«Люби меня»

Дарья Черкас

Люби меня

– Любить можно не только на бумаге. Если ты все еще не веришь, что это так, я докажу тебе. Люби меня! Обещаю, ты больше не назовешь свои чувства чушью.

Его слова прозвучали уверенно и громко. Тогда я по привычке подумала: «Какой же ты идиот!», но в первые ничего не смогла ему ответить. Мне захотелось снять кроссовку и хорошенько треснуть ему, но мы стояли босиком на прохладном от морских волн песке. Я хотела посмотреть на него ехидно и презрительно, как никогда прежде, но глупые слезы появились откуда ни возьмись, и выражение моего лица исказилось.

По-моему, я тогда прикрыла рот руками и ужаснулась: «Отчего это они такие горячие?!». А затем я убежала. Схватив обувь и рюкзак, я помчалась в сторону метро. Я не оборачивалась, но знала, что он не пойдет за мной. Только когда вагон подкатил к моей станции, я осознала, что все еще стояла босиком. Сердце, глупое сердце, стучало так, что, казалось, машинист вот-вот остановит движение и выйдет из своей кабины, проверить, не случилось ли чего с составом. Я опасливо осмотрелась по сторонам: никто из пассажиров не обращал на меня внимания; железные двери открылись, и я вышла на перрон. Напялив кроссовки, я похлопала себя по щекам и побрела к дому.

– Ты сегодня рано, голодная? – выглянула из кухни сестра, как только я вошла в квартиру. – А где Федя? Я думала, он зайдет на ужин.

– Я не должна везде таскать за собой этого идиота. У него и свой дом есть, – буркнула я и быстро прошла в свою комнату, сильно хлопнув дверью.

Забравшись в кровать, я дернула за тонкую нить ночника, и по темному потолку побежали золотые звезды и кометы. «Завтра на учебу не пойду. Не хочу видеть его глупое лицо», – убедительно сказала я сама себе. Затем я привстала с кровати и, порывшись в рюкзаке, достала мобильный телефон. Сообщений не было.

«…Люби меня. Я обещаю…», – пронеслось в голове. Издав прежалкий стон, я швырнула телефон под подушку и с головой укрылась одеялом.

С Федей мы стали друзьями около шести месяцев назад. Он – мой одногруппник и довольно популярный мальчик на нашем курсе. Сначала я не обращала на него внимания, как и на остальных ребят. Честно говоря, я не очень-то умею общаться с людьми, да и друзей у меня почти нет. На учебе, где все разбиваются на пары или группы по-больше, я – одиночка. Так было всегда, и меня это устраивало. С детства я больше времени проводила в компании книг, чем играя со сверстниками. Когда мы с сестрой лишились родителей, многие приходили в гости, кухня наполнялась шумными голосами, а мне всегда хотелось сделать звуки вокруг чуточку потише и слиться с громоздким холодильником, рядом с которым я обыкновенно сидела, и чье недовольное жужжание мне было понятней, чем слова пришедших.

Я часто хмурюсь, сначала говорю, потом – думаю, могу разозлиться и высказать всякой ерунды, одним словом – и надеяться было нечего, что однажды я буду с кем-то близка. Я не думала, что когда-нибудь и у меня будет настоящий друг, кто-то родной сердцу, кто-то, кому я скажу: «И я тебя лю…». Нет-нет, речь сейчас совсем не об этом, это здесь совсем не при чем. Вернемся к самому началу.

Около шесть месяцев назад я сонно плелась по тихому коридору университета. До первого занятия оставалось еще около часа, но мы, небольшая группа студентов, договорились о встречи по-раньше, чтобы обсудить предстоящий весенний фестиваль для учащихся первого курса. Жизнь в стенах моего учебного здания била ключом, и я, чтобы не расстраивать старшую сестру, вступала в ряды организаторов всяческих активных событий, тем самым скрывая от нее, что в свои девятнадцать лет я уже смирилась с тем, что моя веселая студенческая жизнь закончилась в день самого моего появления на свет.

Подойдя к нужной аудитории, я дернула за ручку и толкнула дверь. Яркий свет окатил меня с головы до ног, и я невольно прищурилась. В тихом помещении, прислонившись к первой парте, стоял один только Федя. Я бросила на него быстрый взгляд.

Федя? Мой ровесник. Он доброжелателен, вежлив, ответственен. Часто улыбается, и на щеках у него появляются две ямочки. На спортивных мероприятиях, где он всегда занимает первые места, лицо у него становится тепло-розовым. Волосы темные, лоб прикрыт челкой. Не было еще занятия, когда его громкий и веселый голос не достиг моих ушей, скромно прячущихся где-то на самых задних партах. Его любят и преподаватели, и студенты. А однажды по всему университету прошел слух, что девочка из нашей группы, каждую неделю специально забывала учебники, чтобы только сидеть рядом с Федей и пользоваться его учебными материалами вместе с ним. Кажется, тогда во всех университетских online группах и сообществах Федя попросил ребят «быть внимательнее к чувствам друг друга и не поддерживать ни на чем не основанные разговоры о личной жизни других студентов». Это все, что я тогда знала о нем.

