«Избранные произведения в одном томе»

Джеральд ДАРРЕЛЛ

Избранные произведения

в одном томе

Джеральд Даррелл родился 7 января 1925 года в индийском городе Джамшедпуре, в семье инженера-строителя Сэмюэля Даррелла и Луизы Флоуренс. В 1928 году после смерти отца семья переехала в Англию, а пять лет спустя, по приглашению старшего брата Джеральда, Лоуренса Даррелла — на греческий остров Корфу.

Среди первых домашних учителей Джеральда Даррелла было мало настоящих педагогов. Единственным исключением был натуралист Теодор Стефанидес. Именно от него Джеральд получил первые познания по зоологии.

В 1939 году (после начала Второй мировой войны) Джеральд с семьёй возвращается обратно в Англию и устраивается на работу в один из лондонских зоомагазинов. Но настоящим началом карьеры Даррелла-исследователя стала работа в зоопарке Уипснейд в Бедфордшире. Сюда Джеральд устроился сразу после войны на должность «мальчика на позверюшках». Именно здесь он получил первую профессиональную подготовку и начал собирать «досье», содержащее сведения о редких и исчезающих видах животных (и это за 20 лет до появления Международной Красной Книги).

В 1947 году Джеральд Даррелл организует две экспедиции — в Камерун и Гайану. Но прибыли экспедиции не принесли, и в начале 50-х гг. Даррелл оказался безработным. Ни один зоопарк Австралии, США и Канады, куда он обращался с просьбами, не смог предложить ему работы. Всего лишь временное пристанище (жильё и питание) без всякого жалованья он нашёл в зверинце на ярмарке курортного города Маргейт.

Родственники стали проявлять беспокойство о его будущем и на семейный совет вызвали старшего брата Лоуренса — известного писателя и дипломата, представителя модернизма в английской литературе 50 — 70-х гг. Его-то и осенила мысль, что и младшему брату не мешает взяться за перо, тем более что англичане буквально помешаны на рассказах о животных. Джеральда это не особо обрадовало, так как у него были сложности с синтаксисом и орфографией.

Как это нередко бывает, помог случай. Услышав однажды по радио совершенно безграмотный с точки зрения биолога рассказ о чьём-то путешествии в Западную Африку, где он сам бывал, Даррелл не выдержал. Сел и напечатал на машинке двумя пальцами первый свой рассказ: «Охота на волосатую лягушку». И тут произошло чудо. Из редакции сообщили, что рассказ его имел успех. Джеральда даже пригласили самого выступить по радио. Гонорар заставил его засесть за создание новых рассказов.

Первая книга — «Перегруженный ковчег» — была посвящена путешествию в Камерун и вызвала восторженные отклики, как читателей, так и критиков. Автора заметили крупные издатели, а гонорар от книг позволил организовать в 1954 г. экспедицию в Южную Америку. Однако в Парагвае разразился военный переворот, и почти всю живую коллекцию, собранную с огромным трудом, пришлось бросить, унося ноги от хунты. Свои впечатления об этой поездке Даррелл описал в следующей книге — «Под пологом пьяного леса».

Тогда же он по приглашению брата Ларри отдыхал на Кипре и в Греции. Знакомые места вызвали массу детских воспоминаний — так появилась трилогия «Корфу». Невероятный успех «Моей семьи» (первой книги трилогии) привёл к рассуждениям серьёзных критиков о возрождении английской литературы. Более того, это произведение «непрофессионального» автора включили в программу выпускных школьных экзаменов по литературе.

Ироничный Лоуренс Даррелл писал о своём младшем брате: «Маленький дьявол прекрасно пишет! Его стиль по свежести напоминает листья салата!» Джеральд был мастером «звериного» портрета. Все описанные им животные индивидуальны и запоминаются так, как будто ты сам их встречал.

Невероятная работоспособность Даррелла поражала окружающих. Он написал более 30 книг и снял 35 фильмов.

И всё же главной заслугой Джеральда Даррелла для нас останется созданный им в 1959 г. на острове Джерси зоопарк и образованный на его базе в 1963 г. Джерсийский трест сохранения диких животных. Основная идея Даррелла заключалась в разведении редких животных в условиях зоопарка и дальнейшем расселении их в места естественного обитания. В настоящее время эта идея стала общепринятой научной концепцией. Если бы не Джерсийский трест, многие виды животных сохранились бы только в виде чучел в музеях.

Джеральд Даррелл умер 30 января 1995 г. после неудачной операции на печени на 71 году жизни.

ПО ВСЕМУ СВЕТУ

(автобиографический цикл)

В произведениях этого цикла перед читателями предстает хроника жизни одного из величайших натуралистов 20 века. Человека, который через всю свою жизнь пронес чувство огромной любви и интереса к окружающему его царству природы.

