«Майское солнце»

Дмитрий Перов

Майское солнце

Пробуждение

Утро началось с раннего пробуждения от солнечных, ещё не смелых, и потому довольно неторопливых лучей, которые, отражаясь от окон соседних домов, целенаправленно пробивались через «вековую» защиту моих глаз с целью пробудить меня от любимого сна и показать этот дивный новый мир, который только начинал утопать в красках майского тёплого утра. Ещё с вечера окна, из-за моей забывчивости не задёрнутые шторами, вежливо пропускали лучи, будто швейцар, придерживающий дверь только что прибывшим знатным посетителям. Птицы, начинающие распеваться, сопровождали наступление лучей нестройными, отдельными песнями, которые постепенно должны были сложиться в полноценное музыкальное произведение. Пению аккомпанировали шелест просыпающихся деревьев и гул изредка проезжающих машин моих товарищей, вставших этим утром ни свет ни заря и направляющихся в неизвестном мне направлении в неизвестное мне место.

Под этот чудесный букет из разнообразных звуков утра, я открыл глаза, борясь с сонливостью и со своим нежеланием покидать мир грёз, нахождение в котором было прервано моей же безалаберностью, смог пересилить себя и встать, чуть ли не вывалившись из-под одеяла, попутно обводя взглядом комнату в поиске повседневной своей одежды. И, не найдя таковой и почувствовав толику досады, направился, как медведь-шатун, по направлению к шкафу с целью хоть что-то надеть. С кухни тем временем лилась музыка, состоящая, правда, из звона и стука посуды, изредка прерываемых родительскими репликами, сопровождаемая приятным запахом только что поджаренной яичницы, которую моя мама всегда делала по воскресеньям и которую я любил сильнее всех остальных блюд. Настраиваясь на хорошее течение дня, я, открыв дверь, ступил за порог своей комнаты. Начиналось обычное, как я поначалу думал, майское воскресенье.

Дмитрий Перов

Майское солнце

Пробуждение

Утро началось с раннего пробуждения от солнечных, ещё не смелых, и потому довольно неторопливых лучей, которые, отражаясь от окон соседних домов, целенаправленно пробивались через «вековую» защиту моих глаз с целью пробудить меня от любимого сна и показать этот дивный новый мир, который только начинал утопать в красках майского тёплого утра. Ещё с вечера окна, из-за моей забывчивости не задёрнутые шторами, вежливо пропускали лучи, будто швейцар, придерживающий дверь только что прибывшим знатным посетителям. Птицы, начинающие распеваться, сопровождали наступление лучей нестройными, отдельными песнями, которые постепенно должны были сложиться в полноценное музыкальное произведение. Пению аккомпанировали шелест просыпающихся деревьев и гул изредка проезжающих машин моих товарищей, вставших этим утром ни свет ни заря и направляющихся в неизвестном мне направлении в неизвестное мне место.

Под этот чудесный букет из разнообразных звуков утра, я открыл глаза, борясь с сонливостью и со своим нежеланием покидать мир грёз, нахождение в котором было прервано моей же безалаберностью, смог пересилить себя и встать, чуть ли не вывалившись из-под одеяла, попутно обводя взглядом комнату в поиске повседневной своей одежды. И, не найдя таковой и почувствовав толику досады, направился, как медведь-шатун, по направлению к шкафу с целью хоть что-то надеть. С кухни тем временем лилась музыка, состоящая, правда, из звона и стука посуды, изредка прерываемых родительскими репликами, сопровождаемая приятным запахом только что поджаренной яичницы, которую моя мама всегда делала по воскресеньям и которую я любил сильнее всех остальных блюд. Настраиваясь на хорошее течение дня, я, открыв дверь, ступил за порог своей комнаты. Начиналось обычное, как я поначалу думал, майское воскресенье.