«Новый директор»

Приближался конец учебного года. Чтобы освежить в памяти так легко полученные, а потому и выветрившиеся знания, нужно было взяться за учебники. Плохо учиться Игорь не мог. Не позволяло самолюбие. Он считал, что двойки и тройки получают личности бесцветные, бездарные или безвольные лодыри.

Прошел час. За это время по радио успели передать сельскохозяйственные новости, концерт легкой музыки и сообщили, что сейчас будет проверка времени. Часы у Игоря шли с точностью хронометра, и он был в них уверен как в самом себе. Последние известия тоже не заинтересовали его, но прогноз погоды заставил насторожиться.

— Либо будет, либо нет… — проворчал он, поднимаясь с кровати и потягиваясь. — Либо дождик, либо снег.

Надев полуспортивный серый костюм, Игорь собрал учебники, достал из нижнего ящика стола завернутый в целлофан длинный пакет и сунул его в портфель. Затем позавтракал на кухне холодными котлетами и прошел в комнату матери.

— Ма! Я в школу, — объявил он, останавливаясь в дверях. — Скажи Нюше, чтобы выгладила зеленые брюки.

— Хорошо. Но почему так рано, Игорек?

— Опять назначили классное собрание. Повышаем успеваемость и дисциплину.

— О-о, это важные вопросы… Ты поел?

— Поел.

— Приходи, пожалуйста, пораньше. Ты же знаешь, как я волнуюсь.

— И совершенно напрасно. До каких пор ты будешь считать меня малолеткой?.. Ма! Вот послушай мой новый афоризм. Я знаю, что он тебе понравится… «Ничто так не старит человека, как счастье; наслажденье — это единственное, ради чего нужно жить». Ну как? — спросил Игорь с гордой улыбкой.

— Игорек, ты просто гений! — восторженно проговорила мать. — Это очень глубоко! Просто какая-то бездна!

— А вот еще, послушай. «Полюбить самого себя — вот начало романа, который продлится всю жизнь».

— Да, да, да… Изумительно! Ты меня даже пугаешь! Как это тебе приходит в голову?

— Вчера не спалось… Я лежал и думал… Ну, хватит! Я могу опоздать. Точность — это вежливость королей. Ма, у папы я открыл форточку. Ты посмотри, а то он забудет.

Насвистывая какой-то фокстрот, Игорь вышел в прихожую.

На Невском проспекте, под воротами дома, где помешался кинотеатр «Колизей», засунув руки в карманы демисезонного пальто, с независимым видом стоял молодой человек. Нахлобученная до ушей кепка-«лондонка», поднятый воротник, узкие брюки и полуботинки на толстенной резиновой подошве говорили, что молодой человек следит за своей внешностью и, чтобы не смешиваться с толпой, хочет быть «стильным». Переваливая во рту с одной стороны на другую ириску, он равнодушно провожал глазами прохожих.

Неподалеку остановился подросток в форменной шинели ремесленного училища. Некоторое время он наблюдал за молодым человеком и, по каким-то признакам убедившись, что это как раз тот, кто ему нужен, уверенно направился к воротам.

— Ты Гошка Блин? — спросил он, подходя вплотную к молодому человеку.

— Ну, а если я, так что?

— Меня послал Султан. Его не пускают сегодня.

— Провинился бедный ребенок? — насмешливо спросил молодой человек.

— Да. Немного погорел.

— Ладно. Скажи ему, что завтра в восемь.

— А что́ в восемь?

— Не твоего ума дело! — рассердился Блин, но сейчас же смягчился. — В театр пойдем. Ну, топай, малявка. Не задерживай движение.

Ремесленник вышел из-под ворот, оглянулся, сплюнул и зашагал по Невскому.

Гошка Блин достал из кармана две ириски, сдул с них приставшие крошки и сунул в рот.

Прошло еще минут пять — на проспекте показался Игорь.

— Блин! Ты давно ждешь? Извини, пожалуйста. Меня задержали дела.