Детство на острове Корфу; молодые годы и первые шаги в профессии; признание и работа на лучшие зоопарки мира; создание собственных проектов. А также описание многочисленных экспедиций в самые различные уголки земного шара: Африка, Южная Америка, Австралия.

КОРФУ

(трилогия)

С неизменной любовью, безупречной точностью и неподражаемым юмором Даррелл рассказывает о пребывании своей семьи на греческом острове Корфу.

Книга I

Моя семья и другие звери

Но у меня моя собственная меланхолия, составленная из многих элементов, извлекаемая из многих предметов, а в сущности — результат размышлений, вынесенных из моих странствий, погружаясь в которые я испытываю самую гумористическую грусть.

Речь защитника

В иные дни я успевала поверить в десяток невозможностей до завтрака!

Это рассказ о пятилетнем пребывании всей моей семьи на греческом острове Корфу. Он задумывался как описание местной природы, с ностальгическими нотками, но я совершил большую ошибку, представив моих близких на первых же страницах. Закрепившись на бумаге, они принялись захватывать пространство и приглашать самых разных друзей, чтобы разделить с ними главы этой книги. Лишь с огромным трудом и всяческими ухищрениями мне удалось сохранить отдельные страницы, посвященные исключительно животным.

Я постарался нарисовать точный, без преувеличений, портрет моей семьи; они выглядят такими, какими я их видел. Вместе с тем, чтобы объяснить их несколько эксцентричное поведение, думается, надо уточнить, что в те дни пребывания на Корфу все были еще достаточно молоды: старшему, Ларри, было двадцать три, Лесли — девятнадцать, Марго — восемнадцать, я же, самый младший, был впечатлительным десятилетним юнцом. О возрасте нашей матери нам было трудно судить по той простой причине, что она никогда толком не помнила даты своего рождения; поэтому скажу просто: она была матерью четырех детей. А еще она настаивает, чтобы я непременно уточнил: она вдова, — поскольку, как она весьма проницательно заметила, мало ли о чем люди могут подумать.

Чтобы растянувшиеся на пять лет события, наблюдения и просто приятное времяпрепровождение спрессовать до объема поскромнее, чем «Британская энциклопедия», мне пришлось сокращать, упрощать и перемещать материал, в результате чего от первоначальной последовательности событий мало что осталось. А еще я был вынужден вывести за скобки кучу эпизодов и персонажей, которых с удовольствием бы описал.

Сомневаюсь, что эта книга была бы завершена без помощи и горячей поддержки следующих людей. Упоминаю же я об этом для того, чтобы было на кого переложить вину. Итак, моя благодарность:

Доктору Теодору Стефанидису. С характерным великодушием он позволил мне использовать наброски для своей неопубликованной работы, посвященной Корфу, и подкидывал мне убойные каламбуры, часть из которых я пустил в ход.

Моим домашним, которые, сами того не желая, поставляли мне необходимый материал и оказывали неоценимую помощь при написании книги тем, что всё яростно оспаривали, почти никогда не соглашаясь с тем или иным фактом, насчет которых я с ними советовался.

Моей жене, радовавшей меня гомерическим хохотом во время чтения рукописи, после чего следовало признание, что это ее так забавляли мои орфографические ошибки.

Моей секретарше Софи, ответственной за вставленные запятые и безжалостно удаляемые расщепленные инфинитивы.

Я хотел бы выразить особое признание моей матери, которой посвящена эта книга. Подобно доброму, энергичному, чуткому Ною, она провела свой ковчег с чудаковатым потомством по бурным житейским волнам, проявив величайшую сноровку и постоянно сталкиваясь с возможным бунтом на корабле, то и дело рискуя сесть на мель перерасходов и излишеств, без всякой уверенности, что ее навигационные способности будут одобрены командой, зато прекрасно понимая, что все шишки свалятся на нее, если что-то пойдет не так. То, что она выдержала это испытание, можно считать чудом, а она его выдержала и, больше того, сумела при этом сохранить рассудок. Как справедливо говорит мой брат Ларри, мы можем гордиться тем, как мы воспитали нашу мать; она делает нам честь. Она обрела состояние счастливой нирваны, когда уже ничто не может повергнуть в шок или удивить, что доказывает хотя бы недавний пример: на выходные, когда она была одна в доме, неожиданно доставили сразу несколько клетей с двумя пеликанами, ярко-красным ибисом, грифом-стервятником и восемью обезьянами. При виде такого контингента более слабый смертный, скорее всего, дрогнул бы, но только не моя мать. В понедельник утром я нашел ее в гараже, где за ней гонялся разгневанный пеликан, которого она пыталась накормить консервированными сардинами.

— Дорогой, как хорошо, что ты пришел. — Она уже задыхалась. — Этот пеликан как-то не очень охотно идет на общение.

На мой вопрос, почему она решила, что это мои подопечные, последовал ответ:

— Дорогой, кто ж еще мог прислать мне пеликанов?