«Принц Черного моря»

Оба дельфиньих браконьера, Пасик и Саня, не стали отрицать и согласились после съемки клипа отпустить его обратно в море. Вот с такими намерениями и появились они в воротах дачи, когда мы катили тележку со Жмыхом.

А так все остались довольны.

Примадонна, тем, что Санек снова будет ее на руках выносить из бассейна.

Пасик, тем, что Саня согласился крепко не прижимать ее к груди.

Режиссер с помощниками тем, что за дополнительную плату надо переснять клип.

Лейтенант милиции, тем, что кругом все виноваты, а он один прав, и все предлагают ему мирно договориться.

Ну, а мы, конечно, были просто счастливы тем, что Жмых оказался в море.

Делать нам на даче было нечего, у нас свои дела, мы попрощались. Скорее к Лысой голове. Вдруг приплывут тетя Даша со Жмыхом.

Они приплыли. Вот как это было.

Глава XXVII. Счастливого пути, дельфины

Жмых пришел в себя через несколько секунд, после того как чугунная ванна приводнилась в море. Он сильно ударился головой и маленьким рыльцем о ее края и на несколько мгновений потерял сознание. Теперь он был ученый, очнувшись, он, не выпрыгнул из воды, а медленно, не высовываясь, поплыл в сторону открытого моря. Надо отплыть подальше и только после подать сигнал, что жив и здоров. Он ужасно хотел есть и пить. Вон солнце стоит в зените, значит прошло пол дня с тех пор, как последний раз он ел. Чутко вслушиваясь в звуки моря, он старался услышать голос матери. Где она теперь? Посчитав, что отплыл достаточно далеко от страшного берега, он тревожно засвистел:

– Мама, где ты?

Ему показалось, что откуда-то издалека донесся ее голос. Он снова подал сигнал. На этот раз щелчками и в другую сторону моря.

– Жмых!? – почти рядом раздался ее голос.

– Мама!

Их встреча произошла в километре от того места, где его так грубо сбросили в воду Данила и Макс.

– Живой?

– Живой!

Радостное возбуждение обоих притупило, но не утолило чувство голода малыша. Жмых прижался к матери и стал толкаться в брюхо. Голод не тетка, отдай, что положено. Только материнское молоко делало его сытым и счастливым. Жмых проглотил три двойные порции и, наконец, отвалился от матери. На этот раз дальше, чем на пол метра от нее он не отплывал.

– Кто тебя выручил? – спросила мать.

– Данила!

– У нас, у дельфинов, есть поверье, – сказала мать, – что сладкоголосые, а к ним относится Данила, принадлежат к высшей, гуманной расе человечества. У всех же остальных нравственность и интеллект на уровне камбалы. Так что имей в виду сынок, у тебя среди людей один друг, Данила, остальные враги.

– А Настя?

Мать недовольно покачала головой.

– Влюбился все-таки.

Они еще долго разговаривали. Мать не могла налюбоваться на сына, рассказывающего страшные и удивительные вещи. Когда Жмых поставил последнюю точку в своем повествовании, мать ему напомнила, что утром они отплывают в Азовское море.

– А ты же хотела Даниле подарок преподнести, – напомнил он ей.

– Ты думаешь, он придет проводить нас на Лысую гору?

– Придет.

Они поплыли к затонувшей старинной каравелле, к лежащему в трюме сундуку с драгоценностями. Мать-дельфиниха долго выбирала подарок и, наконец, выбрала небольшую золотую монетку, не потускневшую от времени, не окислившуюся, не изъеденную ржавчиной. Пусть будет подарок маленький, не в величине дело, главное память останется. А Жмых долго рылся носом в сундуке выбирая что-нибудь поярче и потолще, и, наконец, нацепил себе на нос огромный золотой браслет украшенный прозрачным камнем. На этот раз они осторожно подплывали к Лысой голове, издали, осматривая окрестности. Кроме знакомой и безобидной четверки молодых человечков, поблизости никого не было. Мать-дельфиниха послала ультразвуковой сигнал, проверяя, есть ли искусственная преграда в виде сети у Лысого камня и убедилась, что нет. Теперь ничто не мешало ей и Жмыху попрощаться с человечками. Из всей их четверки, она хотела отблагодарить одного Данилу и несла ему золотую монетку.

А человечки, сидящие на лысом камне тоже заметили дельфинов.

– Плывут! – раздался ликующий крик с Лысой головы.

– Жмых, Жмых, плывет.

Мать-дельфиниха показала на камень.

– Глянь, как тебе радуются.

Жмых ничего не ответил. Он не мог раскрыть рот. На носу у него красовался старинный браслет. Когда дельфины подплыли к камню, мать-дельфиниха протянула монетку Даниле. А Жмых вместе с браслетом выпрыгивал напротив Насти. Она освободила его от драгоценности-обузы и он сразу засвистел и затрещал, предлагая Насте поиграть в воде. Но человечки только отталкивали руками Жмыха от камня.

– Плыви и не возвращайся.

Казалось мать-дельфиниха поняла их слова. Она издала несколько грозных щелчков, приказывая Жмыху успокоиться и попрощаться. Дельфины кинули прощальный взгляд на Лысую голову, с четырьмя человечками, стараясь, на всю жизнь запечатлеть их в своем сердце, и в красивом полете скрылись под водой.

Прощай Черное море!

Прощай Данила!

Прощай Настя!

Уплывающим дельфинам вслед махали с камня четыре человечка.

Прощай тетя Даша!

Прощай Жмых!

Прощай «принц Черного моря», – прошептали губы синеглазой. Она отвернулась от остальных и в синее море из ее глаз упала и моментально растворилась прозрачная слезинка.

Через неделю мы уезжали из отеля «Принцесса Черноморья». Дельфинов мы больше не видели. Говорят, наступило время миграции их в Азовское море.

Оглавление