«Эволюция взглядов Сахарова на глобальные угрозы советского военно-промышленного комплекса: от «Размышлений…» (1968 г.) до книги «О стране и мире» (1975 г.)»

Эволюция взглядов Сахарова на глобальные угрозы советского военно-промышленного комплекса: от «Размышлений…» (1968 г.) до книги «О стране и мире» (1975 г.) (fb2) - Эволюция взглядов Сахарова на глобальные угрозы советского военно-промышленного комплекса: от «Размышлений…» (1968 г.) до книги «О стране и мире» (1975 г.) 126K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Борис Львович Альтшулер

Эволюция взглядов Сахарова

на глобальные угрозы

советского ВПК:

от «Размышлений…» (1968 г.)

до книги «О стране и мире» (1975 г.)

Прошло 30 лет с тех пор, как были написаны знаменитые сахаровские «Размышления…», которые «потрясли мир» и были опубликованы на Западе общим тиражом почти 20 миллионов экземпляров. Прежде чем пойти на столь беспрецедентный для советского, к тому же такого секретного — «ядерного», академика шаг — выпустить текст из рук, сознавая, что он заведомо попадет за рубеж, Сахаров неоднократно на собственном опыте убеждался в тщетности попыток прямого разговора с партийным руководством СССР о необходимых, с его точки зрения, реформах. И он принял непростое решение «зайти с другой стороны». Андрей Дмитриевич был не тем человеком, которого позволительно игнорировать; он привык доводить дело до конца, идею — до результата: и в теоретической физике, и при создании водородной бомбы, и в общественных вопросах. А поскольку публикация «Размышлений…» за рубежом к внутренним реформам в СССР не привела, логика достижения желаемого результата явилась стимулом к новому творческому поиску. Я попытаюсь проследить здесь дальнейшую, поистине революционную, эволюцию взглядов Сахарова, которая, возможно, спасла человечество от термоядерного самоубийства. Это, мне кажется, представляет не только исторический интерес, но может быть и уроком на будущее, поскольку глобальные угрозы, надо полагать, будут подстерегать человечество и в XXI веке, и позже, а чтобы противостоять им, надо, наверное, обладать тем сочувствием к ближнему и одновременно той способностью неординарно мыслить, находить новые подходы, которыми в совершенно удивительной мере был наделен Андрей Дмитриевич Сахаров.

Невероятный скачок понимания

«Как ни грустно, наше имя —

Это только псевдоним.

Кто скрывается под ним —

Неизвестно нам самим…»

Борис Заходер

И самое интересное, что этот Некто (см. эпиграф) к тому же может существенно меняться. Правда, случается это не всегда и далеко не со всеми. Андрей Дмитриевич Сахаров обладал уникальной способностью к творческому саморазвитию. «Сахаров рассматривает все, как если бы перед ним был чистый лист бумаги, и, благодаря этому, делает поразительные открытия», — И. Е. Тамм ([1], с. 117). И можно с уверенностью сказать, что тот Сахаров, который написал «Размышления…», доведись ему тогда — в 1968 г. — прочитать написанное им же в 1975-м, многие тезисы книги «О стране и мире», воспринял бы с немалым удивлением и даже с внутренним протестом. Но машину времени еще не изобрели, а в 1975-м Сахаров следующим образом оценивал написанные за 7 лет до того «Размышления…»:

«Я и сейчас в главном не отошел от сформулированной тогда позиции. Но прошедшие годы, изобиловавшие драматическими международными событиями, очень много значившее для меня расширение общения с людьми нашей и других стран, расширение личного опыта — не могли пройти бесследно. Сегодня я чувствую потребность вновь вернуться к темам «Размышлений», уделив главное внимание не «оптимистической футурологии», то есть мечте, а опасностям, заблуждениям, драмам сегодняшнего дня, всему тому, что стоит между мечтой и реальностью» ([2], с. 87).

