«Русская пленница французского кота»

Посмотреть действительно было что: разноцветные мундиры русских и французских солдат и офицеров — зелёные, синие, красные, белые; старинные пушки, ядра, ружья, пистолеты и сабли, пики, знамёна полков!.. Всё это напоминало о том суровом годе, когда французские войска императора Наполеона вторглись в Россию.

— Нет уж! У меня от такой высоты голова закружится!..

Ап-чххи!.. Я вон пока и чихать не перестала, а ты хочешь, чтобы у меня ещё и голова закружилась!

— Ну и зря! Я вот сейчас как будто полководец на поле боя. Передо мной мои отважные солдаты, а впереди — неприятель. Осталось только скомандовать: «Вперёд, орлы!..» Посмотри-ка! Что это там так сияет?

— Где?.. — оглянулась Тинка. — Ой, мне отсюда не видно!..

— Я же говорил: залезай ко мне наверх!.. Ох уж мне твоя предусмотрительность!..

Трудно сказать, кто из мышат был более любопытен, потому что любопытство обоих было безгранично. Уже через несколько секунд брат и сестра быстро спустились с русского мундира и оказались в дальнем конце зала, на стенде с личными вещами французских офицеров.

Сияли стёкла странных очков в золотой оправе — на них падал солнечный свет из окна. Странные очки лежали на стенде между серебряной табакеркой и бронзовой чернильницей в виде львиной головы.

— Ах вот это что! — сказал Тимка. — Какие-то неправильные очки! Вместо того, чем их за уши зацепляют, палочка со шнурком! Палочку-то за ухо не зацепишь… Может, шнурок к ушам привязывается?

— Хи-хи-хи!.. Такие очки не надеваются на нос — их держат перед глазами за палочку-рукоятку. А называются они «лорнет». Вон под ними написано: «Лорнет французского штабного офицера».

— Лор-нет… — медленно повторил Тимка. — А шнурок-то зачем?

— А шнурок — к пуговице привязывать или ещё к чему, чтобы лорнет не упал, не разбился и не потерялся… Вообще, очень миленькая вещица! Я бы сама не прочь завести себе лорнетик.

В это время совсем рядом, на чернильницу в виде львиной головы, уселась изрядных размеров муха. Видимо, это была молчаливая муха, потому что ни брат, ни сестра не услышали её жужжания, когда она подлетала к ним.