«Разрыв»

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Автор этой книги — Наталья Алексеевна Решетовская, первая жена Александра Исаевича Солженицына, «его подруга и помощница в годы войны, в годы его лагерей, в годы его подпольного писательства, в годы его славы и в годы начавшейся опалы ею" (из письма Н.Решетовской в редакцию газеты “Книжное обозрение", 1989 г.).

Наташа и Александр познакомились осенью 1936 года, через несколько дней после начала первого студенческого семестра в Ростовском университете. Он учился на физико-математическом факультете, она — на химическом. “...2 июля 1938 года Саня признался мне в любви. Говорил о том, что в своей будущей жизни видит меня с собой всегда рядом... Когда началась война, супружеству нашему было год с небольшим". (Здесь и далее цитаты из книг воспоминаний Н.Решетовской “В споре со временем» и “Александр Солженицын и читающая Россия").

Война впервые надолго разлучает молодожёнов. Солженицын рвётся на фронт, получает направление в артиллерийское училище. После его окончания становится командиром батареи звуковой разведки, принимает боевое крещение на Орловско-Курском и Белгородском направлениях. Награждён орденом Отечественной войны; за освобождение Бобруйска — орденом Красной Звезды. В январе 1945-ю в Восточной Пруссии батарея капитана Солженицына оказывается в окружении, откуда прорывается с боем. За проявленное при этом личное мужество Солженицын представлен к ордену Красного Знамени. Но эту награду получить он уже не успел...

Его перепиской с одноклассником и другом Николаем Виткевичем, воевавшим на Первом Украинском фронте, заинтересовались органы НКВД. Несколько критических замечаний о Сталине — и ... “8 лет исправительно-трудовых лагерей по статье 58-10 и 58-11. согласно постановлению ОСО НКВД от 7 июля 1945 г. Бутырская тюрьма, кирпичный завод в Ново-Иерусалиме, Марфинская спец тюрьма, лагерь в Экибастузе, ссылка в затерявшемся в казахстанской степи Кок-Тереке. Только в апреле 1956года Солженицын наконец-то освобождён от ссылки и судимости.

Наталья Алексеевна пишет мужу, навещает ею в Марфине, старается помочь передачами и посылками. Все же ожидание кажется безнадёжно долгим... В декабре 1948 года Н.Решетовская успешно защитила кандидатскую диссертацию и получила работу в лаборатории МГУ. И вдруг —засекречивание лаборатории. Стоило написать в анкете, что муж осуждён- конец работе... "На ближайшем свидании в Таганке я сказала Сане о вынужденном, формальном разводе, чтобы не потерять работу. Он согласился".

После отправки Солженицына в далёкий казахстанский лагерь духовная связь между супругами стала угасать. “Любимый образ стал расплываться... И когда я летом получила в Кисловодске письмо от Всеволода Сергеевича, вдовца с двумя сынишками, то почувствовала: получила письмо от реального человека... Не буду себя ни оправдывать, ни винить. Я не смогла через все годы испытаний пронести свою святость... Я стала жить реальной жизнью, выйдя замуж за Всеволода Сергеевича и став матерью двух мальчуганов".

Но при встрече с вернувшимся из ссылки Александром былые чувства вспыхивают с новой силой. И накануне нового, 1957 года все возвращается на круги своя... Последующие вехи творческой и личной судьбы Александра Солженицына — учительство в рязанской школе, напряжённый литературный труд, внезапная громкая известность, и снова работа — на этот раз “потаённая в стол" — над “Архипелагам ГУЛАГ“ и другими произведениями, всемирная слава и авторитет и травля на Родине — вехи их общей жизни.

Потом в жизни Александра Солженицына появляется Наталья Светлова. Мучительный, многих душевных страданий стоивший обоим развод. И наконец — разлука. “Когда-то нас разделила колючая проволока, теперь— навеки — граница..."

Все это описано Н.А.Решетовской в ее книгах воспоминаний. “Свои мемуары я начала писать, ещё будучи женой Солженицына, с ею согласия и одобрения. Дело писания мемуаров я считала своим святым долгом, поскольку многие годы была ближайшим свидетелем жизни человека, которого считала... незаурядной личностью и к тому же человеком уникальной судьбы", — писала Решетовская.

