«Мирелла»

Флор Веско

Мирелла

Tо, о чем речь хочу вести, случилось во время давнее, в городе Гамельне, расположенном, как ведомо каждому, в северных землях германцев, в их Священной империи. Совершилось там дело страшное, невиданное.

Многие языки о том сказывали. И сказ облетел весь мир, и был сотни раз на бумагу положен. С годами жуткие злоключения оборотились детскою сказкой. Побасенкой, какую шепчут малюткам в кроватках, дабы населить сон их всякой гнусью.

В каждой земле сказывают ее отлично, но главная нить всегда едина. Итак! Вот ее суть: град Гамельн заполонили крысы. Вдруг является странник, молодец в пестрых одеждах. Сговаривается с бургомистром. И чарует крыс звуком флейты, и те идут за ним, словно овцы. Чужак ведет их за городские стены и топит, заманивши в реку. Кончив сие, юноша возвращается, дабы забрать оговоренную плату. Но скупердяй бургомистр отказывает в награде. Недолго ждать мести чужака. Ночью он возвращается в город. И новой диавольской музыкой очаровывает сто тридцать гамельнских чад. Дети идут за чужаком и пляшут, а он уводит их за городские врата. Только глухая девочка да хромой мальчуган не могут идти. Лишь они и спасутся: чужак топит детей в реке, как потопил он крыс, а после уходит.

Так гласит сказка. Увы! Не верьте детским небылицам да досужим сплетням. Не так всё приключилось, как толкуют. Что было – то гораздо хуже.

I

Давным-давно

Выше всех в Гамельне, во главе града, стоял бургомистр. То был человек зрелых лет и пышной плоти. Вдобавок знал латынь. Сундуки его ломились от флоринов. Он сумел выгодно родиться и недурно нажиться.

Ниже всех была Мирелла. Но нет нужды ее расписывать. Перечтите, что сказано о бургомистре, выверните наизнанку, и будет вам Мирелла.

В то утро бургомистр пробудился с намерением необычайным и храбрым: облаголепить свой вид. Для чего собирался нарядиться попышнее, дабы во всей красе предстать на вечернем пиру. Пир он давал в своих хоромах, во славу святой Альдегунды, покровительницы вдов и кляч. Вино будет течь рекой, и за курами последуют пироги с оленятиной и поросятиной да жареные козочки.

В то же утро Мирелла утвердилась в намерении не менее отчаянном: держаться как можно незаметней и услужливей. Для чего собиралась пониже склонять голову и сторониться всех, дабы избегнуть неробких взглядов и настойчивых рук и пережить в Гамельне еще один день.

Флор Веско

Мирелла

Tо, о чем речь хочу вести, случилось во время давнее, в городе Гамельне, расположенном, как ведомо каждому, в северных землях германцев, в их Священной империи. Совершилось там дело страшное, невиданное.

Многие языки о том сказывали. И сказ облетел весь мир, и был сотни раз на бумагу положен. С годами жуткие злоключения оборотились детскою сказкой. Побасенкой, какую шепчут малюткам в кроватках, дабы населить сон их всякой гнусью.

В каждой земле сказывают ее отлично, но главная нить всегда едина. Итак! Вот ее суть: град Гамельн заполонили крысы. Вдруг является странник, молодец в пестрых одеждах. Сговаривается с бургомистром. И чарует крыс звуком флейты, и те идут за ним, словно овцы. Чужак ведет их за городские стены и топит, заманивши в реку. Кончив сие, юноша возвращается, дабы забрать оговоренную плату. Но скупердяй бургомистр отказывает в награде. Недолго ждать мести чужака. Ночью он возвращается в город. И новой диавольской музыкой очаровывает сто тридцать гамельнских чад. Дети идут за чужаком и пляшут, а он уводит их за городские врата. Только глухая девочка да хромой мальчуган не могут идти. Лишь они и спасутся: чужак топит детей в реке, как потопил он крыс, а после уходит.

Так гласит сказка. Увы! Не верьте детским небылицам да досужим сплетням. Не так всё приключилось, как толкуют. Что было – то гораздо хуже.

I

Давным-давно

Выше всех в Гамельне, во главе града, стоял бургомистр. То был человек зрелых лет и пышной плоти. Вдобавок знал латынь. Сундуки его ломились от флоринов. Он сумел выгодно родиться и недурно нажиться.

Ниже всех была Мирелла. Но нет нужды ее расписывать. Перечтите, что сказано о бургомистре, выверните наизнанку, и будет вам Мирелла.

В то утро бургомистр пробудился с намерением необычайным и храбрым: облаголепить свой вид. Для чего собирался нарядиться попышнее, дабы во всей красе предстать на вечернем пиру. Пир он давал в своих хоромах, во славу святой Альдегунды, покровительницы вдов и кляч. Вино будет течь рекой, и за курами последуют пироги с оленятиной и поросятиной да жареные козочки.

В то же утро Мирелла утвердилась в намерении не менее отчаянном: держаться как можно незаметней и услужливей. Для чего собиралась пониже склонять голову и сторониться всех, дабы избегнуть неробких взглядов и настойчивых рук и пережить в Гамельне еще один день.