«Главный кайф Борису словить не удалось»

Главный кайф Борису словить не удалось (fb2) - Главный кайф Борису словить не удалось 161K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Юрий Георгиевич Фельштинский

Юрий Фельштинский

«Главный кайф Борису словить не удалось»

— Бориса Березовского считают самой загадочной фигурой в период ельцинского правления. Скажите, вы разгадали для себя этого человека?

— У меня не было никогда задачи разгадать Березовского. У меня была задача понять, чем я смогу быть полезен ему и России. Это наивно сейчас звучит. Но в 1998 году я на эту наивность имел какое-то право. Я считал, что смогу, находясь при «влиятельном» Березовском, изменить ход российской истории. Если бы Березовский готов был меня услышать, это, конечно, удалось бы. Например, по крайней мере, один высокопоставленный сегодня чиновник высот своих не достиг. Но заставить себя быть услышанным, «попасть в фокус» Березовского, было сложно. К тому же Березовский не имел никакого влияния на российскую политику. Это был миф, автором которого был сам Березовский, в который все остальные очень хотели верить. Его главные «друзья» и «единомышленники» — Роман Абрамович и Александр Волошин (руководитель администрации президента Ельцина, поставленый на эту должность по протекции Березовского), теперь Березовским тяготились. Он мешал одному тихо зарабатывать деньги, другому — заниматься государственной политикой (не так, как того желал Березовский). Полезен после 1996 года Борис оказался лишь один раз — когда создал партию «Единство» и блистательно победил Юрия Лужкова на парламентских выборах в октябре 1999 года. После этого Березовский, уверовавший в свою гениальность и незаменимость, стал помехой.

— Я знаю, что для того, чтобы понять Березовского, вы выработали специальную систему его восприятия. Поделитесь ею.

— Отличие Березовского от всех остальных людей — по крайней мере от тех людей, которых знал я, заключалось в том, что его интересовал только он сам. Березовский был доведенным до теоретического максимума эгоистом. Думал он только о себе; делал только то, что считал для себя выгодным и приятным. Иногда это совпадало с интересами других людей, групп или целых коллективов (могло совпадать даже с интересами стран и народов). Иногда не совпадало. Сказать, что Березовский был беспринципным — ничего не сказать. Он слова такого не знал. Список отсутствующих для Березовского слов и понятий был, думаю, бесконечным. По той же причине он был абсолютно аморален. При этом Вы и ваши читатели должны понимать, что, если бы Березовский прочитал эти строки, он не воспринял бы их как обидные или очерняющие. Я даже подозреваю, что написанное ему бы льстило. В характеристиках других людей он был жезок, циничен и прямолинеен. И ожидал к себе такого же отношения.

Понять, что Березовского в конечном итоге интересует он сам, а главная его задача — получать удовольствие от жизни, было не сложно. Сложнее было научиться подстраивать свои проекты и свою работу под необычную шкалу его ценностей. Разумеется, можно было на всё плюнуть и вернуться в США. В конце концов, этим закончилось: в России я продержался с сентября 1998 по май 1999 года, потому что к маю 1999 года я понял, что помочь ничем не могу и изменить ничего не в состоянии. Но во второй половине августа 2000 года сам Березовский эмигрировал из России (формальное заявление об эмиграции он сделал чуть позже), и в его жизни началась другая глава, в которой и мне нашлось место.

Да, я составил для себя некую таблицу ценностей Бориса, которые я назвал для себя «кайфами»: поставить своего президента в России — 100 кайфов. Снять президента России — 500 кайфов (этот главный кайф Борису словить не удалось). Создать оппозиционную политическую партию «Либеральная Россия» — 5 кайфов. Переспать с молоденькой девушкой — 7 кайфов. Дать интервью иностранной прессе — 2 кайфа. Российской — 1 кайф. А то, что ему было «не в кайф», он просто не делал никогда.

Без понимания шкалы удовольствий Березовского невозможно понять логику его действий. Со стороны многие его шаги казались бессмысленными и необъяснимыми. А он просто развлекался всеми доступными ему способами.

— Как это вообще стало возможно, что учёный, математик совсем не интересовавшийся политикой и бизнесом, в одночасье достигает таких высот и в том и в другом? При этом вы писали, что он плохо разбирался в людях. Как же ему удавалось ими манипулировать, добиваться того, что он хотел?

