«Таинственный кашель»

— Надоел мне уже этот кашель. Простыл если кто, так ему надо меду дать и горячего молока… А чтоб больше не кашлял, пускай босиком по рыбалкам не шляется. Пускай дома сидит.

После этого взял табак и ушел на крылечко курить.

Только двери захлопнулись, сразу начали ребятишки о чем-то шептаться. Потом кто-то пришел и под печку что-то поставил. Домовой протянул туда руку — стоит кружка горячего молока, а на блюдечке рядом с кружкой лежит сотовый мед… И еще на него листик сыру рывочками залезает — как будто кто его снизу подталкивает, и шуршит в темноте. Ну а кто в темноте шуршит? Кошка рыбой объелась и спит на всю избу с котятами. А сыр влазит тоню-ю-юсенький, тоньше мышьего писку. Как раз такой, какой больше всего домовой и любил.

Съел он мед, выпил кружечку молока и уже собирался за сыр приниматься, да тут и опамятовался!. Окунь что говорил?. Если что-нибудь съесть на весах, то продукт никуда не девается… А я где молоко с медом съел? На полу! На весы надо было идти!

Взял он сыр и пошел на весы. Прилетела ворона, поглядела на сыр, спрашивает:

— Ты чего это, сыр собрался поесть?

— Сыр, — ответил Тимоня. — Не все другим свое пузо едой набивать… Ты зачем моего окуня утащила?

— Твоего? — переспросила ворона и о чем-то задумалась.

— Я с ним опыт хотел провести, а ты — раз и стащила, — по-прежнему выговаривал ей Тимоня, устраиваясь на весах.

— Какой опыт? — полюбопытствовала ворона. А выслушав, говорит: — Раз уж я виноватая, проводи этот опыт со мной. Этот окунь опять бы тебя обманул: много ты разглядишь сквозь пакет, как бы он тех плотвичек ел? А я вся на виду — сразу видно, что с сыром произойдет. — Она вспрыгнула на весы, приготовила клюв пошире для опыта, да тут кошка Мурка откуда-то появилась и замяукала. Сыр со страху в желудок вороне упал, а ворона на дерево убралась.

Посмотрел домовой — вот разбойники, так разбойники, ведь опять же меня обманули: нет ни рыбы, ни сыру. А гости нагрянут, и опыт им не на чем показать, а не только уж чем-нибудь угостить… Постоял, порасстраивался домовой — делать нечего — пошел к себе под печь, простуду лечить.