«Размышления…» с их по большому счету не устаревающей идеей конвергенции, как некоего состояния общества, в котором оптимально сбалансированы идеи свободного рынка и социальной справедливости, тем не менее написаны СОВЕТСКИМ человеком, для которого очевидна «жизнеспособность социалистического пути, который принес народу огромные материальные, культурные и социальные достижения, как никакой другой строй возвеличил нравственное значение труда» ([2], с. 38), очевидны «преимущества социалистического пути развития человеческого общества», как «следующей за капитализмом формации, представляющей собой более высокую ступень общественного, экономического и социального развития» ([2], с. 41 – 42). А сталинизм — это чудовищное отклонение, искажение прекрасной идеи, содержащее — по сравнению с германским фашизмом — «гораздо более изощренный заряд лицемерия и демагогии», поскольку он опирался «не на откровенно людоедскую программу, как у Гитлера, а на прогрессивную, научную и популярную среди трудящихся социалистическую идеологию» ([2], с. 25). Думать, что все это писалось «понарошку», значит ничего не понимать в истории. А тем, кто все-таки хочет понять и историю, и Сахарова, советую в порядке ликбеза прочитать «книгу века» — «Воспоминания» самого Андрея Дмитриевича [3]. Сахаров был глубоко идейным и необыкновенно ответственным человеком — и в своей «оборонной» работе, и всегда. Его самоотверженная, с полной отдачей защита прав человека, конкретных людей — это тоже служение идее. По счастью, как очень точно заметила во время одного из разговоров на «сахаровской» кухне на ул. Чкалова мать Е. Г. Боннэр Руфь Григорьевна Боннэр: «Права человека — не идеология, а насущная необходимость». Впрочем, готовность помочь пострадавшим от несправедливости — это у Сахарова изначально; примеров тому немало. Его дочь Любовь Андреевна Верная-Сахарова рассказывала мне, что еще в «додиссидентский» период в их квартире в Москве по нескольку месяцев жили преследуемые властями за попытки явочным порядком вернуться на историческую родину семьи крымских татар. («Случалось, зайдешь в туалет, а в углу на полу аккуратная кучка: выросшие в казахстанских степях ребятишки никогда не видели унитаза и стеснялись использовать такое чистое и белое по назначению».) Что и говорить, нетипичный это был академик.

Идеи социализма для Сахарова, очевидно, были привлекательны именно своей «справедливостью». В 1968 году Андрей Дмитриевич, как и мой отец Л. В. Альтшулер (он — один из создателей советской атомной бомбы, работал в Арзамасе-16 до 1969 г. и волею случая уехал оттуда тем же поездом, что и Сахаров), как и многие другие, верил в «исключительную общемировую цель» (выражение Сахарова — [2], с. 91), носителем которой является СССР, и, создавая и совершенствуя советские ядерные вооружения, был убежден, что выполняет историческую миссию, действует в ситуации крайней необходимости: силы реакции играют с огнем, угрожают нам, нашей социалистической Родине страшным оружием; отвести беду, запугать зверя — разве это не священный патриотический долг? «Во Вьетнаме силы реакции не надеются на желательный для них исход народного волеизъявления, применяют силу военного давления, нарушают все правовые и моральные нормы, совершают вопиющие преступления против человечности. Целый народ приносится в жертву предполагаемой задаче остановки «коммунистического потопа». От американского народа пытаются скрыть роль соображений личного и партийного престижа, цинизм и жестокость, бесперспективность и неэффективность антикоммунистических задач американской политики во Вьетнаме, вред этой войны для истинных целей американского народа, которые совпадают с общечеловеческими задачами укрепления мирного сосуществования» ([2], с. 17).

Многое здесь правда. Ужасная это была война и бездарная. И ужасен был ее конец — от нарушения Северным Вьетнамом Парижских соглашений до полпотовщины с ее трехмиллионной камбоджийской Катастрофой. «Воевать надо было иначе», — сказал как-то (много позже, в середине 70-х) Андрей Дмитриевич. «Политическое давление на СССР с целью не допустить поставок оружия Северному Вьетнаму, своевременная посылка мощного экспедиционного корпуса, привлечение ООН, более эффективная экономическая помощь, привлечение других азиатских и европейских стран — все это могло повлиять на ход событий, тем самым предупредить войну со всеми ее обоюдными ужасами» ([2], с. 131). Так писал Сахаров через 7 лет в книге «О стране и мире». Эволюция взглядов налицо.