«Простуженная юность»

О переездах

В цвет ландыша на окнах занавески

И одинокий шкафчик у стены…

Ты, оказавшись где-нибудь проездом,

Впредь не заметишь чувств своих подмены;

А в новый город делаешь ты шаг,

Совсем забыв о старых-добрых стенах,

Будто купив билет на чей-нибудь аншлаг,

Пускай и искренне, но все первостепенно.

От хриплого кашля

От хриплого кашля слова о любви

Будут звучать куда больше приятней;

Твои теплые руки куда лучше той яви,

В представлении людей ты толкован превратней:

«Нет персонажа осени печальней,

Что каждый предвещает нам дождливый зонт.»

Беги, не хочется вернуть начало

Без слез, дождей и грубых холодов?

В последний раз ты ляжешь на траву,

Поднимешь глаза ночи ты навстречу,

Осмыслишь тлен и эту пустоту;

И, наконец, расправить сможешь плечи?

Конец эпох

И столь подвластно было наблюдать нам конец света;

Скажи, зачем писать, коль даже солнце опошлили;

Зачем закат рисуют черным все новые для нас апологеты?

Сегодня все вокруг истопчут, некогда прошлого уже лишили…

Август, 2015

Ручей журчит приветственную песнь,

А свежий ветер поутру свистит,

Вверху же – небо поглотила синь…

Какой прекрасный вокруг вид!

Под деревом дочь солнечных лучей

Все также мило, робко, нежно

Сплетает косы; близ очей

Ее порхает птица спешно.

О как глаза ее красивы!

Они зеленые, как листья на ветру,

В них смешано немножечко крапивы -

Цвет изумруда. Утра пору

Сменяет день – улыбка сменится капелью.

Каштановыми локонами вниз

Тот силуэт воротится тенью,

Что оставляет эта мисс.

В темнейший лес уйдет с закатом,

Где листьев запах свежий чуют.

Нежнейше губы пахнут мятой -

Жаль, не заметишь ты вживую.

И есть нужда ли замечать

Нам красоту свою, чужую?

Привык твой карий простой взгляд

Всем соглашаться напрямую.

Она могла бы рассказать тебе о доме,

О вечной возжеланной всем свободе;

О том, что мир прекрасен и огромен

На фоне чистого хладного небосвода.

Ноябрь, 2015

Пустое сердце

Мне не слагаются созвучные сонеты -

Я заливаю грусть свою лекарством,

Из-за чего не справится иммунитет мой,

Да посчитай ты мои действия за варварство:

Всепоглощающей рутине доказать бы,

Что не пойдешь ты с серостью на компромисс;

И мать хотела б в паспорте моем, видать, печать,

Пускай талантливый бы вышел программист.

Другим заполнят сердце люди близкие:

«Достатка для, сюда ложи таблетки по любви,

Здоровья ради старости… О, будет гимназисткою!»

Когда же миг настанет мне судьбу вершить?

Потонул весь наш город в ухабинах…

Потонул весь наш город в ухабинах,

Только видно, как светится ярко

Солнце ясное горько и хвалебно;

Расскажи, в сию пору как выжить-то?

Никому ненужный

Никому не нужный человек,

Глядя в зеркало лицо свое,

Полосами видел кожу щек,

Ставил крест и был своим судьей.

Никому не нужен человек,

Что взахлеб рыдал в подушку,

Что за парой тысячью парсек

Закрывался в эту комнатушку.

Нет, отнюдь, не нужен новый век,

Чтоб избить себя морально.

В пустой комнатушке выпадает снег:

Маска маску заменяет театрально.

Надо записать всю боль в кассеты,

В мире так заполоненных фильмотек

Популярны будут лишь электросети,

Дорогой ненужный человек…

Эксклюзивность жизни

Нет штуки жизни виртуозней:

«Всему готовится свой вечер,

Всему приходит свой час поздний.» -

Я задуваю, черт, си свечи…

Контраст сознаний предрешен.

Дилемма вечная сквозь сон,

Вердикт которой же повешен,

Выходит, на год дивизион.

И тихо… тихо-тихо шепчет

Иль вновь все вуалирует мой разум:

«Холодным быть – ничей не жребий,

Раз получил ты да, так не страшись отказу…»

Декабрь, 2016

К острову сокровищ

Все мы гребем лишь к острову сокровищ;

А может стоит разойтись путям?

