«В одном селении»

А метель разбушевалась такая сильная, что все сидели у очагов. Десять дней ревела метель, все жилища, вырытые в земле, сильно очень завалило снегом. Когда она кончилась, люди еле выбрались наружу.

Все хотели есть. А амбара нет. Долго раскапывали его, нашли остатки пищи — много ее успели съесть лисы и соболи. И собаки им помогли.

И тогда они снова заговорили:

— Надо уходить отсюда. Надо уходить в другие селения, к своему народу. Может, не все дойдем. Но если останемся здесь, то все погибнем.

— Нет, — сказала Инанупирика, — никуда не надо собираться. Мы здесь проживем.

И на этот раз она всех переговорила.

Но лучше никому не стало. Есть совсем уже было нечего. Люди, ослабшие, собирались вместе в земляном жилище. Женщины надевали шелковые халаты и украшали себя бусами, как украшают мертвых. Сделав так, они ложились спать вместе. Ночью кто-нибудь умирал.

Потом все умерли.

Умерла и Инанупирика.

Однажды пришел сюда тот богач. Посмотрел на большие пустые котлы, на обрушившиеся жилища. И ушел.

Старики из других селений после рассказывали об этом своим детям, их дети — своим детям. Рассказывали затем, чтобы не поддавались рассуждениям женщины.

У каждого ведь свой ум есть.

Вот так было в одном селении.

Обиделись, потому и воевали

Однажды, когда еще, кажется, снег не выпал, это было.

В Тарайке жили люди. Ничего жили. Даже очень хорошо было, если морского зверя убивали и рыбу ловили.

И вот один мужчина, богатый, пошел зачем-то вверх по реке, туда, где ороки жили. У ороков много оленей паслось. От одного леса до другого — вот как много!

Ладно, пришел этот мужчина к орокам. Вошел в их жилище, сел у огня.

Ну, ороки захотели угостить гостя. Приготовили олений желудок и подали ему.

Никогда никто не подавал мужчине такую пищу. Плохая пища. Мерзкая. Обиделся он. Не стал есть. Вышел из их жилища и направился к себе домой. Даже забыл, зачем приходил к ним.