«Большая книга ужасов – 24»

Просто так скрипки на лавках не лежат. Их даже просто так не выбрасывают. В крайнем случае оставляют в музыкальных школах. И потом, перед ним была очень хорошая скрипка. Гребешков определил это на глаз. По изгибу колков, по затертости грифа, по благородной линии корпуса, по потемневшему от времени лаку. Это была не просто скрипка. Это была Скрипка с большой буквы, мечта многих и многих музыкантов.

Солнце скрылось. Валерка задумчиво посмотрел на небо.

Конец весны. Май. Последний концерт в музыкалке, последние контрольные в школе… Остались бесконечно длинные две недели. И уже никакого желания учиться нет. Тем более корпеть над вечными гаммами и этюдами. Его бы воля, давно забросил бы эту надоевшую скрипку…

А тут вдруг такой случай…

Он снова посмотрел на инструмент. Легкий ветерок прошелся по струнам, они жалобно тренькнули. Что-то было нехорошее в этом звуке. Тревожное и печальное. Да и от самой скрипки веял неприятный холодок.

Странно это все… Скрипка… И так просто, на лавочке…

Он был до того удивлен случившимся, что не замечал происходящего вокруг. А происходило много интересного.

За ближайшим деревом, старым толстым дубом, мелькнула темная фигура человека в шляпе. У дороги, за границей сквера, остановился невысокий старик с палкой. Выглядел он так, как будто хотел что-то сказать, но найти нужных слов не мог.

У входа в сквер застыла высокая, красивая девочка, с копной пышных темных волос. Это была Наташка Цветкова. Училась она в музыкальной школе вместе с Гребнем. Цветкова тоже заметила скрипку, и первым ее желанием было добежать до скамейки и, пока Валерка не придумал, что делать, перехватить инструмент.

Наташка и сама не понимала, откуда у нее возникло такое желание. Пока она боролась с собственной порядочностью, Валерка сорвался с места и побежал к выходу из сквера. В руках у него была скрипка.

Все-таки взял! – Наташка зло топнула ножкой и чинно пошла следом за ним.

Около своего дома Валерка отдышался. Удивленно посмотрел на подъезд.

Когда это я успел сюда прийти? – пробормотал он.

Гребень помнил, как вышел из музыкалки, и совсем не помнил, как дошел до дома.