«В поисках минувших столетий»

Факты — это воздух ученого. Химик собирает факты и лаборатории, геолог странствует в поисках фактов по горным ущельям, океанограф — по бескрайнему морю. С помощью телескопа добывает необходимые факты астроном, под микроскопом — микробиолог.

А историк, изучающий подвиги и страдания людей, которые жили сотни и тысячи лет назад, людей, заложивших основы нашей культуры, — откуда он берет свои факты? Что заменяет ему пробирку и микроскоп? Где его лаборатория?

О поисках исторических фактов рассказывает эта книга: о сведениях, извлеченных из-под земли или установленных в результате анализа тысяч древних монет, о том, что может рассказать историку надгробная надпись на камне или клочок пергамена с записью сделки о продаже ветхой хижины.

Эта книга рассказывает о трудностях, которые ждут историка, когда он читает древнюю рукопись, пытается установить время давным-давно свершившихся событий или разобраться в противоречивых известиях современников об одной и той же войне, об одном и том же восстании.

Исторические факты не падают с неба, как не падают с неба факты, установленные физиками и химиками. Они достаются в результате упорного труда, остроумных комбинаций.

Конечно, тот, кто прочитает эту книгу, не станет сразу историком-ученым, человеком, способным устанавливать новые факты и по-новому объяснять их. Но, бесспорно, он поймет, как много увлекательных трудностей приходится преодолевать, прежде чем удастся установить один какой-нибудь факт из истории далекого прошлого.

Автор этой книги А. П. Каждан — доктор исторических наук, автор нескольких книг по истории Византии и древнего мира.

ВРЕМЯ ОСТАВЛЯЕТ СЛЕДЫ

Можно ли вернуться вспять по потоку времени? Можно ли возвратиться к событиям, которые уже один раз произошли, пройтись по улицам городов, которые уже перестали существовать, беседовать с людьми, которые уже умерли? Нет, конечно! Время не знает пути назад. Лишь в сказке Ганса-Христиана Андерсена профессор, надевший волшебные калоши, неожиданно для самого себя оказывается на немощеных улицах средневекового Копенгагена. Лишь фантазия Герберта Уэллса могла создать машину времени, способную перенести человека не только вперед, в века, которых еще не было, но и назад, в минувшие столетия.

Но, если мы не в состоянии сами перенестись в прошлое, стать участниками событий, однажды пережитых человечеством, то не можем ли мы все-таки узнать о том, как жили, трудились и боролись люди, которых давно уже нет?

Рыба, уходящая в морскую пучину, змея, скользнувшая по нагретому солнцем камню, исчезают бесследно. Время же, быстротечное, невозвратимое время повсюду оставило свои следы. Но следы времени надо уметь читать, а это отнюдь не проще, чем читать на земле звериные следы: в сухой степи ты, мой дорогой читатель, пожалуй, ничего не увидишь, кроме пыли, поднятой ветром, а опытный проводник объяснит тебе, что здесь прошел верблюд. Он скажет тебе, что это была самка и сколько ей приблизительно лет, а то даже определит по следам, чей верблюд проходил. Так же и следы времени: возьми-ка в руки древнюю книгу, посмотри на надпись, найденную в долине Нила, — что прочтешь ты, о чем ты узнаешь? Но там, где ты видишь лишь черточки, сплетающиеся в произвольный орнамент, специалист прочитает повесть о трагической судьбе города, захваченного врагами, о мужестве героев, павших во имя свободы, о злодеянии и о любви.

Прочти в своем учебнике простую и как будто бы скучную фразу: «Наибольших успехов в завоевательных войнах Египетское царство достигло при фараоне Тутмосе III, царствовавшем в Египте около 1500 года до н. э.». Ты, может быть, зевнешь и потянешься. Но подумай о том, сколько труда было положено целыми поколениями людей, прежде чем эту маленькую фразу удалось написать! Ведь для этого надо было разгадать тайну древнеегипетского языка, забытого уже две тысячи лет назад; нужно было отыскать надписи Тутмоса III, имя которого еще совсем недавно никому не было известно. А определить, когда жил Тутмос, — разве это было легко? Задумайся хотя бы над тем, что современники Тутмоса не знали и знать не могли, когда начнется наша эра и за сколько сотен лет до нашей эры они живут. Значит, они как-то по-другому определяли время, не так, как мы теперь; значит, надо было найти способ, чтобы от их системы счета времени перейти к нашей. А найти этот способ оказалось совсем не так просто.

Вот идет человек вдоль берега моря, и босые ступни его отпечатываются на сыром песке. Потом он останавливается и, смеясь, чертит пальцем на песке свое имя. Но проходят короткие минуты, набегает морская волна, разглаживает песок и уносит с собой тайну этого имени, которую уже никому не разгадать.

Могущественные цари приказывали писать свое имя не на морском песке: их имена выбивали на мраморе, их статуи отливали из бронзы. Но налетал вихрь, ливень обрушивался на памятник и с годами надпись становилась все менее и менее четкой. Потом приходили враги, ломали мраморные плиты, а из бронзовых статуй лили ядра и колокола.

