«Воспоминания графини Антонины Дмитриевны Блудовой»

Отец мой был убежден, что Петр принял ужасное решение против сына не по ненависти к нему, и не по любви к меньшому сыну, не вследствие интриг Екатерины, а единственно из опасения, что если сам Алексей Петрович не захочет царствовать, то партия его непременно возведет его на престол и непременно погубит Россию возвращением к оставленным порядкам, к расшатавшемуся строю, при котором она не в силах будет дать отпор врагам. Он думал сперва, заклеймив его судебным приговором, сделать его воцарение невозможным; но в течении суда Петр увидал, как много царевич имел приверженцев (в том числе был даже князь Яков Долгоруков), и мало-помалу зарождалась мысль о необходимости его стереть для ограждения государственного здания, воздвигнутого с таким усилием и любовью. Батюшка находил, что записки Гордона не должно бы отвергать так решительно, и что Петр действовал по суровому чувству долго, с каким Брут, в древнем Риме, приговорил к смерти своих сыновей; что же касается до пытки, то в прежние времена не понимали допроса иначе, как посредством пытки. По-французски даже и выражались: «la question». Так смотрел на это дело отец мой.

(обратно)

18

Всемирная история есть всемирное судьбище.

(обратно)

Оглавление