Первая ее книга “В споре со временем" увидела свет в обстоятельствах достаточно сложных. Она вышла в издательстве АПН в 1975 году, вскоре после высылки писателя из СССР. В том же письме в газету “Книжное обозрение" Н.Решетовская пишет: “Возможно, что на самом деле АПН хотело очернить Солженицына с моей помощью. И потому книга создавалась в тяжёлой борьбе... Как-то мой редактор сказал мне, что я оказалась для него самым трудным автором за всю его долгую редакторскую жизнь. Борьба была неравной, и подчас побеждала их тенденция, что выразилось во вставках и сокращениях, не всегда со мною согласованных (особенно это относится к последней главе книги “Перекрёстки").

Действительно, когда читаешь книгу сегодня, отчётливо видно, как порою тенденциозно расставлены в ней акценты; яркие и достоверные штрихи и подробности перемежаются откровенными или завуалированными выпадами против Солженицына. Но удивительная вещь! ... Выпущенная советским издательством книга до советского читателя практически не дошла. Видимо, несмотря на все редакторские усилия, с ее страниц предстал образ живого человека, незаурядной личности, а не мифического злодея, каким старалась представить писателя казённая пропаганда.

Недавно Н А.Решетовская переработала книгу, дополнив ее новыми материалами, возвратив авторское название, заменённое издателями - “Александр Солженицын. Обгоняя время" и надеется, что она вскоре увидит свет.

В 1990 гаду издательство “Советская Россия“ выпустило книгу Н.Решетовской “Александр Солженицын и читающая Россия", Написанная на основе дневниковых записей и писем, эта книга, при всей понятной субъективности автора, благодаря содержащемуся в ней обширному фактическому материалу бесценна для будущих биографов нобелевского лауреата.

Новая книга Натальи Решетовской “Разрыв" рассказывает о наиболее драматическом периоде их отношений с Александром Солженицыным.

Возможно, некоторым читателям, в сознании которых уже успел сформироваться хрестоматийно-глянцевый, лишённый противоречий образ Солженицына, те обстоятельства его жизни, о которых идёт речь в книге, покажутся “лишними", достойными умолчания. Но... дело ведь даже не в том, что личность масштаба Солженицына имеет право быть высвеченной разных ракурсов, что все свидетельства о нем должны быть выслушаны, — какими бы субъективными и пристрастными они ни были; дело в том, что воспоминания Решетовской показывают ещё одну грань большой человеческой трагедии, — трагедии не только автора мемуаров, но и самого Александра Исаевича.

Вспомним: ведь некое отдаление Солженицына от жены — ещё не разрыв, а предвестие его — началось задолго до появления в его жизни Натальи Светловой.

Вот Солженицын задумывает “Архипелаг ГУЛАГ". И он, и Решетовская понимают: это слишком опасно: “Архипа" (так называли они будущую книгу, полу ласково-полу конспиративно) ему не простят! Поэтому Солженицын собирается для работы над ним скрыться из дому — далеко и без переписки, без телефонных звонков. “Последний телефонный звонок...Спустя несколько дней — последнее письмецо... И все. Связующие нас нити прервались.

Я готовлюсь к тому, что ничего не буду знать о муже месяца полтора, а то и больше. Саня... считал нужным проваливаться в неизвестность, чтобы писать “Архипелаг". Но при этом невольно, неизбежно уходил от семьи. Это было очень страшно..."

В один из приездов Решетовской к работающему в уединении мужу тот бросает ей: "Мне не нужна жена, мне не нужна семья, мне нужно писать роман!.."

В другой раз у него вырывается: “Вот ты вовсю стараешься, чтобы мне угодить, а мне лучше, когда тебя нет..."

В книге Решетовской, и отличие, например, от мемуаров самого Солженицына, нет или почти нет политической полемики; это история человеческих отношений, обыденная, “частная" жизнь. Схватка Давида с Голиафом, государства и ею пропагандистской машины с писателем как бы остаётся "за кадром", лишь изредка врываясь в повествование то эпизодом “засады" на даче, то странным, до сих пор до конца не разгаданным поступком адвоката Алексеевой... Но вот вопрос: это ли невероятное внешнее давление, необходимость вести — в мирное время, в родной стране— “подпольное существование" отдалило друг от друга супругов и привело их к трагедии разрыва? Или все случившееся — неизбежное следствие взваленной Солженицыным на себя громадной творческой и гражданской задачи? И уже эта нечеловечески тяжёлая ноша диктовала образ жизни, сосредоточенность на "главном" заставляла отсекать все “второстепенное», рубить по-живому, по живым человеческим связям?.. Быть может, недаром слово “роковой" так часто звучит у Решетовской? Быть может, всё действительно было роковым образом предопределено — и случилось бы при любой политической “погоде"? И сам масштаб таланта, и одержимость выбирают человеку судьбу?..