— Не имеет значения, — процедил Гошка, протягивая руку.

— Принес? — спросил Игорь.

— А ты?

— Конечно. Я человек слова.

— Тогда всё в порядке. Пошли!

Войдя во двор «Колизея», Блин уверенно свернул к одному из подъездов. Стеклянные двери пропускали много света на лестницу, и здесь можно было даже читать. Вытащив из кармана темно-зеленую книжечку, он передал ее Игорю. Тот раскрыл паспорт и внимательно посмотрел на фотографию немолодой женщины.

— Прописка есть? — спросил он, перелистывая документ.

— Прописка ленинградская.

— Ол райт! — усмехнулся Игорь, пряча паспорт в боковой карман пиджака. Затем он вынул из портфеля пакет и передал его Гошке.

— Тот самый? — спросил Блин.

— Ну конечно!

Через целлофан, на фоне темно-красного шелка галстука, четко выделялась не то нарисованная, не то вышитая фигурка женщины в ярко-желтом платье.

— Сила! — с усмешкой произнес Блин, бережно пряча галстук в карман. — Завтра у меня большой поход.

— Зря ты посылаешь этих пацанов, — поморщился Игорь. — Засыплют.

— Всё продумано. Если что не так — я в стороне.

— Люсю видел? — притворяясь равнодушным, спросил Игорь.

— А если видел, то что? — прищурился Блин.

— Ничего особенного. Передай привет.

— Не беспокойся. В твоих приветах она особой нужды не имеет, — медленно проговорил Гошка, и в тоне его нетрудно было угадать угрозу.

Игорь смутился и несколько секунд молча смотрел через грязное стекло во двор.

В этот момент дверь со скрипом распахнулась и в подъезд вошла пожилая женщина с провизионной сумкой.

— Вы что тут делаете? — подозрительно спросила она, внимательно разглядывая молодых людей.

— Ничего! — грубо ответил Гошка. — Шагай, мамаша, дальше.

— Какая я тебе мамаша!

Слегка отстранив приятеля, Игорь вышел вперед:

— Не сердитесь, пожалуйста, он шутит. Разрешите, я вам помогу.

Вежливый тон приятного и хорошо одетого юноши сразу успокоил женщину:

— Спасибо! Не беспокойтесь. Мне не высоко.

— Вы же, наверно, устали. Позвольте вашу сумку, — настойчиво продолжал Игорь и, взяв из рук женщины тяжело нагруженную сумку, начал подниматься по лестнице.

— Если не ошибаюсь, вы живете на третьем этаже? — спросил он.

— Да. А вы меня знаете?

— Ну как же! Я часто вижу вас.

Презрительно выпятив нижнюю губу, Гошка наблюдал за этой сценой. Он не понимал маневра своего приятеля и ждал, чем кончится вся эта комедия.

Голоса постепенно удалялись. Скоро до слуха Гошки донеслась последняя фраза женщины: «Очень вам благодарна!» Затем хлопнула дверь, и послышались торопливые шаги.

— Ну как! Дошло? — спросил Игорь, останавливаясь против Гошки.

— А чего там дошло?

— Это тебе урок. Заруби на носу. Никогда не нужно хамить с людьми. С людьми нужно обращаться ласково. Это выгодней и спокойней.

— Какая там еще выгода! — пробурчал Гошка.

— Ты слушай, когда тебе говорят! — продолжал назидательно Игорь. — Погладь человека по головке, и он растает. А когда растает, из него можно веревки вить. И никаких осложнений. А если начнешь хамить, человек ощетинится и ничего хорошего не получится. Это закон психологии.

— Не умею я так.

— Учись, пересиливай себя.

Блин был старше Игоря года на два, но Игорь был значительно умней и начитанней. Это чувствовалось на каждом шагу, а потому и главенство Игоря Блин признавал без особого сопротивления.

— А как ты узнал, что она на третьем этаже живет?

— Она же сама сказала.