«2/3 успеха»

— Да хотя бы ту же пани Пекарскую. Сама бы ни в жизнь не сообразила стащить кляссеры, пришлось подсказывать… Я уже не говорю о пани Наховской. Та без нас совсем бы пропала.

Надо честно признать, что все облагодетельствованные ими особы отдавали должное заслугам Павлика и Яночки и признавали, что без них и в самом деле ничего бы не сделали. Начала пани Пекарская, выразив глубочайшую благодарность за разоблачение Очкарика. Следующим был пан Левандовский. Тот откровенно признался, что благодаря Яночке и Павлику его диссертация явится новым словом в подростковой психологии, как знать, может быть, и выдающимся открытием. И наконец, немного пришедшая в себя пани Наховская. Та благодарила со слезами на глазах. От ворованных запчастей и следа не осталось, шайка грабителей скрылась с горизонта, и как следствие этого, её оставили в покое шантажисты со своими марками.

— А если опять когда сунутся, — сказала пани Наховская, — так я этому Баранскому собственноручно дом подожгу! Я прямо так и сказала этому негодяю Баранскому. Они сочли меня ненормальной, а я и в самом деле уже с ума сходила, вот он сразу и поверил. И теперь побоится — что взять с сумасшедшей? Думаю, отвязались от меня навсегда.

Последней их благодарила мать Каролины. Ещё бы, благодаря энергичным и предприимчивым Хабровичам и её замкнутая, неповоротливая Каролинка перестала быть замкнутой, общается со сверстниками, всегда оживлённая и весёлая. Девочку прямо не узнать, и мама надеется, она такой и останется.

Пришла пора подводить итоги достигнутого. Яночка достала свою тетрадь в клетку с записями и принялась её листать.

— Лучше всего получилось с пани Наховской, — пришла к выводу девочка. — Тут, можно сказать, мы добились стопроцентного успеха. По всем статьям!

— Факт, — согласился мальчик. — Жаль, что с марками только половина, пятьдесят процентов.

— К сожалению, меньше половины. — Почему? Дедушка же сам сказал, — половина коллекции.

— Это дедушка сказал на радостях и чтобы сделать нам приятное. А на самом деле там нет пятидесяти.

— Не понимаю, с чего ты взяла. Яночка тяжело вздохнула.

— Потому что не хватает серии доплатных марок достоинством в десять крон. Вспомни, дедушка рассказывал, всего пятнадцать штук во всем мире! Мерзавец Пшеворский продал её какому-то Выпрыху, а этот Выпрых смылся за границу уже много лет назад. Так что считать дедушкину коллекцию половиной коллекции пана Франтишека мы не имеем права. И речи быть не может!

Павлик глубоко задумался. Кажется, сестра, как всегда, права.

— Допустим, — сказал он, — половина, но ведь пани Наховская — все сто процентов! Один плюс одна вторая… а должно быть два… Вместе получается три четверти.

Яночка была неумолимой.

— Пани Наховская — побочный продукт, её мы не можем целиком приплюсовать к нашим процентам. От силы потянет… минутку, подумаю… Мы ведь с самого начала не нацеливались на пани Наховскую, так? Она всплыла по ходу дела, так? И её спасение нельзя считать нашим достижением в области марок. Нет, я считаю, десять процентов надо с неё скостить. И ещё десять процентов снимаем из-за этого Выпрыха. С половины снимаем, значит с целого это составит пять процентов. Теперь суммируем…

В уме такого не сосчитаешь. Яночка подсчитала на бумаге и сказала:

— Всего мы набрали успехов на одну целую тридцать пять сотых. Теперь делим это на два, получается… ноль целых шестьдесят семь с половиной. Выходит, две трети.

Настроенному на максимальные достижения Павлику совсем не нравились подсчёты сестры. Он попытался подступиться к ней с другого боку.

— Если начистоту, мы же с тобой поначалу ни на какой такой успех и не настраивались, не ставили задачи — непременно добиться ста процентов!

— А это кто как.

— Не понял.

— Я так, например… ну да ладно, сначала я тоже хотела только разобраться в том, что с этими марками происходит. А потом, ну вспомни сам! Потом сказала тебе, что достигнем только четверти успеха. Четвертушки! Когда дедуля, дал нам список марок пана Франтишека.

— Вот видишь! Ты мечтала об одной четвёртой, а мы с тобой достигли двух третей успеха. Это же лучше, чем одна четвертушка, так ведь?

Яночка никак не желала успокаиваться на достигнутом.

— А Баранский жив и здоров, — снова безжалостно напомнила она брату о печальной реальности. — И будет по-прежнему штамповать фальшивки. Раз не удалось его совсем пришлёпнуть, значит, и наши две трети тоже такие… не совсем… бракованные, в общем.

— А чего бы ты хотела? — рассердился брат. — Чтобы мы сами покончили со всеми бандюгами? Поубивали их всех? Заладила — «две трети, две трети»… Какие-то дроби идиотские выдумала! С меня достаточно! Я хочу стопроцентного успеха! Мне нужен один успех, но полный! И все равно в чем…

Яночка внимательно взглянула на брата и захлопнула тетрадь.

— Очень рада! — сказала она спокойным голосом. — Думаешь, мне нравятся дроби? Думаешь, меня радует, что вместо целого успеха мы добились всего каких-то двух третьих? Я бы тоже хотела один полный! И в чем его добиться, я пока не знаю. Не будем же мы с тобой искать по свету этого проклятого Выпрыха! Может, когда вырастем, а пока…

— Что ты привязалась к этому Выпрыху? Неужели ничего другого нельзя придумать?

— Можно, конечно. И даже нужно. Надо подыскать что-нибудь подходящее, и побыстрее! И с самого начала настроимся на полный успех, а не на четвертушку! Поглядим, что из этого получится.

Всем своим существом Павлик чувствовал, что две трети успеха его категорически не устраивают. Да какой же это успех, считай, просто-таки поражение! Нет уж, он во что бы то ни стало должен добиться грандиозного успеха, полного и безоговорочного! И тогда разные люди будут взирать на него горящими от радости огромными чёрными глазами… Взирать с восхищением и восторгом! Нет, надо как можно скорее браться за новое дело и добиться в нем полного успеха!

Жалкие две трети стали мощным стимулом…

Оглавление