«Горизонты техники для детей, 1974 №10»

Журнал

«ГОРИЗОНТЫ ТЕХНИКИ ДЛЯ ДЕТЕЙ»

«Horyzonty Techniki dla Dzieci»

№ 10 (149) октябрь 1974

Изобретение без будущего

«Сан-Франциско, апрель 1874 года.

Как нам сообщают из Сакраменто, закончился, наконец, затянувшийся спор между миллиардером, мистером Стэнфордом, и известным ученым, мистером Мареем, который привлекал всеобщее внимание. Напомним: два года назад, во время скачек в Сакраменто, мистер Стэнфорд высказал мнение, что в определенный момент все четыре ноги галопующего коня находятся в воздухе. С этим не согласился мистер Марей, завсегдатай скачек, утверждавший, что никогда все ноги лошади одновременно не отрываются от земли. После продолжительных споров оба джентельмена обратились к Эдуарду Мейбриджу, заведующему фотоотделом геодезического института в Сан-Франциско.

На днях мистер Мейбридж весьма оригинальным и остроумным способом разрешил продолжительный спор. С одной стороны беговой дорожки он установил длинный белый экран, а с другой — двадцать четыре фотоаппарата, расположенные на некотором расстоянии друг от друга. Над самой землей, поперек беговой дорожки, были протянуты нитки, разрыв которых спускал затвор, в результате чего объектив фотоаппарата открывался. Таким образом, снимки «делали» сами лошади. У каждого аппарата был посажен фотограф. По свистку они должны были вставить в аппарат мокрую пластинку (напоминаем нашим читателям, что сухая пластинка не чувствительна к свету). По первому сигналу фотографы быстро вставили пластинки, по второму — лошади были выпущены на беговую дорожку. Все прошло отлично. Копыта лошадей сорвали нитки, фотографии были сделаны. Мейбридж проявил и закрепил 24 фотографии лошадей в движении и тогда оказалось, что спор выиграл мистер Стэнфорд».

Старший брат перестал читать и взглянул на младшего.

— Это старая газета, ей уже несколько лет, где ты ее раздобыл?

— У отца в лаборатории. Я нашел там еще кое-что, — произнес старший брат и показал тоненькую книжечку в мягком переплете.

— Знаешь, этот Мейбридж опубликовал свои фотографии лошадей в движении и, кажется, он нажил на них целое состояние. Вот его альбом.

— А что скажет отец, когда узнает, что ты шаришь в его фотолаборатории? — укоризненно произнес старший. — Ну, ладно, дай взглянуть.

На каждой странице этой тоненькой книжки было только по одной фотографии, представлявшей очередные фазы движения лошади. Огюст принялся рассматривать их.

— Я сейчас покажу тебе кое-что интересное, Огюст, — сказал, наконец. Луи, забрав книгу из рук брата. — Я это случайно открыл. Ну-ка, посмотри внимательно.

Он закрыл книжку, а потом слегка перегнул ее и одним движением отпустил все страницы, которые быстро промелькнули, одна за другой, причем каждая из них была видна лишь долю секунды.

— Невероятно! — воскликнул пораженный Огюст — Ведь они двигаются! Ну-ка, покажи еще раз! Или нет, теперь я сам.

Он повторил опыт. Действительно! Лошади бежали! По крайней мере, так казалось. Братья переглянулись. В их глазах сиял восторг.

— Все верно, это отвечает законам физики, — произнес, наконец, несколько оправившись от изумления, Огюст.

— На каждой фотографии изображено одно движение лошади. Если эти фотографии быстро промелькнут одна за другой перед глазами, то нам покажется, что лошади бегут.

— Это значит, достаточно сделать серию снимков какого-нибудь движущегося предмета, а потом дать им возможность быстро промелькнуть один за другим, чтобы создалась иллюзия движения. Не так ли? — взволнованно спросил Луи. — Ты подумай, что бы это было за прекрасное изобретение! Движение, запечатленное на изображениях!

Старший брат скептически улыбнулся.

— Уже готово изобретение? Быстро это у тебя! А ты подумал, сколько фотоаппаратов придется установить, чтобы сделать снимки серии движений одного человека? И откуда взять аппарат, который будет передвигать твои фотографии так, чтобы получилось впечатление движения? И как сделать, чтобы это движение могли увидеть не один или два человека, как мы с тобой, — что это за удовольствие? — а много людей сразу?

Тринадцатилетний Луи некоторое время молчал. Он почтительно относился к Огюсту, который был на два года старше его, однако считал, что нельзя нагромождать столько трудностей сразу. Это мешает думать об изобретении. Главный принцип ухвачен: быстрое перемещение серии фотографий, сделанных одна за другой.