Идти другой дорогой, поперек,

Иль осмотреться всем по сторонам?

И кучей разнообразнейших дверей,

Никак одной дорогой столь прямой,

Не сможем к острову занять очередей;

Но так за годом год вершит следы прибой.

Декабрь, 2016

Сменяемость времен

Было ненужных столько сцен,

Мы перебрали столько фраз;

Прожить смогу ли лета тень

Без света этих милых глаз?

О том, чтоб вновь сейчас смогло

Вернуться хоть кусочком солнце…

Не забывай, сколь тяжело

Сквозь шторы взглянуть в мир оконце:

Там хлад пустынный землю нежно

Окутал белой пеленой,

А после резко и небрежно

Потухнет свет – вновь день ночной.

Предложим луч вернуть на землю;

Подъезд напротив – звон капели,

И птицы защебечут трели,

Остановить бы те недели…

Ромашки в поле зацветают,

Тень все заметнее уже.

Подвластно было теплым маем

Нам рассмотреться в витраже;

Стекло вновь бьется, снова хлад

Завоет громко, недовольно.

Вновь нужно было бы сказать:

«Хотелось быть с тобой,» – безмолвно.

Хотела бы знать, о чем скрипят двери,

Зачем же изводят себя голоса,

И люди кричат, не столь как от боли, -

Диагнозом с точкою пишут: тоска.

Огни вечной памяти грустно горят,

Но знают немногое в быте, морали,

Вуаль-невидимка излечит наряд

Людей и огней, что в них так сверкали.

Глядим в чертовски манящие окна,

В душе, замирая от света, впадаем в забвение.

Мы горько страдаем, стареем одни одиноко,

Позабытыми – блики огней и живое их рвение.

Скучная взрослость

В один из таких серых будней

Поступит вдруг в грудь кислород:

С форточки писк птицы чудной

Разбудит твоих старых мыслей полет.

Здесь тлела душа, гуляли в закате,

Ладони здесь хлопали резко и быстро,

Не осведомлен в настоящем разврате,

В глазах только детские глупые искры…

Сейчас ты сидишь со стекляшкой в руках,

Из которой был сделан твой винный бокал;

Ты медленно делаешь пафосный шах

В пустой одинокой квартире… Упал.

И в тебе нет ничего святого,

Не позволено нам проходить сквозь стен;

Перед зеркалом (такого же пустого)

Не замечен зряшный джентльмен.

Бремя бессмертного

Говорят, убить бессмертного нельзя,

Он тому и сам был рад бы;

Мучиться, страдать иссяк

Дорогой мой, обреченный на годы.

«Разделить бы горе с человеком милым,» -

Но лежала грустью мысль в пыльных чердаках,

Только мой любимый не решался, с кем же

Тот найдет приют, гасивши страх.

Нет, ему не хочется плутать вокруг,

Слушать мысли же свои – мученье,

Хочет чьих-то рук мой милый друг,

Только время для него – уж не теченье.

Осенним холодом повеяло

Холодные мерзлые руки, удары в стену

И запах крови или горьковатого вина -

То красота души проникновенная

Или влюбленность стала вдруг вооружена?

Я слышала лишь ласку на словах,

Тепло пыталась все отдать тебе,

Сейчас остались слезы; сложу все по строфам:

А лист стиха того рябеет все, рябеет.

Не просто, жизнь как показала,

Любить и плакать на твоем плече;

Так разделяют нас аэропорты и вокзалы -

Определят совсем другой ковчег.

Я думала, что просто отпущу то чувство,

Ведь можно его позабыть (кажется, просто),

Теперь считаю, это – тяжкое искусство,

К которому никак и впредь не получу я доступ.

Сентябрь, 2017

На серых обоях хрущевки найдена кровь:

Кто оставил последний патрон в барабане,

Не дернет и бровь за свою нелюбовь,

Что лежит на его же кровати обманом.

Ни сей коктейль, ни поцелуй вон той девчонки

С привкусом помады всех вишневей;

Для демоненка смысла нет в запоминании имен,

Что было важно: «8-9 – пароль от щек пунцовых…»

Ноябрь, 2017

Не написать, забыть все в памяти…

Не написать, забыть все в памяти;

Простить, испепелить тебя навечно.

Быть так хотелось просто диорамами,

Мол, граммами не засыпаться так сердечно.

Лежа открытой книгой на столе,