«Сказки З. Топелиуса, профессора Александровского университета в Гельсингфорсе»

СКАЗКИ З. ТОПЕЛИУСА

Профессора Александровского университета

в Гельсингфорсе

Дозволено цензурою. Спб. 19 Августа, 1882 г.

ДВЕ СОСНЫ

Зимняя сказка

В большом лесу, далеко в пустынях Финляндии, росли рядом две громадные сосны. Они были так стары, так стары, что никто даже и не запомнит, когда они были молодыми. Издалека можно было видеть их темные верхушки, которые высоко поднимались над всем окружающим лесом. Весною в ветвях этих сосен дрозды распевали свои нежные песни, а маленькие бледно-розовые цветы вереска поглядывали вверх на них с таким смирением, как будто хотели сказать: «Боже мой, неужели здесь на свете можно сделаться таким большим и таким старым?» Но зимою, когда вьюга и метель окутывали всю окрестность снегом, а поблекшая травка и цветы вереска покоились глубоко под белым снежным покровом, тогда свирепая буря с шумом проносилась по верхушкам могучих сосен и сметала снег с вечно-зеленых сучьев; ураган разрушал большие дома, опрокидывал целые леса, но сосны эти стояли непоколебимо и твердо; не ломались они и тогда, когда буря вокруг них все ломала и опрокидывала. А быть таким сильным и крепким что-нибудь да значит.

Недалеко оттуда виднелся в лесу пригорок, а на нем маленькая хижина в два окна, крытая дерном. В ней жил бедный крестьянин со своею старухой женой, а по близости было небольшое огороженное поле, где они садили картофель и сеяли рожь. Зимою старик рубил в лесу бревна, а потом возил их на большой лесопильный завод, который находился за несколько верст оттуда; таким образом он зарабатывал столько, что у него всегда был хлеб и масло, молоко и картофель. Всем этим он был очень доволен, — он знал, что многим приходится довольствоваться одной мякиной, и у них нет даже масла, чтобы намазать на свой хлеб.

У старика и старухи было двое детей. Мальчика звали Сильвестром, а девочку Сильвией.

Однажды в зимний день дети отправились в лес осматривать свои силки и сети, расставленные для зайцев и куропаток, которых очень много водилось в том лесу. Оказалось, что в сеть Сильвестра попался белый заяц, а в силок Сильвии белая куропатка. Заяц и куропатка запутались в силки ногами и потому были еще живы. При виде детей они запищали так жалостно, что дети в удивлении остановились.

— Отпусти меня, и тебя наградят за это — пищал заяц.

— Да, отпусти меня, и тебя наградят за это — пищала куропатка.

Дети сжалились над ними и выпустили их. Заяц со всех ног пустился бежать в чащу леса, а куропатка торопливо поднялась и полетела, и оба в одно время закричали: «Опросите великанов! спросите великанов!»

— Что это значит, — с досадой сказал Сильвестр, — эти неблагодарные животные нас даже не поблагодарили.

— Они сказали, чтобы мы спросили великанов, — сказала Сильвия. — Кто это? Никогда я прежде не слыхала здесь о великанах.

— И я тоже, — сказал Сильвестр.

В это время пронесся сильный холодный ветер по сучьям двух огромных сосен, которые росли тут по близости; удивительно зашелестели при этом их темные верхушки и дети, к немалому своему удивлению, услышали в этом шелесте странные слова.

— Стоишь ли ты еще, брат великан, — спросила одна сосна.

— Разумеется, я стою — отвечала другая сосна. — Но каково тебе, брат великан?

— Я начинаю стареть — отвечал первый. Ветер отломил у меня один сучек с верхушки.

— В сравнении со мною ты еще ребенок. Тебе только триста пятьдесят лет, а мне уже исполнилось триста восемьдесят восемь, — прошелестел второй великан.

— Смотри, теперь ветер возвращается — сказал первый. — Давай споем немного, по крайней мере моим сучьям будет о чем подумать.

И они запели вместе под шум бури:

— Поговорил теперь с этими детьми людей, — прошелестел второй великан.

— Меня удивляет, что бы эти сосны могли сказать нам, — тихо сказал сестре Сильвестр.

— Нет, нет, пойдем домой, — шептала Сильвия, — я боюсь этих больших деревьев и их удивительных песен.

— Подожди, вон идет отец с топором на плече, — сказал Сильвестр.

В это время к ним подошел отец.

— Вот два таких дерева, какие мне нужно, — сказал крестьянин, поднимая топор, чтобы срубить одного из великанов.

Но дети начали плакать:

— Добрый батюшка, не трогай этого великана — говорил Сильвестр.

— Милый батюшка, не тронь и этого, — говорила Сильвия. — Они уже такие старые, и только что пели нам песенку.

— Что за ребячество — сказал старик, — будто деревья умеют петь! Но все равно; если вы просите не трогать их, то я могу найти себе пару других деревьев.

С этими словами он пошел дальше в лес, а дети из любопытства остались послушать, что еще им скажут два великана.

Ждать им пришлось не долго.

