«Арина»

— Уехала мамка. Утрешним автобусом рано уехала.

— Куда уехала?

— Обратно домой. У неё, видишь ли, какие-то дела. Надо отправляться ей за границу, в Венгрию, в Будапешт. А чего она оставила там, в Будапешти-то?

Сказала: Пускай Аринка у тебя поживёт. Мол, закончу дела и приеду за ней. Ладно, пускай отправляется по делам. А мы с тобой, внучка, будем теперь вместе жить. Ты только не плачь. Плакай не плакай, а горюшку этим не поможешь.

Арина ещё немного поплакала, потом перестала. Умница, хорошая девочка, уже не плачу. Больше плакать не буду. Ну, вот и молодчина. У старухи на голове волосы под белый платок спрятаны. Глаза голубые, как то самое небо, на которое Арина недавно смотрела вместе с мамой. Она говорила: «Смотри, дочуля, как твои глаза. Голубые, аж синие». И Арина сказала:

— Бабушка, у тебя глаза голубые. А у меня аж синие. Почему?

— Потому что я твоя родная бабушка. Когда-то глаза мои тоже были синими. Теперь от старости они поголубели. Давно на белом свете живу. Всё смотрю и смотрю на него, вот они и выцвели.

— Ладно, будем теперь вместе жить, — согласилась Арина. — А мама пусть едет в Будапешт. У неё глаза карие, она сама говорила. Почему?

— Потому, что у её отца, твоего дедушки, они тоже были карие.

— Мама потом вернётся и заберёт меня отсюда. А пока будем вместе с тобой жить.

— Ну и славно. Договорились, — сказала бабушка.

И она улыбнулась. Глаза её вместе с лицом сразу стали знакомыми, как голубое небо вверху, которое смотрело на Арину и её маму. Они тогда вместе шли домой из детского сада, держась за руки. В этом небе лежали белые, как вата, тоже давно знакомые облака. Они лежали животами вниз и сверху смотрели на Арину и её маму.

— Теперь, Ариша, вставай и одевайся. Будем завтракать. Ты, небось, кушать хочешь.

— Мама говорит: «Улыбочку! Быстренько поднимайся, дочуля». А «будем завтракать» не говорит.

— Это почему же? — удивилась бабушка.

— Потому что завтракать надо в садике.

— А что там дают на завтрак?