«Тогда шумела листва [авторский сборник]»

Никандр Алексеев

ТОГДА ШУМЕЛА ЛИСТВА

Никандр Алексеевич Алексеев

(1891–1963)

Охота! Сколько радости и спортивного азарта испытывал всякий, кто хоть однажды с ружьём в руках, пробираясь в лесных чащах или в кустарниках по берегам озёр, «скрадывал»[1] дичь! Но не всегда ожидает охотника удача. Нередко ему приходится и спасать животных — и, кто знает, не больше ли радости испытывает при этом охотник!

Вот о такой радостной «неудаче», когда была подобрана и выхожена маленькая перепёлка, и рассказывает в своей книге Никандр Алексеев.

Тогда шумела листва

Фингал как будто дремлет на полу, положив голову на лапы. Распушённый хвост лаверака[2] лежит неподвижно. А ведь движениями хвоста пёс выражает и свою радость — молотит им воздух, и неприятность — низко опускает его.

Из машинки, привинченной к краю стола, я беру закрученный патрон и ставлю на подоконник. Следом за моей рукой с патроном поворачиваются глаза Фингала. Нет, не дремлет. Наблюдательный пёс по опыту знает, что зарядка патронов предшествует чудесной прогулке по кустарникам, полям и берёзовым перелескам.

Правда, случается — и после зарядки патронов Фингал остаётся дома, а хозяин, захватив деревянных уток, один исчезает на сутки, а то и больше.

Почему хозяин не берёт свою собаку на утиную охоту? Плыть она может, как заправский пловец. Белую одежду загрязнит на болоте? Ну что ж, отмоет. Поплавает по чистой воде и отмоет. Вода и грязь не помеха.

Нет, не поэтому я не беру Фингала, когда отправляюсь на болота за утками. Задача птичной собаки — стоять или лежать возле обнаруженной дичи. Тетерева, куропатки, перепела, дупель,[3] бекасы — все эти птицы останавливаются, затаиваются при виде собаки. И пёс осторожничает, делает вид, что не чует дичи, и стоит, не шевелясь, пока не придёт охотник и не скажет:

— Вперёд! Пусть взлетают, стрелять будем…

А утка, увидев собаку, не хочет сидеть. Она уплывает или убегает. Вот почему я не беру Фингала на уток.

Не беспокоит ли моего лохматого друга и сегодня дума: а вдруг придётся опять оставаться дома, слоняться из угла в угол, поджавши хвост.

Нет, если хвост и лежит, как лохматый меховой чулок, то глаза моего друга — живут, светятся…

Значит, Фингал чувствует, что я возьму его с собой.