— Основной целью Бориса всегда было получение от жизни удовольствия. До какого-то момента он получал удовольствие от решения математических задачек, тем более что в СССР дело это было престижное. Политикой (в смысле государственной политикой) Борис, конечно же, не занимался, так как это было рискованно и скучно. Какое удовольствие можно было в советские годы получить от советской политики? Никакого. Да и не было никакой политики. Было лишь исполнение директив и указаний партии. А бизнес Бориса интересовал всегда. Чтобы еврею в СССР и кандидатскую защитить, и докторскую, нужно проявить карьерно-организационные способности не меньшие, чем в бизнесе.

Потом Березовский стал членкором. Стал бы и академиком, но корочки к этому времени его перестали интересовать, а стали интересовать большие деньги. Ему стало интересно, сможет ли он заработать, скажем, миллиард долларов. Это был тот период, когда самые смелые ожидания многих будущих олигархов не переваливали за миллион.

Березовский абсолютно безжалостно эксплуатировал чужие мысли, идеи, начинания, предложения. Эксплуатировал и использовал людей. Можно, конечно, обвинять его в том, что реализуемые им проекты или идеи зачастую были им украдены. Но ведь мы с вами уже установили, что Борис был аморален, и говорить применительно к нему о «порядочности» и «не порядочности» было бы совершенно «ненаучно». Поэтому не будем этого делать. В конце концов, можно считать, что Борис был способным менеджером (это вполне деловой термин): менеджером по организации защиты кандидатской, докторской, членкорства и так далее. Я знаю много математиков, которые рассказывали, что «писали Березовскому докторскую». Знаю много пиарщиков или журналистов, которые говорили, что писали Борису ту или иную принципиальную (длинную) статью. Могу подтвердить, что Борис неоднократно присылал мне какие-то свои рукописи до публикации с просьбой высказать (письменно) свое мнение и делать замечания и комментарии (тоже письменно). Уверен, что такие же просьбы были одновременно обращены им к доброму десятку людей, и все рецензенты затем находили в окончательном опубликованном варианте искорки своих мыслей или поправок. Немножко всё это было как с тем бревном Ленина на субботнике в Кремле, которое, если судить по мемуарам, несли 600–800 человек.

Но Борис и тут вывел свою вполне гладкую теорию. Когда я его спросил про какой-то текст, не смущает ли его, что, собственно, то же самое много раньше предлагал совсем другой человек (не упомянутый Березовским), Борис ответил: понимаешь, важно не то, кто первым сказал, а то, кого первым услышали.

Свои мысли, даже если они были украдены, Борис очень ценил и любил. Мы как-то полетели в Грузию к Бадри Патаркацишвили. Бадри тогда был под ордером России на арест и жил на снимаемой даче под Тбилиси. Не то, чтобы он особо прятался, но и не «светился» без надобности. Понятно, что Бадри Бориса принимал тепло и сердечно (мы вдвоем прилетели, и никого у Бадри в гостях не было). Было и вино, и горный козленок, отваренный в молоке, и много прочей грузинской еды. В какой-то момент Борис вдруг — абсолютно вдруг, потому что не о том говорили — спросил: Бадри, что такое любовь. Бадри, которого я всегда считал простоватым, вдруг стремительно, не думая ни секунды, ответил: доверенная до предела форма эгоизма.

Борису эта фраза очень понравилась. Он по дороге обратно в самолете ее всё время «обмусоливал» и к моменту посадки решил у Бадри эту фразу украсть (Бадри эта фраза не нужна была ни для чего, и Борис решил не дать пропасть товару). Сначала Борис дал интервью, что один из его друзей сформулировал ответ на его вопрос «что такое любовь». В следующем интервью он уже «сам формулировал» для себя ответ на этот вопрос «при помощи своего друга». В итоге из сказанной Бадри за столом фразы вышла целая установка Бориса:

«Я недавно задумался, как определить, что такое любовь. Не любовь между мужчиной и женщиной, а просто любовь к другому. Очень смешная получилась история. Оказалось, что любовь к другому — это высшая степень проявления эгоизма. А что такое эгоизм — это любовь к самому себе. То есть любовь к другому — это высшее проявление любви к себе».

Так вот, я не знаю, сам ли Борис придумал схему с Логовазом или же идея эта была им у кого-то украдена, но суть заключается в том, что Борис создал «кооператив» и подписал с директором Автоваза Владимиром Каданниковым документ, согласно которогому Логоваз становился эксклюзивным дилером Автоваза.