«Подводный Чернобыль»

пар перегретый до 360 градусов! У нас, стоящих на крышке ПГ, подошвы почти плавились. А что они (спецы) чувствовали, когда резали вспомогательные трубопроводы 1-го контура?! Ведь там светило 15-20 рентген в час. Эти работы проводились на фоне, когда разные комиссии, пробегая четвертый отсек, прикрывали свои мужские драгоценности руками. Ну как было не гордится после этого тем, что ты являешься членом команды спецтрюмных!? И мы гордились своим отсеком, любили и уважали свою профессию и то, что мы делали. Лично я гордился тем, что рядом со мной служили такие ребята, что я являюсь их командиром, командиром реакторного отсека. Если говорить о спецтрюмных во время ядерной аварии в первые дни – у меня нет слов. Ребята понимали, на что идут – и умирали достойно в госпиталях. Об этом наверно лучше расскажет мой друг Влад Домбровский, который был тогда с ними в море и госпитале. Я же лучше знаю о своих. Воротникове, Ращупкине, Литвиненко и др. Эти ребята видели, знали что случилось с их друзьями, которых увезли в госпиталь. Они шли в отсек и делали то, что нужно для уменьшения смертельной дозы радиации, и как можно быстрее. Сейчас некоторые говорят, что все было под контролем. Фигня все это! Дозики (так называли ребят из службы радиационной безопасности. – Ред.) иногда убегали из отсека, а спецы работали по ночам, когда было меньше глаз. Ремонт помпы в отсеке Колей Лагуновым и Витей Гриценко в море стоял им жизни. Но они ее отремонтировали, сделали все, чтобы она заработала. Хочу сказать, что этот ремонт должен был делать другой спец, но он сдрейфил и не пошел в отсек. Фамилию его не хочу называть. Это был единственный случай трусости среди спецов за всю историю корабля. Единственный и последний. Команда второго экипажа и остатки первого, после того как всех отправили в госпиталя, укладывали мешочки со свинцом (это тонны), а потом по просьбе науки разбирали эти же мешки, чтобы добраться до арматуры и трубопроводов 1- го контура, забитых сплавом с ураном, который был выброшенный из разрушенной активной зоны ядерного реактора левого борта. Резали эти трубопроводы ножовкой, выплавляли из них сплав, ставили заглушки, обваривали их. Потом все это вытаскивали на причал, бросали в контейнер, а утром приходили дозики и, перепуганные, заставляли нас все тащить обратно в отсек, так как по причалу нельзя было пройти. Все вокруг светилось! Огромную работу при ликвидации ядерной аварии провел и рабочий класс. Но рабочий поработал 5-7 минут, потом душ, стакан спирта и – отдых, а