«Семнадцатилетние»

Слова Натальи Захаровны плохо доходили до сознания Жени, и уши у нее словно заложило ватой. «Прощай, родная школа!» Эта горькая мысль мешала ей сосредоточиться. Женя слышала, как всхлипнула Надя, видела, как Нина Косинская вытащила кружевной платочек и провела им по глазам.

— …Мы не будем сегодня вспоминать недоразумения и ошибки, — говорила Наталья Захаровна. — Хотя их было немало за десять лет. Скажу только о том, что прожить без ошибок, прожить без конфликтов и столкновений невозможно. Все мы люди, и очень разные люди.

Очень хорошо бывает, когда на ошибках люди учатся; и вам, уходящим от нас в другую, взрослую жизнь, я советую помнить об этом всегда. Старайтесь не делать ошибок. Но уж если ошибка сделана, то делайте и беспощадный для себя вывод, учитесь на допущенной ошибке и никогда не упорствуйте. Умейте признавать свои ошибки так, как учил нас этому великий Ленин… Сейчас я даю слово представительнице девятых классов.

Лена Мельникова привыкла и умела выступать перед всей школой, но сегодня она волновалась больше, чем всегда.

— Девочки! От имени девятых классов и от своего тоже я хочу сказать вам на прощанье… Вот вы кончаете школу, и мы все желаем вам хорошо сдать экзамены… Мы желаем вам успехов и счастливой, плодотворной бодрой жизни и работы. Мы, девятиклассницы, принимаем от вас старшинство по школе и обещаем вам приложить все силы, все старание и умение, чтобы, как вы, помогать школе. Мы обещаем заботиться о младших… Обещаем бороться за лучшую успеваемость и чтобы общественная и комсомольская работа шла еще лучше… Поверьте нам, что мы все сделаем… Но мы надеемся, что вы будете навещать нас в свободное время и помогать делом и советом… Вот и все.

На смену Мельниковой девятиклассницы начали подсаживать на сцену первоклассниц. Каждая девочка держала в руке букетик цветов. Пятнадцать первоклассниц в белых передниках выстроились перед выпускницами.

— Теперь слово предоставляется Тане Сергеевой, — сказала директор и одобрительно кивнула ей головой.

— Дорогие девочки! — громко выкрикивая каждое слово, начала Таня. — Вы, наши старшие подруги, покидаете школу, и мы, самые младшие, вам желаем хорошо учиться…

Она запнулась, остановилась, и всем стало ясно, что Таня забыла свою речь. Смущалась она недолго и, подумав, громко закончила начатую фразу:

— …всегда! — Затем она снова подумала и более уверенно продолжала: — Нет, это мы обещаем вам хорошо учиться всегда… и всегда брать у вас пример… Мы обещаем поднять…

Никто не мешал, не подсказывал Тане, но все с улыбкой слушали ее сбивчивую речь, как самую приятную, самую значительную и интересную.

Женя крепилась до конца, но, когда первоклассницы подошли к ним и вручили букетики цветов, она не выдержала. Обняв большеглазую, с пышным белым бантом девочку, она поцеловала ее, и слезы полились ручьем.

Все десятиклассницы плакали, сморкались, обнимали малышей, шептали им какие-то слова, а зал шумел рукоплесканиями, и везде мелькали платки…

Одна Тамара удержалась от слез. Она взяла фиалки, пожала руку первокласснице и солидно поблагодарила ее за внимание.

Наталья Захаровна посмотрела на часы и кивнула головой стоявшей у дверей в зал ученице. Дверь распахнулась, дежурная перебежала к перилам лестницы и замахала рукой вниз.

— Девочки! Последний ваш урок кончается, — сказала директор. — Разрешите мне от имени всей школы еще раз пожелать вам доброго пути…

И в этот момент во всех этажах зазвенел такой знакомый, такой привычный и такой родной звонок, что слезы, помимо воли, брызнули из глаз Тамары.

Это был последний звонок. И он уже никуда не звал. Звонок возвещал десятиклассницам о том, что уроки в школе окончены навсегда.

Ленинград

1947–1954 гг.

Оглавление