«Федор Волков»

Ярославское книжное издательство

1961

Север Н. М.

ФЁДОР ВОЛКОВ. Сказ о первом российского театра актёре.

Ярославль, Кн. изд., 1961.

Никогда не изгладится из памяти благодарных потомков имя Фёдора Григорьевича Волкова - основателя русского национального театра. Многим нашим читателям, особенно его землякам-ярославцам, будет интересно познакомиться с новой книгой о великом актере.

В книге рассказывается о юности Ф. Г. Волкова, о первых шагах русского театра в Ярославле и Петербурге.

Повесть основана на большом документальном материале, в значительной части ещё не известном широкому читателю. И, вместе с тем, это подлинно художественное произведение с интересными и своеобразными характерами героев. Сочный и образный язык повествования как бы воссоздаёт колорит той эпохи.

Николай Михайлович Север не первый раз обращается к своему любимому герою: ярославцам уже знакома пьеса Н. М. Севера «Фёдор Волков». Образ великого земляка близок автору, посвятившему большую часть жизни сценическому искусству. В настоящее время Николай Михайлович работает над пьесой о советской молодёжи.

ДЕТСТВО

Там, где улица, вкось свернув проулком к Вол­ге, упёрлась в огороды, в чёрные баньки да амбарушки, стоял ладный с зелёной усадьбой дом отставного майора Челышева. Славен был Челышев тем, что при чине своём не брезговал народной потехой - честным кулачным боем, что вела из года в год Нагорная сторона против Тверицы-слободы. Не было ему в том бою равного. Козьмодемьянской церкви поп Никита так и звал его - Ослябей! Однако за потеху осуждал, хоть сам был всегдашним смотрителем. Да вот... то ли весна до срока лед подточила, или с крещенских прорубей трещины дались и снежной заметью укрылись, только в бою качнулось всё под ногами отважных бойцов, хлынула бог весть откуда чёрная вода, аж туман с неё к берегу пополз. Кто куда спасаться. У смотрителей на берегу страх и ужас. Да что вспоминать! Восемь душ совсем не вернулись на берег, а боле чем за сорок мокрых да издрогших кое-как убра­лись от смерти. Выполз и майор. Побежали к целовальнику за водкой - отогреть утопшего. Не помогло. Через три дня не стало на белом свете славного кулачника, и че­тыре года после этого Тверица-слобода брала верх над посадскими богатырями. Осталась вдова Настасья одна со своим женским горем. На третье лето, а шел тогда тысяча семьсот тридцать пятый год, отписала сестре своей, ко­стромской купчихе, Матрёне Волковой, тож постом похоронившей мужа, наказ: ехать к ней в Ярославль, коротать вместе горький бабий век.

Отцвели уже, осыпаясь белым цветом, яблонька и черемуха. Вечера стали поздними - чуть ли не за полночь всё заря да заря неугасимая.