Ветер воротился с мельницы, где он молол с такою силою, что искры летели из жерновов, и снова зашумел в ветвях вековых сосен. Теперь дети совсем ясно расслышали, как деревья опять заговорили.

— Вы спасли нашу жизнь — говорили они детям — и этим сделали доброе дело. Теперь просите от нас по подарку, и чего бы вы ни пожелали, все вы получите.

Дети очень обрадовались этому, но в то же время и задумались. Им казалось, что им нечего желать на этом свете. Наконец Сильвестр сказал:

— Я бы хотел, чтобы теперь хотя немного засветило солнце; тогда бы мы лучше могли разобрать следы зайцев в снегу.

— Да, да, — сказала Сильвия, — а я хотела бы, чтобы опять настала весна и снег начал бы таять; тогда бы и птички снова запели в лесу.

— Безрассудные дети! — зашелестели деревья. — Вы могли пожелать себе разных прекрасных вещей, а вы пожелали то, что сделается и без вашего желания. Но вы спасли нам жизнь и потому мы исполним ваши желания; но исполним их только лучше и прекраснее. Ты, Сильвестр, будешь иметь дар, что, куда бы ты ни пошел и на что бы ни взглянул, везде вокруг тебя будет светить солнце. А ты, Сильвия, получишь тот дар, что, куда бы ты ни пошла и когда бы ни открыла ротик, везде вокруг тебя будет весна и снег начнет таять около тебя. Довольны ли вы этим? — спросили деревья.

— Да, да! — закричали обрадованные дети. — Это больше, чем мы желали. Благодарим вас, добрые деревья, за чудесные подарки.

— Ну, прощайте, — сказали деревья, — желаем вам счастья.

— Прощайте, прощайте, — закричали дети и весело побежали домой.

По дороге Сильвестр по привычке часто оглядывался, высматривая на деревьях куропаток, и к своему удивлению заметил, что, куда бы он ни взглянул, везде перед ним мелькал как бы ясный луч солнца, сверкая как золото на сучьях деревьев. Не меньше удивилась и Сильвия, когда также заметила, что снег начинал таять по обеим сторонам тропинки, по которой они шли.

— Посмотри, посмотри, — крикнула она брату, и едва успела открыть рот, как зеленая травка стала показываться у ее ног, деревья начинали распускаться и высоко в синеве неба послышалась первая песнь жаворонка.

— Ах, как это весело, — кричали дети, счастливые и веселые вбегая в дом.

— Я могу видеть сияние солнца, — кричал Сильвестр своей матери.

— Я могу сделать, чтоб таял снег, — кричала Сильвия.

— Ну, это всякий сумеет делать, — сказала мать и засмеялась.

Но немного времени спустя она крайне удивилась. Хотя уже стемнело и наступил вечер, в избушке все еще как будто сияло солнце, пока Сильвестру не захотелось спать и его глаза тихо не закрылись. И несмотря на то, что была глубокая зима, в избушке так сильно запахло весной, что даже веник в углу начал зеленеть, а петух несмотря на позднее время от радости принялся петь на своем насесте, и это продолжалось до тех пор, пока Сильвия не заснула.

— Слушай, отец, — сказала старуха мужу, когда тот воротился домой, — с нашими детьми что-то не ладно. Я боюсь, не околдовал-ли их кто-нибудь в лесу.

— Пустое! Ты себе это только воображаешь, — сказал старик. — Слушай лучше, какую новость я тебе скажу. Угадай, какую? Король с королевой путешествуют по нашей стране и завтра проедут мимо нашей церкви. Как ты думаешь, не взять ли нам с собой наших детей и поехать с ними посмотреть короля и королеву.

— Да, я согласна, — весело сказала старуха. — Не часто приходится нам видеть короля и королеву.

На другой день старики с детьми с раннего утра отправились к церкви. Они уже заранее так радовались предстоящему зрелищу, что никто из них и не вспомнил о случившемся накануне. Не замечали они и того, как луч солнца то и дело скользил перед их санями и что березы распускались на всем их пути.

Когда они подъехали к церкви, там собралось очень много народу, но все были испуганы чем-то; говорили, будто король был очень недоволен тем, что нашел страну такою пустынною и дикою, и потому многие думали, что он по своей обычной строгости наложит на страну тяжелые наказания. О королеве говорили, что ей было очень холодно во все время путешествия по Финляндии и что она при этом очень скучала.

Все знали об этом и потому народ с беспокойством поджидал королевскую чету. Скоро все со страхом увидали, как королевские сани показались вдали и стали быстро приближаться. Король смотрел угрюмо, а королева плакала; но они все-таки остановились у церкви, чтобы переменить лошадей.

— Посмотрите, как вдруг засияло солнце, — сказал король, осматриваясь по сторонам, и при этом он засмеялся так милостиво, как обыкновенно смеются все прочие люди. — Я совсем не понимаю, отчего мне вдруг стало так весело, — говорил он.

— Вероятно потому, что ваше величество изволили хорошо позавтракать, — отвечала королева. — Но и мне также стало что-то весело.