И первые люди, едва только ставшие людьми, и величественные государства древности, и средневековые города — все они оставили свои следы: в земле, на камне, на бумаге. Не все из этих следов сохранились, а многие из сохранившихся еще не разысканы. Но что мы можем сказать о событиях, которые не оставили следов? Что мы узнаем о войне, жестокой и длительной, если ни один человек не описал ее?

Чем глубже мы уходим в прошлое, тем более смутными становятся следы времени, тем, следовательно, хуже мы знаем историю.

Когда охотник идет по лисьему следу, отчетливо запечатленному на свежем снегу, он знает, что еще немного —и собаки поднимут рыжую плутовку и он увидит ее — усталую, тощую, несущуюся распластав хвост. Но исследователь, изучающий следы быстротечного времени, никогда не увидит воочию событий, которые уже произошли, людей, которые в этих событиях приняли участие: историк прошлого никогда не видит прошлое — он видит только его следы.

Историк бессилен поставить опыт. Ни логарифмическая линейка, ни хитроумные счетные машины не помогут ему узнать о событиях, которые прошли, не оставив следа. Только то мы знаем о прошлом, что оставило по себе след.

Про разнообразные следы минувших столетий и про то, как их можно читать, рассказывает эта книга.

В этой книге не говорится о том, как ученый ехал по пустыне и увидел возвышающийся над песком нос гигантской статуи, ни о том, как другой ученый на пари разгадал непонятные письмена, ни о том, как третий ученый сидел за дубовым письменным столом, подперев левой рукой свой седеющий висок. Я хочу сказать, что эта книга — не сборник анекдотов про историков. Вместе с тем, мой читатель, ты не найдешь здесь и последовательного рассказа о том, как жили, трудились и воевали обитатели земли сотни и тысячи лет назад. Эта книга — о следах, уходящих в прошлое, и о том, как расшифровывать их. Пойдемте ж по этим следам в поисках минувших столетий.

Глава I. ЧТО МОЖЕТ И ЧЕГО НЕ МОЖЕТ ЛОПАТА АРХЕОЛОГА

НА КРАЮ СТАРИННОЙ МОГИЛЫ

Когда бы я писал повесть о каком-нибудь великом человеке далекого прошлого, я бы, наверное, начал с рассказа о том, как он родился. Будь он сыном византийского императора, я рассказал бы о Большом дворце в Константинополе, где он появился на свет в особой комнате, в Порфирном покое, отчего его всегда с почтением называли Порфирородным; будь он сыном бедняка, я рассказал бы, как трудно пришлось его матери, когда незадолго до наступления родов хозяин дома выгнал ее из убогой лачуги. Такое начало было бы вполне разумным, ибо жизнь человека начинается с его рождения. Но я начну эту главу совсем с другого конца — с гробницы, ибо глава эта не о человеке, а об археологии.

Археология – родная сестра истории: и археолог и историк изучают прошлое человека. Разница между ними лишь та, что историк, исследующий письменные памятники, восстанавливает прошлое по следам живой человеческой деятельности: по насмешливым памфлетам, которые были написаны в пылу политической борьбы, по горьким письмам обиженных людей, по сухим счетным книгам, по спискам крестьян и повинностей. Напротив, археолог изучает людей, вышедших из жизненной борьбы, и вещи, переставшие служить живым, — его манят погребения и разрушенные мертвые города.

Погребения — но что они могут рассказать о их владельце, о их современниках?

В давние времена люди верили, что человек после смерти продолжает жить: ходить, есть, охотиться, воевать. Ему — так тогда считали — нужно иметь дом, одежду, пищу. Если он был богат и могуществен, вместе с ним погребали драгоценные украшения, коней и собак, колесницы, мебель черного дерева, а иногда — даже рабов и рабынь.

В древнем городе Ур, в Южной Месопотамии, раскопаны гробницы царей, живших почти пять тысяч лет назад. Каждая гробница — дом, на дне глубокой шахты построенный из кирпича, дерева и известняковых плит. По длинному подземному коридору царя привозили сюда на запряженной быками колеснице или в санях. Цари и царицы Ура были облачены в роскошные одежды: на одной из цариц оказался головной убор из золота, подражавший ее прическе, украшенный золотыми кольцами, золотыми листьями, цветами и золотым гребнем, инкрустированным ляпис-лазурью. В гробницах царей Ура обнаружили кости людей, сопровождавших пять тысяч лет назад пышное погребальное шествие: служанки в изящных шапочках и воины, которые только перед смертью выпустили из рук копья; возничий продолжал сидеть на передке своей колесницы, а арфистка умерла, возложив руки на струны. Только в одной из урских гробниц были найдены останки пятидесяти девяти человек!

Вход в погребальную камеру в гробнице Тутанхамона

Изображение фараона на крышке гроба