— Мне кажется, — осторожно произнес он, — что прежде всего надо изобрести сухую фотопластинку. Без этого ничего не выйдет. При мокрых пластинках нужен целый штаб фотографов, как это было в Сакраменто, а сухой пластинкой аппарат можно зарядить заранее.

— А потом по очереди щелкать из множества аппаратов? — спросил Огюст, не скрывая иронии.

— Нет, — серьезно возразил Луи.

— Надо смастерить такой аппарат, чтобы из него можно было делать поочередно снимки движущегося предмета. На многих сменяющихся пластинках.

Когда Огюст вернулся домой после прохождения воинской службы, фабрика сухих пластинок братьев Люмьер стала процветать. Многочисленная семья могла жить без особых забот и хлопот. А семья была, действительно, многочисленная. Два брата Люмьер женились на двух сестрах Винклер, а их братья взяли в жены сестер Люмьер. Все мужчины работали на фабрике, но Луи и Огюсту по-прежнему не давала покоя мысль о «движущихся картинках».

Все очень просто, — объясняли братья Люмьер шуринам, которые никак не могли понять, почему Луи и Огюст не могут успокоиться и ищут чего-то, когда фабрика и так дает отличный доход. — Глаз человека обладает одним свойством: он способен непродолжительное время сохранять на сетчатке изображение увиденного предмета. Установлено, что, если изображения, передающие отдельные фазы какого-нибудь движения, будут идти одно за другим в интервале 0,1 секунды, мы получим иллюзию движения.

— Да, но как этого добиться, — вздыхали братья Винклеры. Они были превосходными администраторами и работниками фабрики, однако трудно было ожидать от них особой помощи в изобретениях.

Шли годы. На смену стеклянной фотопластинке пришла длинная и гибкая фотопленка — изобретение Гудуина. Многие изобретатели задумывались в то время над тем, как передать движение на изображении. Однажды братья прочитали где-то о новом изобретении Эдисона — кинетоскопе. Это было что-то вроде ящика с отверстиями, глядя в которые зритель мог видеть ряд изображений, перемещавшихся по внутренней стенке ящика. В сумме это создавало впечатление движения. Показ длился одну минуту. Братья разочарованно переглянулись.

— Одна минута?

— И только один зритель?

Они решили, что их аппарат должен быть значительно лучше. Только до этого еще было очень далеко. Сделать ряд изображений на фотопленке — это дело выполнимое, но как сконструировать проекционный аппарат?

Рождественский вечер 1894 года Огюст провел у постели прихворнувшего брата. Они неутомимо обсуждали конструкцию прибора для проекции изображения. Наконец, Огюст встал.

— Уже поздно. Завтра мы еще поговорим об этом и все подробно обсудим. Мне кажется, что мы на правильном пути.

Луи после ухода брата еще долго не тушил свет, разглядывая сделанные чертежи. Ему все больше казалось, что их путь ошибочен. — Нет, — подумал он. — Все надо сделать по-другому. — Отложив чертежи, он взял чистый лист бумаги, карандаш и принялся размышлять. Постепенно в его голове все четче вырисовывался будущий аппарат.

Он делал наброски, перечеркивал их, рисовал снова и снова, что-то меняя и переделывая. — Да, только так. Мы имеем ряд изображений на длинной ленте. Надо только привести ее в движение. По краям ленты сделаем отверстия, а здесь такое устройство: два шипа или зубца, металлическая рамка. Зубцы входят в отверстия по краям ленты и тянут ее вниз. На каждое изображение падает пучок света. А вот диафрагма, которая заслоняет окошечко проектора, когда шипы передвигают пленку на одно изображение вниз. Теперь следующее… следующее… следующее… Надо хорошенько рассчитать скорость передвижения изображений.

Наконец, Луи отложил карандаш и бумагу. Сквозь неплотно задвинутые шторы уже проникал дневной свет.

Всю ночь он просидел над своим проектом.

— Огюст, Огюст, вставай, — радостно крикнул Луи, входя в комнату брата.

— Проекционный аппарат готов! Я хочу рассказать тебе о его конструкции.

Прошел целый год, прежде чем удалось построить и запатентовать проектор. Было снято несколько фильмов, проекционный аппарат действовал безотказно. Братья Люмьер прилагали старания для организации кинопоказа. Они подыскали соответствующий зал на 120 мест в центре Парижа. Хозяин, мосье Вольпини, скептически выслушал предложение братьев.

— Как называется ваше зрелище? Кинематограф? И вы считаете, что оно будет пользоваться успехом? Впрочем, это ваше дело. Лишь бы за зал было уплачено.

— Мы готовы платить вам процент от дохода, — предложил Огюст.

— Ну нет, неужели вы думаете, что весь Париж прибежит смотреть ваши передвижные картинки? Позвольте усомниться в этом. Могу сдать зал только за наличные. Тридцать франков за вечер.