«Сейчас он скажет свое веселое «привет!»», – подумала я и прошла мимо Феди, уставившись в пол. Набрав в легкие побольше воздуха, я приготовилась ответить ему. Но его голос не зазвучал. Мне показалось, что стало подозрительно тихо, даже защекотало где-то в ушах. Я остановилась и обернулась.

Лицо Феди имело выражение, которое я никогда еще прежде на нем не видела. Он был явно смущен, уши ярко пылали, глаза смотрели на меня прямо и что-то пытались сказать.

«Ну что за идиот!», – подумала я про себя, чувствуя, что и сама краснею. «Что это он так уставился на меня? И-и-и-и где все остальные участники?».

Я нахмурилась, но взгляд не отвела. Руки вцепились в лямки рюкзака. «Всегда ли материал был таким жестким и шершавым на ощупь? Может, пора носить сумки? Все девочки в группе уже давно выглядят по-взрослому, да и сестра вечно жалуется, что я – как «черти-что». Ну скажи уже что-нибудь. Хватит сверлить меня взглядом. Может быстренько выйти и вернуться, когда все придут? Нет, тогда придется снова пройти мимо него…».

– Прости, Женя, я не могу ответить на твои чувства, – уверенно и спокойно сказал Федя. – Спасибо тебе за письмо. За слова, за искренность. Мне еще ни разу так не признавались в любви, да и вообще еще ни как не признавались. Твои слова я, наверное, никогда не забуду.

Он покраснел и сделал шаг мне на встречу. Я инстинктивно шагнула назад.

– Я и не думал, что кто-то может испытывать такие чувства. Наверное, это… Мы ведь с тобой толком и не общаемся. Я знаю, ты – хорошая девочка. И ты… Твое письмо меня поразило. И чувства, о которых ты написала, тоже…

«Постой-ка. О чем это он?», – начала приходить в себя я. На всякий случай, я еще раз шагнула назад. Главное, не терять голову – он явно меня с кем-то перепутал, но где-то в груди резко стукнуло. Чувства? Письмо? Температура в аудитории чуть приподнялась, стало как-то неуютно.

– Ты что, идиот? – медленно спросила я.

– Прости… – растерянно ответил Федя. – Я не хотел тебя обидеть.

– Хватит нести какую-то чушь!

Федя глубоко и громко вздохнул. По его взгляду я поняла, что ему тяжело.

– Я правда очень ценю твое отношение ко мне. И очень благодарен за письмо. Ты мне нравишься, но… Как человек, понимаешь, я ведь тебя совсем не знаю. Я не могу ответить тем же.

Мне стало жарко. В горле пересохло.

– Слушай, я не знаю, что ты имеешь в виду, но мне все это не нравится, – недоверчиво сказала я.

– Понимаю. Мне и самому это не нравится… Нет, прости, я не это имел в виду… Я не о твоих чувствах. Да, прости, что не замечал. Ты такая смелая и честная. И способна так… Чувствовать…

Он замялся, у меня подкосились ноги, а где-то на слове «смелая» я испугалась, что из ушей у меня идет пар. Пора было заканчивать с этим, и я резко замахала руками:

– О чем ты вообще говоришь?! Если это шутка, то не смешно. Советую, поразмыслить над своим чувством юмора.

– Чувством юмора…? – в недоумении переспросил Федя. – Но ведь твое письмо…

– Какое еще письмо?!

– Письмо, которое ты вчера отправила мне по почте. В котором ты… признаешься мне… в своих чувствах.

Я скрестила руки на груди и слега расслабилась. Все ясно: он или меня с кем-то перепутал, или над ним самим кто-то подшутил.

– Слушай, я не отправляла тебе никаких писем. Видимо, кому-то снова хочется посплетничать о тебе и твоих поклонницах. Прости, но ко мне это не имеет никакого отношения. Теперь, когда все ясно, я лучше пойду.

Федя достал из кармана телефон и, подойдя ко мне, придвинул светящийся экран к моему лицу, чуть ли не к самому моему носу.

– Это ведь твое письмо?

От неожиданно сократившегося между нами расстояния, я вздрогнула. «Слишком близко!», – тревожно зазвенело в голове. Я уже собралась как-нибудь съязвить и отпрыгнуть от этого сумасшедшего как можно дальше, как взгляд мой зацепился за что-то очень знакомое. Я сфокусировалась на строчках прямо перед собой, и по спине пробежал электрический ток.

Да, это были слова, написанные мной. «Но как они оказались в его телефоне?», – испугалась я.

– О-о-о-откуда это у тебя?

– Ты сама мне это прислала. Вчера. Вот, посмотри.

Дрожащими руками я схватила телефон Феди и пару раз ткнула пальцем в экран. Сомнений не было. Я по ошибке отправила письмо ему. Из всех людей на планете, ему! Этому идиоту! В голове одна за другой проносились мысли: «Что же делать? Может сказать, что я пошутила? Нет, не вариант. Сказать, что письмо все же не мое? Но электронный адрес явно мой, тут и гадать нечего, да и сама я уже во всем созналась. Может быстренько отчислиться и поступить куда-нибудь в другое место? Я еще молода, подумаешь, год потеряю… ».