«Заколдованное место»

Таисия Ганина

Заколдованное место

Это место заколдовано.

Возможно, даже проклято.

Я не помню, как я здесь оказалась. Я не знаю, сколько я здесь нахожусь. Я не вижу, где выход.

Я даже не знаю, где вход.

Я помню детство. Нечётко, размыто, будто сквозь толстое бутылочное стекло проступает образ мамы. Я не вижу ничего вокруг неё, только лицо сияет доброй улыбкой. Была ли она доброй? Не знаю. Не помню.

Помню большого жука. Он полз по стволу дерева, забавно перебирая лапками и шевеля усами.

Помню небо.

Там оно было другое, не такое как здесь. Там оно было разное. Серое, грозно нахмурившее седые мохнатые брови, радостное, смеющееся золотыми рыбками солнечных лучей…

Здесь небо всегда тускло-голубое, будто выгоревшее. Будто поверх него разложили целлофановый пакет.

Я помню жару. Удушливый запах асфальта, дым от торфяников, палящее зноем злое солнце, будто наказывающее своих детей за что-то. Выгоревшую колкую траву, сухие ветки сосен. Свое отражение в витринах стекляшек.

Я и себя-то помню только по этому отражению. Здесь нет зеркал, только речка, абсолютно спокойное, ленивое течение которой идёт рябью, как только я начинаю сосредоточенно пялиться в её глубину. Будто она чувствует, что я пытаюсь вспомнить давно забытые черты.

Конечно, чувствует. Знает. Злится.

«Ты наша…» тихо шепчут деревья, укоризненно качая листвой.

«Ты наша…» – бурлит течение.

«Ты наша…»

Кто я? Я сама уже не помню. И осталась ли я человеком?

Или, может, мои черты лица уже настолько исказились от одиночества, что я потеряла всё человеческое?

Увы, этого я не узнаю, наверное, никогда.

А может, я здесь всего один день? И завтра всё же найду выход?

А может, уже несколько лет его ищу…

Считать сутки я стала во снах. Надеюсь, мой режим не сильно сбился. И период сон-бодрствование можно приравнять к дню-ночи.

Мне никогда не удавалось дойти до края Леса. Я хожу кругами, возвращаясь на эту чертову поляну у речки!

Я оставляла зарубки, ночевала на дереве. Плакала, кричала, искала диких зверей.

Копала подземный ход, строила плот. Ничего.

Недалеко, в зоне действия этого так называемого «поводка» я нашла дом.

Просто дом.

Свободный.

Таисия Ганина

Заколдованное место

Это место заколдовано.

Возможно, даже проклято.

Я не помню, как я здесь оказалась. Я не знаю, сколько я здесь нахожусь. Я не вижу, где выход.

Я даже не знаю, где вход.

Я помню детство. Нечётко, размыто, будто сквозь толстое бутылочное стекло проступает образ мамы. Я не вижу ничего вокруг неё, только лицо сияет доброй улыбкой. Была ли она доброй? Не знаю. Не помню.

Помню большого жука. Он полз по стволу дерева, забавно перебирая лапками и шевеля усами.

Помню небо.

Там оно было другое, не такое как здесь. Там оно было разное. Серое, грозно нахмурившее седые мохнатые брови, радостное, смеющееся золотыми рыбками солнечных лучей…

Здесь небо всегда тускло-голубое, будто выгоревшее. Будто поверх него разложили целлофановый пакет.

Я помню жару. Удушливый запах асфальта, дым от торфяников, палящее зноем злое солнце, будто наказывающее своих детей за что-то. Выгоревшую колкую траву, сухие ветки сосен. Свое отражение в витринах стекляшек.

Я и себя-то помню только по этому отражению. Здесь нет зеркал, только речка, абсолютно спокойное, ленивое течение которой идёт рябью, как только я начинаю сосредоточенно пялиться в её глубину. Будто она чувствует, что я пытаюсь вспомнить давно забытые черты.

Конечно, чувствует. Знает. Злится.

«Ты наша…» тихо шепчут деревья, укоризненно качая листвой.

«Ты наша…» – бурлит течение.

«Ты наша…»

Кто я? Я сама уже не помню. И осталась ли я человеком?

Или, может, мои черты лица уже настолько исказились от одиночества, что я потеряла всё человеческое?

Увы, этого я не узнаю, наверное, никогда.

А может, я здесь всего один день? И завтра всё же найду выход?

А может, уже несколько лет его ищу…

Считать сутки я стала во снах. Надеюсь, мой режим не сильно сбился. И период сон-бодрствование можно приравнять к дню-ночи.

Мне никогда не удавалось дойти до края Леса. Я хожу кругами, возвращаясь на эту чертову поляну у речки!

Я оставляла зарубки, ночевала на дереве. Плакала, кричала, искала диких зверей.

Копала подземный ход, строила плот. Ничего.

Недалеко, в зоне действия этого так называемого «поводка» я нашла дом.

Просто дом.

Свободный.