в 1910 году, когда я поступил в столичную полицию, в Скотланд Ярд, и впервые начал вести наблюдение за шпионами.

Официально ни Великобритания, ни Германия не признавали, что пользуются для своих целей сильной и активной системой шпионажа. Но английские власти знали, что Германия имеет мощную шпионскую сеть в нашей стране. Германия в свою очередь знала об этой осведомленности наших властей. Но насколько полно и точно была известна нам деятельность германской шпионской сети, этого разведка наших бывших врагов никогда не могла установить.

До войны наши крупнейшие центры насчитывали около 250 тысяч немецкого населения. В одном только Лондоне было около 75 тысяч немцев. С внешней стороны они вели себя безупречно и составляли наиболее высокоорганизованную иностранную колонию в Великобритании. Именно в довоенном Лондоне существовала самая крупная и самая богатая немецкая колония. Однако как ни безобидна была она по внешнему виду, британская контрразведка вела за ней неустанное и зоркое наблюдение.

То были дни небывалого оживления в веселых ресторанах и пивных на Тотенхем-Коурт-Роуд, на Чертлот-стрит, которую фамильярно называли Шарлотен-штрассе,— подозрительный лондонский квартал, примыкающий к Сохо и населенный преимущественно представителями средних классов немецкой колонии.

Немецкий колонист, работающий в качестве повара или посыльного гостиницы в квартале Блумзбери, часто встречался по вечерам со своими земляками в кафе и в универмагах.

Другая группа немцев, более богатая и более влиятельная, жила в аристократическом квартале Риджент-стрит. Оксфорд-стрит и район около цирка Пикадилли всегда кишели агентами германской разведки.

Кафе «Одеэнино», «Рояль» и «Монико» были излюбленными местами свиданий немецких шпионов и находились под постоянным тайным надзором Скотланд Ярда. В этих богемных притонах собирались немцы свободных профессий — торговцы, художники, музыканты, огромное большинство которых, по сведениям Особого отдела, были запасными офицерами германской императорской армии и флота.

В часы досуга я приходил в кафе «Рояль», где неоднократно видел некоторых агентов германской разведки, которые оперировали в нашей стране. Это были с виду спокойные, скромно державшиеся люди, и было трудно представить, что они действовали по секретным заданиям, получаемым из Берлина.

В кафе я впервые увидел лейтенанта Отто Граца, которого непосвященные обычно называли Штейнгауэр. Это был крупный немецкий разведчик того времени. В Скотланд Ярде мы его знали как способного, опытного шпиона и как главного руководителя германской военной и военно-морской разведки.

В те же дни Скотланд Ярд весьма заинтересовался обычными с виду молодыми дамами и мужчинами, посещавшими кафе. Они подозревались как разведчики, но в то время им нельзя было предъявить какие-либо конкретные обвинения, так как закон об иностранцах и закон о государственных секретах еще не применялись со всей строгостью.

Однако мы не выпускали их из-под наблюдения, и, когда наступило время действовать, свыше полсотни неприятельских агентов, к их большому изумлению, были схвачены и интернированы. Они рассчитывали, видимо, на иммунитет против всякого разоблачения, слабо представляя себе, что каждый член их шпионской организации состоял у нас в Англии на строгом учете и был предметом слежки в течение многих месяцев до начала войны.

В какой мере Скотланд Ярду удалось обезвредить германских разведчиков, можно судить по высказываниям бывшего немецкого шпиона Рудольфа Берндорфа в его книге «Шпионаж».

«В общем,— говорит этот хорошо осведомленный разведчик,— английская контрразведка нанесла немецкой разведке жесточайший удар в первые же дни войны. Нам известно теперь, что даже до войны британские власти знали массу подробностей о главных немецких разведчиках в Англии, хотя мы не знаем, кто выдал этих людей. До войны эти агенты были оставлены в покое, и они поверили в свою безопасность и неприкосновенность. Однако в течение каких-нибудь нескольких часов после начала войны их схватили и заключили в тюрьму. Около 20 человек были тогда арестованы (свыше 50.— Э. В.). Это было серьезным ударом, так как сведения из Англии являлись особенно важными. Вскоре после начала войны был арестован чрезвычайно важный агент немецкой разведки, морской офицер Карл Ганс Лоди. Его расстреляли в лондонском Тауэре...»

Британская разведка была несравненно действеннее любой другой разведки Европы. Правда, Великобритания обращала больше внимания на «дипломатическую» разведку, чем на чисто военные и морские дела. И такая тактика вполне себя оправдывала. Например, для военно-морского министерства было гораздо важнее узнать, что в Берлине между турецким министром и германским министром иностранных дел имели место такие-то разговоры, чем узнать, что германское морское ведомство ввело некоторые технические улучшения в конструкцию подводных лодок.

Что касается наших военной и военно-морской разведок, то существовало сравнительно мало важных сведений, которыми бы мы не располагали. Мы знали, что в случае нужды немцы могут мобилизовать 5 миллионов человек и попытаются раздавить Францию. Мы также прекрасно знали, что наш флот мог состязаться с любым флотом мира.

Когда наша контрразведка завязала серьезную борьбу с немецким шпионажем, работа в Скотланд Ярде приняла совсем другой вид. Работники Особого отдела, которые были определенным символом власти, использовали ее с большой секретностью. Мы работали по плану уголовного розыска. Мы занимались расследованием всевозможных дел и не скрывали своей деятельности. Для внешнего мира мы были полицейскими чиновниками, которых знали все неприятельские агенты. Они на нас смотрели как на простых чиновников и не подозревали, что мы являемся отделом контрразведки.

Разведчиков можно разделить на две категории.

В первую категорию я бы включил офицеров, состоящих в армии и флоте на действительной службе или в запасе. Это настоящие национальные разведчики, действующие из чисто патриотических побуждений, одаренные широким кругозором, выходцы из хороших семей, хорошо воспитанные, верные своей стране. К числу таких людей относятся покойный граф Генри Вильсон, лорд Баден Раулен и Лоуренс Аравийский.

Вторая категория объединяет людей, которых находят только в периоды национальной опасности. Это люди, любящие приключения, очень мало опытные или вовсе неопытные в военном и морском деле, люди, которые занимаются разведывательной работой отчасти из патриотических побуждений, но главным образом ради сильных ощущений, которые дает игра с опасностью. Ко второй категории относятся Сидней Джордж Рейли, покойный Нортон Грифиц, а также мой старый друг и коллега инспектор Джинховен из Скотланд Ярда. Джинховен, которого мы все звали Джин, был загадочной личностью даже для своих коллег. Он никогда не говорил о своих похождениях, однако в столичной полиции не было ни одного человека с таким богатым и поразительным опытом, как Джин.

Один весьма известный писатель, который кое-что знал о необычайных делах Джина, неоднократно выводил его в образе героев своих очень удачных приключенческих романов.

Во время войны Джинховен раз за разом проникал к неприятелю, направляясь в самое сердце Германии, Турции и Австрии. Он был блестящим лингвистом и мастером в искусстве маскировки. Он тоже поступил в 1910 году в Особый отдел. Базиль Томсон определил его для работы в военную контрразведку. Я с гордостью называл себя его другом. Это был человек со стальными нервами, удивительно храбрый и находчивый, с богатым воображением. Это был совершенный детектив, и благодаря своим качествам он преодолевал бесчисленные опасности.